Падший ангел - Маккини Миган - Страница 31

— Куда вы направляетесь? — услышала она за спиной голос маркиза.

— Я должна оставить вас, — ответила она не оборачиваясь.

— Подождите. Расскажите мне об обязанностях, которые возложила на вас миссис Лофтс.

— Айван, пожалуйста, не говорите миссис Лофтс, что вы видели меня здесь. Иначе она меня…

— Знаю, знаю. Она ведь сущая ведьма, не так ли? — Айван присел на диван.

— Да ведь… — Лиза боялась показаться неблагодарной и не знала, что ответить.

Он рассмеялся, увидев ее растерянность.

— Я думаю то же, что и вы. Почему бы нам с вами ее не уволить?

— Нам с вами?

— Конечно. Я не хотел бы выгонять людей по собственному произволу. Будет куда лучше, если мы оба признаем ее негодной.

— Не могу так утверждать с чистой совестью, — возразила Лиза. — Может быть, ей надо заботиться о большой семье. А может быть, у нее больная мать.

— Она старая дева. А в ее возрасте вряд ли у человека могут быть в живых родители. Кроме того, она ни разу в жизни никому не послала письма. Как же она может отправлять кому-то деньги?

— Значит, я ошиблась, — тихо проговорила Лиза. Ее поразила мысль, что жизнь этой женщины зависит от каприза ее хозяина. Правда, Лиза не питала никаких чувств к миссис Лофтс. Напротив, Лизу возмущало, что домоправительница каждое утро колотила одну из посудомоек. В то утро, когда бедная девушка в слезах убежала с кухни, Лиза, не выдержав, потребовала объяснить, за какие такие провинности домоправительница может так бить служанку. Это было ошибкой Лизы: миссис Лофтс просто ушла, ничего не ответив. И только позднее от дворецкого Лиза узнала, что получила задание полировать серебряную по суду. Она вынуждена была заниматься этим все утро, так что руки ее покрылись мозолями.

И все же Лиза хотела подыскать миссис Лофтс какое-то оправдание. Может быть, сейчас она переживает трудное время. Нельзя же сразу увольнять человека, который проработал у тебя долгие годы.

От этих размышлений Лизу отвлек голос Айвана:

— Знаете, она обожала моего отца. Она буквально была влюблена в него.

— В таком случае, зачем вам так беспощадно вы гонять ее на улицу?

— А вы бы не хотели этого? — спросил маркиз с притворным удивлением. — Неужели у такой холодной женщины может быть такое доброе сердце?

— Ведь она долго служила вашей семье, — заметила Лиза. — Так зачем же торопиться?

— Она ненавидит меня, — пояснил он. — Так с какой же стати терпеть такую злобную служащую?

— Что вы? Она, по-моему, помнит о своем долге.

— Я по глазам вижу, что она чувствует. Притом она слишком долго служила моему отцу.

Лиза посмотрела ему в глаза. Она не знала, как сказать ему то, что она хотела, и с трудом подбирала слова:

— Айван… вам надо забыть об отце… он для вас как яд.

Она ждала вспышки ярости, но маркиз только помрачнел и недоверчиво посмотрел на нее, после чего быстро переменил тему:

— Давайте-ка я погляжу на вас в этой дурацкой рабочей одежде.

Лизе не хотелось выполнять эту прихоть Айвана, но не стоило, и вызывать его недовольство. Оглядев ее, он изрек:

— Замечательно, просто замечательно.

Лиза терпеть не могла это черное платье из твида, потому что выглядела в нем слишком бледной. Единственное, что смягчало суровость этого наряда, были снежно-белые воротник и манжеты, а также белый чепчик с лентами.

— Лиза, — проговорил Айван, — присядьте рядом и расскажите мне о своих обязанностях.

Девушка почувствовала себя неловко.

— Простите, я не могу, миссис Лофтс это не понравится, — произнесла она.

— А разве мы — два шаловливых ребенка, которые прячутся от няни? К черту эту бабу. Садитесь. — Он схватил ее за руку и силой усадил на диван. — Что это значит? — удивился он, разглядывая мозоли на Лизиной ладони. Словно желая извиниться перед ней, он поцеловал ее ладонь.

— Нет, нет, Айван, не надо, — тихо возразила Лиза, когда он попытался повторить поцелуй. Даже прикосновение его губ к ее руке теперь волновало ее. Он сердито нахмурился, но на этот раз маркиз злился не на Лизу.

— Откуда у вас эти мозоли? — переспросил Айван. — Вы заработали их у меня в замке или в своем хозяйстве?

— Я… я полировала серебряную посуду моей мамы, — ответила Лиза, довольная тем, что хотя бы отчасти ее слова были правдой.

— Судя по состоянию ваших рук, ваша матушка, должно быть, оставила вам целую гору серебра, — заметил Айван.

Он хотел снова взять Лизу за руку, но она успела встать и отбежать в сторону. Он вдруг рассмеялся, решив, что она кокетничает. Но Лиза услышала чьи-то шаги в коридоре и похолодела при мысли, что это могла быть миссис Лофтс.

Словно угадав, о чем она думает, маркиз воскликнул:

— Вас нанимала не она, а я, и отвечаете вы только передо мной.

Лиза понимала, что он прав, но ведь в его отсутствие домоправительница всегда могла навредить ей. И тут Лиза, наконец, увидела нужную дверь — вход в помещение для слуг, и быстро ретировалась, закрыв эту дверь за собой.

После ее поспешного ухода маркиз помрачнел. Ему хотелось тут же последовать за Лизой, но в это время в гостиной действительно появилась миссис Лофтс.

— К вам гости, милорд, — объявила она, как обычно, недовольным тоном. Заметив снятый ламповый колпак, домоправительница тут же водворила его на место.

— Кто это? — раздраженно спросил маркиз.

— Она назвалась миссис Антония Ковел. Она сказала, что вы знаете ее.

При этих словах выражение лица Трамора изменилось. Он улыбнулся, словно услышал приятную новость.

— Просите, — сказал он. — И распорядитесь, пожалуйста, чтобы нам приготовили и подали обед.

— Прикажете что-нибудь еще, милорд? — спросила миссис Лофтс (причем слово «милорд» прозвучало в ее устах как-то двусмысленно).

— Больше ничего. — Маркиз пристально посмотрел на нее и добавил: — Пока ничего.

— Очень хорошо, милорд, — с этими словами домоправительница удалилась.

Когда Антония Ковел вошла в гостиную, Айван находился у окна, расставив ноги и заложив руки за спину. Сейчас он походил на капитана, стоявшего на палубе корабля. Увидев его, зеленоглазая, черноволосая красавица улыбнулась. При этой встрече она почувствовала и радость и грусть.

— Айван, я здесь, — тихо проговорила она. Он тут же обернулся, и она засмеялась как девочка, хотя со времени ее детства прошло не меньше двадцати лет. Айван протянул к ней руки, и она бросилась в его объятия.

— Айван, ты стал таким величественным, тебя пря мо не узнать, — заметила Антония. Смахнув слезу, она снова улыбнулась. — А старик Пауэрскорт, должно быть, переворачивается в гробу, когда ты бродишь по этим залам.

— По-моему, он уже начал привыкать ко мне, — ответил Трамор. — Его призрак не являлся мне уже недели две.

Антония в испуге уставилась на него, потом слегка стукнула его в грудь.

— Негодник, разве так можно шутить над старой женщиной? — Только тут она разглядела шрам на его лице и хотела было погладить эту отметину, но почему-то передумала. — Как видно, прошедшие семь лет не были слишком легкими, — заметила гостья.

Айван потрогал шрам.

— Я начинаю думать, что мне следует прежде всего беспокоиться не о прошлом, — уклонился он от ответа.

— Конечно, нет, — согласилась Антония. Высвободившись из его объятий, она с любопытством осмотрела гостиную и заглянула в оранжерею.

Удовлетворив свою любознательность, она вернулась к Айвану и воскликнула:

— Твой замок просто великолепен. Теперь ты достиг всего, чего желал.

— Не всего, — ответил Айван с загадочным видом.

— А, понимаю. — Антония улыбнулась. — Есть одна блондинка, не будем называть ее имени, которая, несмотря на все лишения, превратилась в роскошную молодую женщину. Я угадала?

— Может быть, — произнес маркиз и сразу же заговорил о другом: — Ты сама роскошная женщина Антония. Ты совсем не изменилась.

Она гордо расправила плечи.

— Но это не совсем так. С тех пор я постарела на семь лет и считаю, что это заметно.