Знакомство с герцогом - Маккензи Салли - Страница 39

– Вы уже определили дату?

– Дату чего?

– Вашей свадьбы.

– Чарлз, вы же понимаете, что герцог не может жениться на простой американке.

– Но почему? Ведь Джеймс сделал вам предложение, разве не так?

– Да, сделал.

– Так в чем же проблема? Ему безразлично ваше положение и титул. Может, это вам небезразлично? Вы не хотите выходить за него, потому что он родовитый джентльмен?

– Нет. – От одного упоминания о Джеймсе у нее перехватывало дыхание. Она находилась в таком смятении, что боялась разрыдаться прямо во время танца. – Пожалуйста, Чарлз, мы можем с вами просто танцевать?

– Хорошо, но имейте в виду, что мы с Робби решили докопаться, в чем у вас загвоздка. И если вы нам этого не скажете, мы спросим у Джеймса.

– Не делайте этого!

Чарлз удивленно посмотрел на нее:

– Но почему? Сара, я бы отдал за Джеймса жизнь, и я хочу, чтобы он был счастлив.

«Вот как? Но неужели никто не хочет, чтобы и я была счастлива?» Сара не стала произносить эти слова вслух, но ее это действительно мучило.

Она одинока и не должна об этом забывать. Лиззи и леди Глэдис – это семья Джеймса, а не ее. Леди Аманда, Чарлз и даже Робби в первую очередь беспокоятся только за Джеймса, потому что это их давний и близкий друг, в то время как она чужая для всех этих людей и для их образа жизни. Она была американкой, которой нужны от мужа любовь и верность, а не британкой, стремившейся обрести в браке положение и богатство.

Но что такое любовь? Раньше ей не приходилось об этом задумываться. Чистое и жертвенное чувство? Или, может, то горячее непонятное желание, которое охватывает ее при каждом прикосновении Джеймса?

Они закончили танец в молчании. Сара настолько погрузилась в свои мысли, что едва заметила, как майор поклонился и покинул ее.

Может ли она стать счастливой с Джеймсом? Нет, это невозможно. Он герцог, она республиканка. Он распутник, она... пока еще нет; но если будет и дальше поддерживать с ним знакомство... Сара в смущении закрыла глаза... и представила себе великолепный обнаженный торс Джеймса.

– Вы выглядите такой одинокой, мисс Гамильтон...

– Мистер Раньон! – Сара, безусловно, предпочла бы одиночество его компании.

Ричард протянул ей руку:

– Пойдемте.

– Я немного устала и, пожалуй, останусь здесь, хотя я благодарна вам за приглашение.

Однако Ричард продолжал ждать, не убирая руки. За спиной Сара услышала перешептывание сидевших на стульях нетанцующих компаньонок и оглянулась – женщины впились в нее пронзительными глазками, как дикие собаки, почуявшие кровь.

– Ну что ж, пойдемте.

– Мудрое решение, мисс Гамильтон. Вы же не захотите, чтобы эти хищные гарпии подслушали наш разговор, – сказал Ричард, когда оркестр снова начал играть.

– Вы так думаете?

– Безусловно. – Он осмотрел танцующие пары. – Что-то я не вижу моего кузена Джеймса.

– Некоторое время назад он был здесь. Я уверена, он будет жалеть, что разминулся с вами.

– Сомневаюсь. – Ричард так резко повернул ее вокруг себя, что Сара едва не столкнулась с соседней парой. – Вижу, что вы приняли мое предостережение всерьез, мисс Гамильтон.

– Простите?

– Относительно холостяцкого положения Джеймса. Вы наверняка все помните. Я подумал, что именно поэтому Джеймс и не вьется около вас.

Сара с недоумением посмотрела в холодные глаза Ричарда.

– Я вижу, мистер Раньон, ваши манеры нисколько не улучшились.

Губы его вздернулись в подобии улыбки.

– Мои манеры – не ваша забота, мисс Гамильтон. А вы постарайтесь вести себя поскромнее, когда находитесь рядом с кузеном.

Сара до такой степени была поражена его наглостью, что только усилием воли заставляла себя двигаться в такт музыке.

– Вы еще не забрались к нему в кровать, не так ли? – Он внимательно в нее всматривался. – Ну да, у вас все еще лицо девственницы. Я прав?

– Мистер Раньон!

– Должно быть, прав. Такое шокированное выражение не подделаешь. Успокойтесь, мисс Гамильтон, и слушайте меня внимательно. В ваших же интересах и дальше оставаться невинной, во всяком случае, в отношении моего кузена. Попытка стать герцогиней будет вашей самой роковой ошибкой. – С этими словами Ричард бесцеремонно ретировался, оставив Сару стоять в одиночестве в центре зала, в то время как кружащиеся вокруг нее пары сверлили ее глазами и пересмеивались, тысячи свечей по всему периметру зала заливали его нестерпимым блеском.

Некоторое время Сара стояла как вкопанная, не зная, избавится ли она когда-нибудь от этого кошмара, а затем покорно побрела к выходу из зала.

На следующей неделе Робби и Чарлз застали Джеймса в клубе «Уайте».

– Джентльмены, – Джеймс не спеша отложил газету, – чем обязан удовольствию видеть вас?

– Это вовсе не удовольствие, Элворд. – Робби опустился на стул напротив него. – Черт побери, ты выглядишь просто ужасно!

– Спасибо, Робби, ты, как всегда, умеешь польстить. Чарлз, у тебя тоже есть замечания личного свойства?

Чарлз уселся рядом с Робби.

– Он прав, ты действительно выглядишь далеко не лучшим образом.

Джеймс поклоном поблагодарил и его.

– Я приму к сведению ваши замечания. – Он снова взял газету. – И не позволяйте мне отвлекать вас от ваших обязательств.

– Именно об этом я хотел поговорить с тобой, Джеймс, – Чарлз неловко кашлянул. – Почему ты еще не сообщил о помолвке?

– Что такое? – Джеймс посмотрел на друзей поверх газеты.

– Только не надо этого надменного тона, Джеймс, – недовольно воскликнул Робби. – Чарлз прав. Я думал, что ты обручился с моей кузиной. Этого требует честь, и я напоминаю тебе об этом, если ты сам этого не знаешь.

– Отлично знаю. Вот только я не намерен обсуждать с вами наши с мисс Гамильтон отношения.

– Нет, ты будешь говорить о ней, или мы встретимся с тобой на рассвете.

– Робби, потише, – предостерег друга Чарлз, – иначе добьешься только того, что о твоей кузине станут еще больше сплетничать в клубе «Уайте».

– Проклятие! – Робби огляделся. Посетители, делая вид, что погружены в чтение газет, определенно навострили уши, и он невольно понизил голос: – Послушай, Элворд, пока ты держишься в стороне, люди во всю злословят о Саре. На балу у Уэйнрайтов твой проклятый кузен оставил ее посреди танца, и даже этот американец... как его... Данлэп больше не появляется рядом с ней.

– Робби! – Джеймс закрыл глаза.

– Никак не пойму, в чем тут дело? – снова вступил в разговор Чарлз. – Все, что сказал Робби, чистая правда. Я-то думал, Сара тебе небезразлична...

Джеймс сделал глубокий вдох.

– Джентльмены, я вас понял.

– И это все, что ты имеешь сказать? – Робби пораженно уставился на него.

– Да, все, что я могу сказать.

– И ты не хочешь объяснить нам, что происходит?

– Нет.

– Черт побери, Джеймс, пообещай хотя бы, что ты с ней встретишься. Приходи сегодня вечером к Палмерсонам – Сара будет там. Тебе надо встретиться с ней хотя бы ради самого себя.

– Робби...

– Нет, я не позволю тебе выйти сухим из воды. Мы с Чарлзом найдем тебя и притащим туда, где ты должен быть, верно, Чарлз?

Чарлз кивнул.

– Мы должны знать, что ты позаботишься о ней. Если ты намерен и дальше вести себя так, как при первой встрече...Что ж... – Чарлз развел руками. – Не могу поверить, что ты стал таким бесчувственным; но по крайней мере я буду считать, что мы постарались напомнить тебе о твоем долге.

– Так ты обещаешь там быть? – спросил Робби.

Помолчав, Джеймс кивнул:

– Это все равно ничего не изменит, но я приду.

– Хорошо. А теперь, Чарлз, пошли отсюда прочь.

Как только друзья покинули Джеймса, он достал из кармана записку, которую получил после бала у Уэйнрайтов, и развернул. Но он мог и не читать ее: содержание дословно сохранилось в его памяти.

«Мисс Гамильтон утверждает, что она все еще девственница. Поскольку ее доброе здравие зависит от продолжения этого состояния, советую тебе избегать ее».