Умри ради меня - Плам Эми - Страница 55

Жанна повесила фартук на крючок у плиты, поцеловала меня и начала собираться.

— Я тебя провожу, — сказала я, внезапно осознав, что сейчас останусь в этом огромном доме в компании ревенанта ста пятидесяти лет от роду и мертвым телом моего возлюбленного…

— Ты как, в порядке? — спросила Жанна.

— Да, — солгала я. — Никаких проблем.

Мы подошли к гранитному фонтану, стоявшему в середине двора, и я села на край чаши, махая рукой вслед Жанне, торопившейся домой. Калитка бесшумно закрылась за ней. Я посмотрела на статую в центре фонтана — ангел, обнимающий женщину…

Когда я впервые увидела эту скульптуру, я понятия не имела, что представляет собой Винсент. Я никогда не слышала о ревенантах — ни о тех, что являются злобными убийцами, ни о тех, что посвятили свое существование спасению людей. Но уже тогда фигуры показались мне странными и пугающими.

И вот теперь я снова смотрела на неземную красоту двух соединенных фигур: красавец-ангел с суровыми, мрачными чертами, сосредоточенный на женщине, которую он держал на вытянутых вперед руках… и женщина, вся нежность и свет… и на этот раз понимала символизм скульптуры. Ангел был ревенантом, но добрым или злым? А женщина в его руках — она спала или была мертвой? Я присмотрелась повнимательнее.

На лице ангела было написано отчаяние. Или даже одержимость. Но и нежность тоже. Как будто он ждал, что женщина спасет его, а вовсе не наоборот. И тут вдруг в моем уме вспыхнуло то, как называл меня Винсент: мой ангел… Мой ангел. Я содрогнулась, но не от холода.

Жанна сказала, что встреча со мной преобразила Винсента. Что я дала ему «новую жизнь». Но ждал ли он от меня, что я спасу его душу?

Я посмотрела на женщину. Ее черты излучали благородную силу, а свет луны, отражаясь от ее каменной кожи, падал на лицо ангела. Он как будто был ослеплен этим светом… И я уже видела такое выражение лица: именно так смотрел на меня Винсент…

Меня охватила буря чувств: я была изумлена тем, что Винсент нашел во мне именно то, что искал; я испугалась, что не оправдаю его ожиданий; я усомнилась в том, что у меня хватит сил на то, чтобы нести такую ношу… все сразу. Но сильнее всего было желание дать ему то, чего он хотел. Быть рядом с ним ради него. Возможно, моя судьба заключалась в том, чтобы помочь Винсенту увидеть: в его существовании может быть и нечто большее, чем одна только месть. В нем может быть любовь.

Я чуть ли не бегом вернулась в комнату Винсента, запрыгнула на кровать и легла рядом с ним. На его холодном лице не было никакого выражения; его прекрасное тело представляло собой пустую оболочку.

Я попыталась представить Винсента таким, каким его описывала Жанна… яростным, мстительным солдатом. И хотя в моем воображении, прежде всего, возник образ Винсента с чуть прикрытыми глазами и сексуальной улыбкой, с какой он всегда смотрел на меня, я все-таки сумела увидеть его и гневным мстителем. В Винсенте всегда ощущалось нечто опасное, как и в остальных ревенантах.

Людей заставляет быть осторожными понимание того, что смертельная случайность может прятаться за любым углом, но Винсент и другие ревенанты не обладали такой осторожностью. Отсутствие страха перед ранением и даже смертью придавало им безрассудную уверенность, одновременно и волнующую, и пугающую.

Я провела пальцем по его лицу, думая о том, как в первый раз увидела его вот здесь в таком же состоянии. Тогда его мертвое тело вызвало во мне отвращение, но теперь во мне нарастала уверенность в том, что я сумею справиться со всем, что меня ожидало. Если я хочу быть с Винсентом, я должна быть сильной. И отважной.

Я услышала, как звякнул мой сотовый, подавая знак о пришедшем сообщении, и, соскочив с кровати, схватила его. Сообщение было от Джорджии: «Сбежала с вечеринки. Надо сейчас же поговорить».

Я: «Ты в порядке?»

Джорджия: «Нет».

Я: «Где ты?»

Джорджия: «Перед домом Винсента».

Я: «Что??! Откуда ты узнала, что я здесь?»

Джорджия: «Ты мне говорила».

Я: «Ничего я не говорила!»

Джорджия: «Мне нужно тебя увидеть. Какой код на калитке?»

Зачем сестра это делала? И что было делать мне? Джорджия, безусловно, нуждалась во мне, но я не могла просто так дать ей код.

Я: «Не могу дать код. Выйду поговорить».

Зазвонил звонок от входа. Я бегом промчалась по коридору к двери и включила видеокамеру. Над калиткой вспыхнул свет, камера направила объектив на мою сестру.

— Джорджия! — закричала я в микрофон. — Что ты здесь делаешь?

Услышав мой голос, сестра закричала в ответ:

— Ох, боже мой, Кэти, прости, мне так жаль!

— Что случилось? — спросила я, охваченная паникой, потому что увидела боль и страх на лице сестры.

— Мне так жаль, я так виновата! — простонала она, в ужасе прижимая к лицу ладони.

— В чем, Джорджия? Скажи, наконец! — почти визжала я.

— В том, что привела сюда меня, — услышала я низкий голос, и в поле зрения видеокамеры вышел Люсьен, тут же прижавший нож к горлу Джорджии. — Открой калитку, или я убью ее.

Эти ужасные слова поразили меня так, словно Люсьен вдруг очутился прямо передо мной, а не стоял по другую сторону запертых ворот.

— Прости меня, Кэти… — Джорджия тихо плакала.

Я протянула палец к кнопке с изображенным под ней ключом.

По лестнице за моей спиной бежал Гаспар.

— Не открывай! — крикнул он.

— Но он убьет мою сестру!

— Даю тебе три секунды до того, как перережу ей глотку, — донесся из динамика голос Люсьена. — Три…

— Я только возьму меч… подожди, пока я добегу до оружейной! — пронзительно закричал Гаспар, бросаясь ко мне.

— Два…

Я в отчаянии оглянулась на Гаспара, нажимая на кнопку. Калитка открылась.

— Запри за мной дверь, Гаспар, и не впускай их внутрь. Ты должен защитить Винсента! — быстро сказала я.

И выскочила из дома, со стуком захлопнув за собой дверь, — чтобы очутиться лицом к лицу с самим дьяволом.

38

Люсьен стоял во дворе прямо передо мной, прижимая нож к спине Джорджии.

— Добрый вечер, Кэти, — произнес он холодным, ровным голосом.

На его лице была написана жажда убийства, а огромное тело казалось еще в два раза больше сейчас, когда Люсьен нависал надо мной. Как Джорджия вообще могла найти что-то соблазнительное в этом чудовище, оставалось за пределами моего понимания.

— А теперь будь хорошей девочкой и впусти меня в дом.

— Я не могу, — ответила я. — Дверь заперта. Я ничем не могу тебе сейчас помочь, так что ты уж отпусти Джорджию…

Мне казалось, что этот раунд я выиграла, но я понятия не имела, что произойдет дальше.

— Гаспар, я знаю, что ты там! — крикнул Люсьен. — Так что выходи, или на твоих руках будет кровь этих двух человеческих существ.

Он еще не успел договорить, как дверь распахнулась и наружу вышел Гаспар, держа перед собой трость-меч.

— Нет, Гаспар! — ужаснулась я.

«Что он такое делает?» — пронеслось у меня в голове. Он ведь должен был оставаться в запертом доме и охранять Винсента. Ведь только моя сестра была во всем этом виновата…

Гаспар не обратил на меня внимания. Направляясь к нам, он спокойно сказал:

— Люсьен, ты просто больная злобная пиявка. Что заставило твой вонючий труп явиться к нашему скромному крыльцу в такой чудесный вечер?

В Гаспаре снова проснулся тот благородный воинский дух, который я видела в тот день, когда он тренировался в паре с Винсентом. Неловкий, застенчивый поэт превратился в грозного бойца.

Люсьен шагнул навстречу ему, а я схватила Джорджию за руку и оттащила в сторону.

— Надо бежать куда-нибудь, — прошептала я, не спуская глаз с мужчин.

— Ты, похоже, не слишком хорошо вооружен сегодня, что весьма прискорбно, — прорычал Люсьен.

— Мой клинок вполне соответствует тому кухонному ножу, которым вооружился ты, мерзкая личинка, — ответил Гаспар и мгновенно ринулся с мечом на Люсьена, оставив аккуратный разрез на щеке гиганта.