Знакомство с герцогом - Маккензи Салли - Страница 52

Возможно, сделала бы...

– Перестаньте так на меня смотреть, – сказала она. – Нам нужно поговорить.

– Вы в этом уверены? Я могу придумать более интересное занятие для наших губ. – Джеймс придвинулся ближе, и Сара откинулась назад. Еще чуть-чуть, и она упадет на пол!

– Вы ведь тоже смотрите на меня, любовь моя. Разумеется, я ничуть не возражаю и с удовольствием покажу вам любую часть своего тела, которую вы только пожелаете увидеть. – Он положил ладонь на ее щеку.

Сара облизнула пересохшие губы, и взгляд Джеймса переместился на ее рот.

Ну как тут не отвлечься от цели своего прихода; как не уступить голодному взгляду Джеймса, не оказаться в его объятиях, чтобы дышать его теплом и дивным запахом...

– Нам нужно поговорить о нашем будущем, – прошептала Сара.

– Ах вот что! Я с удовольствием поговорю о нашем будущем, дорогая. – Джеймс протянул руку и стал играть с пуговками на ее рубашке. – Почему бы вам не лечь под одеяло – так нам было бы гораздо уютнее.

– Не думаю. – Сара взглянула на одеяло. – На вас что-нибудь надето?

Герцог усмехнулся.

– Хотите посмотреть?

– Нет, лучше я останусь на месте, благодарю вас.

– Вы не замерзли?

– Напротив, мне очень тепло.

– В самом деле? Тогда вам незачем застегивать рубашку до самого горла...

И тут он расстегнул первую пуговицу. Сара подняла руку, желая его остановить, но почему-то ее рука оказалась у него на плече и медленно двинулась по четко выступающим мускулам. Джеймс поцеловал ее пальцы, когда они коснулись его кожи, и она уронила руку на кровать.

Вторая пуговка легко выскочила из своей дырочки, и Джеймс, остановившись, потрогал ее толстую косу.

– Я помню ваши волосы еще с той ночи в «Грин мэн» – они были такими шелковистыми...

Сара покраснела.

– Они были в ужасном состоянии: я тогда слишком устала, чтобы заплетать их на ночь.

– М-м? – Джеймс распустил ее косу и пропустил пряди сквозь пальцы. – Какие они роскошные!

Он откинул волосы с ее лба и висков, а затем его руки медленно двинулись от щеки к горлу и к следующей пуговке на ее рубашке...

Наконец опомнившись, Сара схватила его за запястье. Ей нельзя забывать, что он насильник, распутник. И как ловко ему удается превратить ее в глупое существо, неспособное к сопротивлению!

– Джеймс, вы всех женщин заставляете чувствовать себя так?

Расстегнулась еще одна пуговка.

– Как, дорогая?

– Так... беспокойно.

– Это похоже на лихорадку. – Вот еще одна пуговка. – Но я выдам вам один секрет. – Он наклонился и коснулся губами ее щеки. – Вы тоже заставляете меня беспокоиться. Может, у нас с вами одна и та же болезнь?

Джеймс слегка покусал ее губы, и Сара инстинктивно потянулась к его губам; но он уже пощипывал ими ее самое чувствительное место сразу за ухом.

– Возможно, мы поможем друг другу излечиться. Так мне кажется. – Он говорил прерывисто. – Определенно сможем.

– Но, Джеймс. – Голос ее дрогнул.

Каждое прикосновение его рта пронизывало Сару огнем. У нее еще оставалось смутное представление о том, что она должна сказать ему нечто важное и не может позволить, чтобы их поглотил этот восхитительный огонь.

– Джеймс О! О нет!

Его губы нашли основание, ее шеи. Груди у нее сладостно заныли; внизу живота что-то бешено пульсировало. Вот на свободу вырвалась очередная пуговка. Как долго! Саре захотелось немедленно сорвать с себя рубашку, чтобы почувствовать на своем теле его горячие руки и пылающие губы.

Нет! Она должна сказать то, ради чего решилась к нему прийти, и сделает это!

Облизнув губы, Сара предприняла еще одну попытку.

– Джеймс! Относительно других женщин...

Он расстегнул еще одну пуговицу. Еще одна, и он сможет коснуться ее грудей, а когда это случится, вся надежда на серьезный разговор исчезнет.

Сара решительно оттолкнула Джеймса и, когда он поднял голову, посмотрела ему прямо в глаза.

– Я много думала об этом, Джеймс, и понимаю, что не в силах изменить ваше прошлое. Но я американка, а не англичанка. Если мы поженимся, меня убьет одна мысль, что вы делаете это с другими женщинами. Я ни с кем не хочу вас делить.

Герцог загадочно улыбнулся:

– Дорогая, но ведь и я не хочу, чтобы меня делили.

– Правда? – Сара старалась не поддаваться охватившей ее надежде, пока не убедится, что правильно его поняла. – Значит, вы откажетесь от других женщин? Откажетесь от посещения публичных домов?

– Что? От публичных домов? – Джеймс, казалось, был потрясен. – И от других женщин? – Он в изумлении откинулся назад.

Сара нахмурилась. Может, она что-то не то сказала?

– Неужели я прошу слишком многого? Я знаю, что в Англии не принято спать исключительно со своей женой, но я вам подойду, Джеймс, обещаю. Вам только нужно будет показать мне... это. Сейчас я еще ничего не знаю, но я готова учиться. Только покажите мне, что вам нравится. Я хочу доставить вам удовольствие.

– Это звучит чудесно, милая, но вы говорите странные вещи. С чего вы взяли, что у меня куча женщин и что я посещаю публичные дома?

Сара внимательно всмотрелась в его лицо. Джеймс казался озадаченным, а не смущенным.

– Разве не поэтому вас прозвали Монахом?

Герцог нахмурился и уже хотел заговорить, но Сара его опередила:

– Сначала об этом сообщил мне Ричард, но, оказывается, про это прозвище знают даже ваша тетя и леди Аманда. А леди Шарлотта сказала, что вы всем известны как завсегдатай публичных домов. – Она покраснела. – По ее словам, вы не содержите постоянную любовницу, потому что любите разнообразие.

Джеймс посмотрел на нее с еще большим изумлением:

– Шарлотта сказала, что мне нужно разнообразие?

Сара кивнула.

Казалось, герцог был совершенно ошеломлен. Он откинулся на спину и, закрыв руками лицо, странно затрясся.

– Я не смогу вас делить с кем-либо! – Сара неуверенно дотронулась до его плеча. – Простите, но я просто не смогу этого сделать.

Джеймс издал тонкий странный звук, и Сара с подозрением уставилась на него.

– Вы что, смеетесь надо мной?

– Над вами, над собой, надо всей этой нелепой ситуацией! – Джеймс буквально задыхался от смеха. Наконец он взял себя в руки и приподнялся, опершись на локоть. – Послушайте, Сара, прежде кое-кто действительно называл меня Монахом, так как еще в университете Ричард дал мне это идиотское прозвище. Я знал, что оно вам не понравится, но думал, вы хотя бы понимаете его значение.

– То есть оно означает вовсе не то, что имел в виду Ричард?

– Разумеется, нет! Я думал, что о нем все уже давно забыли; во всяком случае, сейчас никто меня так не называет. – Он скривил губы. – И уж конечно, мне и в голову не приходило, что тетушке и леди Аманде известно мое проклятое прозвище.

– И леди Шарлотте. Она думала, что мы... что мы уже были с вами в постели.

Джеймс усмехнулся:

– Что ж, она ведь права, не так ли?

Сара сделала ему гримаску.

– Вы знаете, что она имела в виду! И мне кажется, Шарлотте очень хотелось, чтобы я ей об этом рассказала.

Джеймс тихонько присвистнул:

– Ну и ну! Может, на самом деле старушка Шарлотта не такая уж ледышка, как кажется?

Сара снова схватила его за кисть руки.

– Оставьте эту неприятную особу в покое! Поговорим о вас.

– О, хорошо, дорогая. Но я действительно потрясен сообщением о том, что меня, оказывается, считают мерзким распутником.

– А разве это не так?

– Понятия не имею, любовь моя, потому что я также невинен, как и вы.

– Может ли такое быть? – Сара, в свою очередь, была потрясена.

Джеймс усмехнулся и кивнул.

– Мое постыдное прозвище означает именно то, что под ним подразумевается.

Сара недоверчиво смотрела на Джеймса, который продолжал смущенно улыбаться.

– А я думала, это означает... ну, это означает мужчину, который спит с любой подвернувшейся ему женщиной.

– Могу вас заверить, что среди представителей знати, которым уже исполнилось четырнадцать, я, вероятно, единственный невинный герцог.