Падший ангел - Маккини Миган - Страница 49

Глядя на его обнаженное тело, Лиза еще сильнее поняла, как ее влечет к нему. Сейчас он показался ей гораздо более красивым, чем она это представляла себе, еще, когда мечтала о нем пять лет назад. Теперь она любовалась его широкой, поросшей черными волосами грудью, стройными, мощными ногами, всем его сильным и прекрасным телом. В этом человеке были прекрасно выражены мужественность и сила. Когда Айван снова наклонился над ней, собираясь лечь на кровать, Лиза почувствовала волнение, смешанное со страхом.

Она напряглась, ощутив на себе тяжесть его тела, но вскоре опять забыла обо всем, кроме их близости. Айван поцеловал ее снова, с такой страстной жадностью, будто делал это впервые, потом опять стал ласкать ее высокую грудь. Лиза услышала его жаркий шепот:

— Я так долго ждал этой минуты. Целую вечность. Но теперь все.

«Но теперь все». От этих слов слезы выступили на глазах у Лизы. Сейчас он безумно хочет ее, но завтра, когда он утолит свою похоть, она, конечно, перестанет его интересовать. Разве он сам не говорил, что она как наваждение, которое он хотел бы навсегда изгнать из своей души? А когда Айван, наконец, до бьется своего, то, может быть, даже вернется обратно в Лондон, оставив ее в этой ужасной деревне, чтобы больше и не вспоминать о ее существовании. Если судьбой было назначено, чтобы наступила для них эта ночь, то не предопределен ли уже и исход их сближения? Любовь Лизы к этому странному, пугающему человеку была ее страшной тайной, и платой за это чувство может стать ее гордость. У нее были все основания избегать Айвана, и все же теперь его воля и его обаяние все-таки соединили их! Внезапно Лиза поняла, что больше не в силах ему сопротивляться. Теперь ей оставалось только пережить миг счастья, пока еще оставалась такая возможность.

Она обхватила Айвана за шею, и сама страстно поцеловала его в губы, и он ответил ей с такой же страстностью. Потом их бедра соединились.

Теперь Лиза целиком отдалась своим ощущениям, особенно когда их близость стала полной. Она не была уверена, почувствовала ли боль в этот момент, потому что все происходящее притупило ее чувствительность и еще потому, что наслаждение для нее все же оставалось смешанным со страданием. Сейчас ее душа и тело безраздельно принадлежали Айвану.

Теперь Лиза понимала неутолимые желания своей матери. Но каким нелепым показался ей прежний страх «стать, как Ребекка»! Она, Лиза, оказалась в худшем положении. Ее мать любила мужчин, а Лиза обречена была на мучительную любовь к одному мужчине, с которым она никогда не сможет соединиться по-настоящему.

Она крепко сжала руки Айвана.

— Лиза! — простонал он, и она едва не заплакала.

Она переживала наслаждение от их близости, пока, наконец, ей не захотелось попросить Айвана, чтобы он остановился, но почему-то она не сделала этого. Он дышал тяжело и прерывисто, и Лиза вдруг коснулась шрама на его щеке. Наконец наступил момент, когда она со стоном опустила голову на подушку, почувствовав удивительное блаженство.

— Лиза… моя Лиза! — простонал Айван, и вслед за этими словами он испытал такое чувство блаженства, которое испытывала она сама. Ночь казалась Лизе нескончаемой. Огонь в камине догорал, и свет стал слабым. Она посмотрела на Айвана, который уснул, обняв ее за талию. Дыхание его было теперь глубоким и ровным. Осторожно положив руку на грудь Айвана, она почувствовала, как бьется его сердце. Посмотрев на его лицо, Лиза едва не заплакала от любви и боли. Спящий Айван Трамор был, скорее, похож на архангела Гавриила, чем на незаконного отпрыска маркизов Пауэрскортов. И вот теперь она должна с ним расстаться.

Лиза снова закрыла глаза. Ей нужно было собрать все свое мужество, чтобы сейчас уйти, но мужество снова оставило ее. Она принялась вспоминать о прекрасных минутах, проведенных с ним этой ночью. Еще три раза они достигли полной близости, и его страсть к ней, казалось, была неутолима. То обстоятельство, что Лиза оказалась девушкой, похоже, доставило Айвану огромную радость. На время они стали самыми близкими людьми.

И все же она должна была теперь с ним рас статься.

Лиза заставила себя сесть. Если она не уйдет сей час же, он может проснуться. Конечно, он снова захочет обладать ею, и хотя Лиза понимала, что это желание может опять найти отклик в ее душе, она ясно сознавала: у их отношений нет будущего. Ни прощения, ни настоящей любви она не могла ждать от Айвана. Сейчас они все еще не стали друг другу настолько близкими, чтобы это могло связать их на всю жизнь. В этом смысле мать Летиции была права. Наверно, и все в Ноддинг Нолл понимали это. Несомненно, ее ждет жестокое разочарование, потрясение, которое ей едва ли суждено пережить. Айван хотел получить воздаяние за прошлое, и теперь, когда он добился этой цели, ей, Лизе, остается только уйти, чтобы не увидеть его презрительного взгляда и не услышать его слов.

Осторожно, чтобы не потревожить Айвана, Лиза слезла с кровати, чтобы собрать свою одежду, разбросанную по полу. В тусклом свете камина поблескивали кристаллы из ее сетки, но самой этой прелестной вещицы уже не существовало. Лиза заметила, что Айван разорвал ее.

Она хотела, было начать одеваться, как вдруг Айван схватил ее за руку.

— Куда ты собралась? — резко спросил он. Лиза вздрогнула. — Отвечай! — потребовал он.

«Только бы не посмотреть ему в глаза», — поду мала она.

— Лиза! — окликнул он ее снова.

— Уже поздно, — с трудом выговорила она, — мне пора.

— Повернись ко мне!

Она не выполнила этого требования, боясь потерять самообладание. Поискав глазами свою сорочку, Лиза увидела, что она тоже разорвана и валяется на каменном полу.

— Никуда ты не пойдешь, — спокойно произнес Айван. — Ложись обратно.

— Если я не вернусь, Холланд и Эвви будут разыскивать меня.

Лизе удалось вырваться, и она стала поспешно одеваться, стараясь не смотреть на него. Ей очень хоте лось поскорее чем-нибудь прикрыть свое тело. Услышав скрип кровати, девушка вздрогнула. Прежде чем она успела надеть потерявшие форму туфли, Айван обхватил ее за талию и прижал к себе.

— Мы еще не закончили! — прошептал он сердито. — Как ты осмелилась уходить домой раньше, чем следует?

По щекам Лизы потекли слезы, и она нагнула го лову, не желая, чтобы Айван заметил это. Вслух она резко проговорила:

— У нас все кончилось. Более того, этого мне делать и не следовало. Я не должна была разделить ложе с моим бывшим конюхом.

— Ты разделила ложе с богатым маркизом, Лиза. И я не советую тебе никогда забывать о том, кто я теперь.

— Не должна забывать? — мстительно переспросила Лиза. — Но ведь твоя мать некогда разделила ложе с маркизом, и это не принесло счастья ни ей, ни тебе, ставшему незаконнорожденным.

Айван оттолкнул ее. На несколько минут наступило зловещее молчание, потом он сказал:

— Пусть я и был незаконнорожденным, но теперь-то мы поменялись местами с вами, мисс Альсестер. И потом, для таких, как вы, не все ли равно — быть с маркизом или с конюхом?

Задыхаясь от ярости, Лиза бросила ему в лицо:

— Я вас ненавижу, Айван, вы слышите? Нынешняя ночь станет для меня проклятием, и я всю жизнь буду ненавидеть вас за то, что вы вынудили меня к этому. Всю жизнь!

Айван шагнул к ней, наступив на несколько кристалликов из ее сетки. К удивлению Лизы, он не раз давил их. Айван задумчиво посмотрел на бусинки, лежавшие на полу, словно жалея о чем-то. Потом он вдруг нагнулся, поднял несколько и сказал:

— Возьмите их с собой на прощание, Лиза, в уплату за хорошую работу. — Он схватил ее за руку. Его слова были для Лизы как нож. В эту минуту она действительно почувствовала к нему настоящую ненависть. Но у нее не было сил, чтобы продолжать ссору. Надо было поскорее вернуться в Фиалковую Лужайку, где она, по крайней мере, не будет видеть его.

— Пустите меня! — крикнула она, пытаясь вырваться. — Вы ведь получили то, чего добивались, проклятый цыган!

Он снова оттолкнул Лизу, и она не стала задерживаться. Схватив манто, она, со слезами на глазах, побежала к выходу.