Как прелестна роза - Маккини Миган - Страница 25

— Там больше не болит, — спокойно произнес Кейн.

— Мне все равно, что это было за преступление, — всхлипнув, прошептала девушка. — Я не стану спрашивать.

— Почему же? Спрашивай. Я невиновен. Кристал не поверила ему, но, чтобы не терзаться сомнениями, уткнулась лицом в его плечо. Она не желала слышать никаких объяснений. Он что-то скрывает, впрочем, как и она сама. Трудно предположить, что за человек Маколей Кейн, но лучше этого и не знать. Так спокойнее. Во всяком случае, пока.

Кейн приподнялся на локтях и убрал с лица упавшую ей на глаза белокурую прядь, а потом неожиданно взял ее правую руку и опалил губами розу на ладони.

— Расскажи, как это случилось, Кристал, — прошептал он. От слов Кейна девушка похолодела.

Она вырвала свою руку. Этим поцелуем он разбудил все ее страхи, заставил с новой силой ощутить свою беззащитность. Его поцелуй запечатлелся на ее ладони еще одним клеймом.

За нее обещано крупное вознаграждение. Властям Вайоминга об этом, скорей всего, ничего не известно, но тому, кто выдаст ее правосудию, деньги заплатят независимо от того, где она была схвачена: здесь или б Нью-Йорке. Против нее выдвинуто ложное обвинение, ее считают убийцей своих родителей, за это и разыскивают — вот и все, что она может сказать Кейну. Не исключено, что ничего страшного и не произойдет, если она посвятит его в свою тайну в надежде, что он поймет ее и проявит милосердие, однако голос разума советовал не доверяться этому человеку. Он — разбойник и, возможно, не устоит перед искушением большими деньгами. Или просто решит, что ей лучше томиться в психиатрической лечебнице «Парк-Вью», чем в одиночестве скитаться по Вайомингу. Он выдаст ее, не подозревая, что, действуя из добрых побуждений, подписал ей смертный приговор.

— Расскажи мне, Кристал.

— Не надо, прошу тебя, — едва слышно промолвила девушка, вдруг оробев от того, что у них с Кейном складываются такие близкие отношения.

— Ты никогда не рассказывала мне о своем муже. Я хочу знать, что он был за человек… — Кристал попыталась подняться, но Кейн не позволил ей и, прижав к себе, с силой встряхнул за плечи, словно надеялся таким образом выколотить из нее правду. — Я должен знать, Кристал. Он тебя обижал? Это он изувечил твою руку?

— Мой муж тут ни при чем. Он не имеет никакого отношения к этому… шраму. — Девушка негодующе тряхнула рукой, сердясь на Кейна за то, что он не отпускает ее, и еще более недовольная собой, потому что ее истомившееся в одиночестве, запуганное сердце жаждало довериться разбойнику.

— Я хочу знать: ты его любила?

Кристал остолбенело уставилась на Кейна, ошеломленная его вопросом. Голова шла кругом. Почему это его интересует? И вдруг ей все стало ясно. Кейн не желает делить ее с другим мужчиной — ни с живым, ни с мертвым. Он хочет, чтобы она принадлежала только ему, ему одному.

— Ты любила его, Кристал? — грубо и требовательно повторил он свой вопрос.

— Нет, — бесстыдно выдохнула она.

— Расскажи, откуда у тебя этот шрам.

— Нет. — Девушка высвободилась из объятий разбойника, избегая его взгляда.

— Почему ты не хочешь рассказать?

В голосе Кейна слышались гневные нотки. Ее прошлое не давало ему покоя, и он не оставит попыток докопаться до истины. Против его настойчивости у нее есть только одно оружие — правда.

— Потому что ты — разбойник. Преступник. Разве я могу доверить тебе свою тайну?

Кейн молчал — очевидно, боролся с душившей его яростью.

— Ну да, — наконец заговорил он, — в твоих глазах я преступник. Поэтому ты и скрываешь от меня свое прошлое. И тем не менее ты уже готова была раздвинуть ноги, чтобы отдаться мне на холодной земле. А тебя не тревожит, что, возможно, ты лежишь в объятиях убийцы? Конечно, нет. Ты ведь даже не хочешь, чтобы я это опроверг. Так что же ты за дамочка такая?

Кристал прерывисто вздохнула. Щеки опалил гнев. Как он смеет бросать ей в лицо такие жестокие слова? Он обвиняет ее в беспринципности, извращает факты.

— Сначала целуешь, а потом упрекаешь в том, что мне это доставило наслаждение…

Кейн взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. В лесу было темно, в кронах осин гудел ветер, но молодые люди ничего не замечали вокруг, пристально глядя друг на друга.

— Мне не нравится, что ты отказываешься быть со мной откровенной, — проворчал он.

— Привыкай, — ледяным тоном отозвалась девушка и, безжалостно оторвавшись от теплого тела Кейна, поднялась с одеяла навстречу холоду ночи.

В лагерь они возвращались в молчании. Все бандиты уже крепко спали. Они забрались в постель, и Кейн притянул Кристал к себе, но, измотанная и подавленная, она лежала в его объятиях, как деревянная. Она была в смятении — не могла разобраться ни в чувствах своих, ни в желаниях. Будущее ее тоже было неясно. Засыпая, Кристал хотела только одного: чтобы эта ночь длилась вечно и ей не довелось увидеть, как мужчину, лежащего сейчас подле нее, пристрелят, словно бродячего волка.

Забытье длилось недолго. Не прошло и часа, как она открыла глаза, почувствовав, что кто-то зажал ей ладонью рот, Девушка порывалась вскрикнуть, но потом услышала знакомый голос.

— Не шуми, — ласково произнес Кейн. Кристал повиновалась, и он убрал ладонь с ее губ, но только для того, чтобы связать ей руки.

— Зачем ты это делаешь? — шепотом спросила девушка, затрепетав от страха, когда кто-то из бандитов — наверное, Кайнсон — зашевелился в своей постели, но потом опять захрапел.

— У меня в горах возле кара[8] Цирк-оф-зе-Тауэрз спрятано золото. Я не хочу, чтобы ты, Кайнсон или кто другой узнал, где я храню мой капитал. — Морщась от боли в простреленном плече, он привязал концы веревки, стягивавшей ей запястья, к железной петле, на которой висели каминные щипцы.

— Но почему нужно ехать непременно сейчас? Неужели нельзя подождать до завтра? — Кристал внезапно охватила паника. Кейн впервые оставлял ее одну.

— Нет, сейчас самое время.

— Но… — Она рванулась, пытаясь высвободить связанные руки, но, к ее неописуемому ужасу, веревка не поддалась.

— Не могу допустить, чтобы ты сбежала в мое отсутствие. — Кристал увидела, хотя и было темно, как Кейн пожал плечами.

— Значит, ты покидаешь меня? — Слово «навсегда» так и осталось невысказанным.

Кейн наклонился к девушке. Их взгляды встретились. Он коснулся ее гладкой щеки.

— Я вернусь. Ты только молчи, и тогда никто не узнает, что меня нет.

— Маколей, — прошептала Кристал. От сознания того, что больше она никогда его не увидит, все ее существо наполнилось невыносимой скорбью. Конечно же, он решил бежать, а ее оставляет на растерзание Кайнсону и его молодчикам. Сердце мучительно сжалось от страха. Но разве может она осуждать Кейна? Он — разбойник. Люди его породы для нее не загадка. Они в первую очередь думают о себе.

— Я вернусь, обещаю тебе, — с какой-то странной настойчивостью в голосе тихо отозвался Кейн и, словно желая утешить и подбодрить девушку, скользнул по ее губам поцелуем. — Никому ни слова, ладно?

Кристал кивнула и тут же отвернулась, чтобы он не заметил слез в ее глазах. Кейн выпрямился и бесшумным шагом направился к ожидавшей его лошади. Девушка услышала, как кобыла в темноте тряхнула головой. Кейн ускакал.

Лошадь, ухитряясь безошибочно находить меж валунами едва белеющие в ночи бизоньи тропы, убегающие в горы, уверенно несла своего наездника к скалам, туда, где гранитная стена кара Цирк-оф-зе-Тауэрз в лунном свете отливала почти чёрной синевой. Сосновые леса постепенно перешли в тундру, которую вскоре сменил ледяной покров, и здесь всадник пустил лошадь галопом. Кобыла мчалась в гору во весь опор. Ее мощный круп лоснился от пота, но медлить было нельзя. На вершине скалы появилась группа всадников с фонарями в руках, и он должен как можно скорее добраться до них.

— Как дела? — Командир отряда верховых, коренастый мужчина с огромными серыми усами, выехал вперед.