Как прелестна роза - Маккини Миган - Страница 15

Пожарные нашли ее в гардеробе. Черная от копоти с головы до ног, сидела она в шкафу, съежившись в комочек, а правая рука висела безжизненно, словно плеть. Ее рассудок напрочь отторгнул все случившееся, и поэтому она не могла дать вразумительных ответов на вопросы полиции. Пожар был настолько свирепый, что тела ее родителей обгорели до неузнаваемости. Огонь уничтожил и все улики, свидетельствующие о том, что их умертвили еще до пожара, слизал все следы преступления Дидье. Остались лишь проклятое позорное клеймо на ее ладони — доказательство того, что в момент гибели родителей она находилась в их спальне, да провал в памяти, что еще более усугубляло тяжесть лежащих на ней подозрений, так как теперь все считали девочку сумасшедшей.

Не избежать бы ей обвинительного приговора, но дядя Болдуин — «великодушный» человек — упросил полицию поместить племянницу в лучшую психиатрическую лечебницу в Бруклине. И нет ничего удивительного в том, что он сжалился над девочкой. Ведь теперь Болдуин Дидье имел возможность свободно распоряжаться состоянием ее сестры Аланы, а его жертва сама подарила ему безупречное алиби: как случился пожар, Кристал не помнила, зато на ладони у нее была выжжена роза. Дидье остался вне подозрений.

Кристал трясло от ярости всякий раз, когда она думала о том, что ее дядя ушел от наказания за свое отвратительное преступление. Теперь весь смысл жизни сводился для нее к тому, чтобы доказать его вину. И это могла сделать только она. Но к своей цели девушка продвигалась медленно и ценой огромных усилий. Она приняла для себя решение не обращаться за помощью к Алане из боязни подвергнуть риску единственного дорогого ей человека. Алана навещала сестру в лечебнице, и Кристал до сих пор не могла забыть, какое у нее тогда было лицо — бледное и прекрасное, как у матери, но с не присущим Клариссе ван Ален выражением озабоченности и суровой решимости. Алана с самого начала была твердо убеждена, что выдвинутые против Кристал ужасные обвинения — полная нелепость. Все те годы она всеми правдами и неправдами пыталась вызволить сестру из лечебницы. И хотя старания Аланы ни к чему не привели, ее вера и самоотверженность питали силы Кристал, когда ею овладевало отчаяние. Она безгранично любила свою сестру — больше, чем саму себя.

Кейн, прервав мысли девушки, жестом приказал ей продолжать путь. Держа в одной руке миску с булочками, а другой подхватив свои юбки, Кристал опять стала взбираться вверх по тропинке. Но воспоминания не оставляли ее.

Память вернулась к Кристал, когда ей было шестнадцать лет. Она начала рассказывать о преступлении дяди, и, слушая ее казавшиеся бессвязными речи, персонал лечебницы пришел к выводу, что их юная пациентка действительно сумасшедшая. Кристал стали колоть морфий, и она чуть было и сама не поверила в то, что у нее не все в порядке с головой. Тем не менее ей удалось убедить санитарку, дежурившую по ночам, что делать ей уколы нет необходимости, и однажды рано утром (это случилось три года назад) она, переодевшись в незадолго до этого украденную униформу сиделки, навсегда покинула психиатрическую лечебницу. Она избрала для себя участь беглянки.

Девушка оглянулась на Кейна. В его взгляде по-прежнему сквозило любопытство, но кто она, он, очевидно, не догадывался. Оставшись без перчаток, Кристал сжала руку со шрамом в кулачок. Все эти годы она только и мечтала о том, как бы избавиться от клейма, но оно, словно тень, всегда было при ней, чтобы при первом же удобном случае выдать ее правосудию, подтвердить ее причастность к преступлению, которого она не совершала. Один раз Кристал даже попыталась выжечь с ладони розу, но, когда поднесла к руке раскаленную докрасна кочергу, поняла, что у нее не хватит мужества вытерпеть адскую боль. Она отшвырнула кочергу в очаг, тем самым приговорив себя к вечным скитаниям.

Сердце забилось спокойнее. И чего она так испугалась? Здесь, на Западе, много беглецов и бродяг. Девушка опять оглянулась на Кейна. Вот и эти тоже.

Поднявшись по тропинке в город, Кристал увидела расхаживающего перед салуном часового. Кейн кивнул ему, и они вошли в дом. Девушка едва узнала помещение. Пыль уже не лежала толстым сплошным слоем, и она впервые разглядела половицы и деревянную поверхность мебели. На ступеньках лестницы — следы, как будто здесь прошел целый полк.

В сопровождении Кейна Кристал поднялась по лестнице и постучала в дверь. На стук вышел Зик, сменивший кнут на винчестер.

Кристал вручила ему миску с булочками и, устремив взгляд в комнату поверх плеча разбойника, пересчитала пассажиров дилижанса. Вид у ее спутников был измученный. Мистер Гласси обливался потом, хотя и на улице, и в помещении было еще довольно зябко. Рука священника, потянувшаяся за булочкой, заметно дрожала; очевидно, он с большим удовольствием выпил бы на завтрак бокал виски. Кучер и отец Пита спали, прислонившись к стене с облупившейся штукатуркой. Время от времени, меняя во сне положение, они вздрагивали и открывали глаза, разбуженные стуком цепей.

Кристал встретилась взглядом с Питом. Юноша сгорбившись сидел в углу комнаты. Было видно, что он напуган, однако с лица его не сходило дерзкое выражение. Когда Пит заметил, что платье на Кристал разорвано, на его щеках от гнева выступили красные пятна.

— Почему ее не поместили вместе с нами? — воскликнул юноша, отказавшись от булочки. Он попытался встать на ноги, но Бун, тоже находившийся в комнате с пленниками, швырнул его на пол.

— Потому что теперь она принадлежит Кейну, — ответил бандит. По тому, как Бун посмотрел на нее, Кристал поняла, что он вместе со всеми сидел у костра накануне вечером.

— Вы не имеете права!… — сердито выкрикнул Пит, обращаясь к Кейну, но Бун пнул юношу в живот.

Кристал кинулась к нему, но Кейн не пустил ее, обхватив за талию.

— Ты ничем не поможешь мальчишке, — мрачно произнес он.

— Не бейте его! — закричала девушка.

Бун взглянул на Пита, собираясь ударить юношу.

— Оставь его, — сказал Кейн. Бун подчинился, хотя было ясно: ему не понравилось то, что команда последовала после просьбы Кристал. Но ослушаться Кейна он не посмел.

— Их поили сегодня? — спросил Кейн. Бун покачал головой.

— Тогда иди за водой. Бандит кивнул.

Кейн обвел взглядом пассажиров дилижанса. Убедившись, что с пленниками все в порядке, он схватил Кристал за руку и вышел из комнаты, не обращая внимания на Пита, который провожал их гневным взором.

Они спустились вниз.

— У нас есть хоть какой-нибудь шанс дожить до вторника? — не удержавшись, задала девушка мучивший ее вопрос.

Кейн, сжав губы в угрюмую складку, посмотрел на Кристал.

— Ты лучше о себе побеспокойся. Дотянешь ли ты до вторника?

Их взгляды скрестились. Кристал вспомнила минувшую ночь, вспомнила, как он спас ее.

— Ты не дашь нам погибнуть, — прошептала она уверенным тоном.

Кейн отвел глаза. В его внезапно похолодевшем взоре застыла тревога.

— Я ничего не обещаю.

Кейн погонял аппалузскую верховую вдоль железнодорожного полотна. Они спустились с гор и сейчас проезжали мимо шаткой водонапорной башни, возвышавшейся над безлесной равниной. В спину нещадно палило солнце. Кейн изучающе разглядывал железнодорожное полотно, откос, рельеф местности. Внутреннее чутье подсказало Кристал, что, наверное, именно сюда компании «Оверлэнд экспресс» приказано доставить выкуп за заложников.

— Ты должен встречать поезд? — поинтересовалась девушка. Она сидела на лошади перед Кейном, в кольце его рук. Седла под ней не было. Когда они покинули салун, Кейн молча взгромоздил ее на свою кобылу, и всю дорогу до равнины они не разговаривали.

— Я и Кайнсон. Остальные залягут в траве, кто-то останется в салуне.

Натянув поводья, Кейн заставил лошадь повернуть налево, и они пересекли железнодорожное полотно. Кристал все время держалась за гриву лошади; костяшки пальцев от напряжения побелели. Нервы тоже вибрировали, как натянутые струны, потому что, сидя в объятиях Кейна, она ощущала каждое движение его мускулистой груди, чувствовала, как рядом с ее ногами в такт иноходи аппалузской верховой покачиваются его ноги. Он наделен гораздо большей силой, чем она, и только хитростью можно вырваться от него на свободу.