Удача игрока - МакКенна Джульет Энн - Страница 70

Я поспешила втиснуться между Сорградом и Узарой.

– Несчастный случай или болезнь?

– Обвал в шахте, – ответил Сорград. – Гарвен сказал, ему здорово повезло, что он выжил.

Я бы не назвала это везением, но, похоже, калеке тут живется лучше, чем здоровому нищему в низинах, ночующему в канавах.

Две девушки носили тарелки к женщинам у очага.

– Я хочу курицу, – сказала я Сорграду, увидев, как несколько порций проплыли мимо нас.

– Пожалуйста, – на сносном тормалинском откликнулась девушка и взяла мою тарелку.

– Мы с прошлого года учим их языкам низин, – похвасталась Дамариз, сидевшая напротив меня. – Иначе парни не смогут торговать, а девушки – общаться с путешественниками. А их с каждым годом приходит все больше, даже в нагорья.

Старик в запыленной мукой рубахе буркнул что-то явно неодобрительное. Дорати упрекнула его, а я посмотрела на Сорграда.

– Это старая жалоба, – сообщил он мне, – на то, что жители низин всегда ждут, чтобы мы говорили на их языке, но никогда не учат наш.

– Ты бы лучше дал мне несколько уроков, – уныло промямлила я.

Все ели с аппетитом, и разговор вокруг нас становился все громче. Одна из девочек-подростков бросала страстные взгляды на ученика лудильщика, и парень раздувался от гордости, беседуя с золотых дел мастером. Два старика затеяли о чем-то горячий спор, и Кетрейн время от времени вставляла колкие замечания. Не понимая ни слова, я сосредоточилась на великолепной тушеной курице.

Узара потянулся мимо меня за черным хлебом.

– Мы с тобой выделяемся тут, как маки на пшеничном поле, да?

– Ага, но мы знали, что так будет, верно?

Возле меня возникла девушка с пенящимся кувшином, и я налила себе пива в кружку из блестящего олова. Мне было куда легче чувствовать себя посторонней здесь, чем принятой за родню Лесным Народом, внешне похожим на меня, но таким чужим. Я сделала глоток. Темнее любого эля, который мне попадался раньше, здешнее пиво имело смолистый вкус и странную маслянистость. Я вдруг сообразила, что за мной весело наблюдают со всех сторон.

– Что я пью? – прошептала я Сорграду, пряча губы за краем сосуда.

– Пихтовый эль. – Он осушил свою кружку. – Но есть ячменное пиво, если желаешь.

Я допила эль, решив, что это – дело чести, но прикрыла рукой кружку, когда девушка вознамерилась наполнить ее.

– Я предпочитаю то, к чему привыкла.

Сестра Дамариз передала кувшин, который источал бодрящий запах хмеля.

– Я Мириал, – представилась она.

– Я Ливак, а это Сорград и, – я повернулась влево, – Узара.

Грен сидел чуть дальше от нас между двумя детьми. Остальные дети вытягивали шеи, чтобы лучше видеть, как он перекатывает монету по тыльной стороне руки. Монета исчезла, но Грен тут же выдернул ее из-за уха ползунка, который сидел у него на коленях, тараща глазенки.

– А там Соргрен.

– Имена Средних Пределов? – Мириал изучала Сорграда с откровенным интересом.

– Верно, но мы давно покинули наш дом, – непринужденно молвил он. – Мы путешествуем и торгуем с жителями низин.

– А ваше нынешнее дело?

Эти западные горцы разделяли прямоту Грена. Перемирие явно не остановит расспросы, хоть и дает нам право отказаться от ответов.

– Мы с братом думаем о возвращении в нагорья. – Сорград одарил Мириал приятной улыбкой. – А по дороге мы познакомились с этим ученым. – Он кивнул на Узару, подбиравшего остатки соуса со своей тарелки кусочком хлеба.

Маг торопливо проглотил не дожеванное.

– Я в некотором роде собиратель древностей и хочу услышать саги, которые рассказывают в горах.

Мириал подняла тонкую золотистую бровь.

– Редко можно услышать от жителя низин, что мы, горцы, знаем нечто стоящее.

– Истинный ученый уважает всякое знание, – серьезно возразил Узара. – Не существует одного единственного пути к научному пониманию этого мира и нашего места в нем.

В его искренности нельзя было усомниться. Если б я научилась так притворяться, то за год сколотила бы себе состояние. Старик пролаял какой-то вопрос, кивая на меня.

– Я певица, путешественница, – охотно поведала я. – Я купила древнюю книгу с песнями на старых языках Равнины, Леса и Гор и теперь хочу постигнуть их смысл.

Мириал улыбнулась.

– Ты должна поговорить с Гарвеном и матерью Дорати.

– Когда я был мальчиком, у нас такие истории рассказывали Шелтий, – небрежно заметил Сорград.

Разговор вокруг нас смолк, едва это слово коснулось ушей присутствующих.

– Да, – протянула Мириал, – здесь тоже.

– Я слышал только полузабытые сказки от тех восточных горцев, что живут в Гидесте, – оживился Узара. – Я бы дорого дал за возможность поговорить с вашими Шелтиями. Они не хранители важного знания?

Мириал посмотрела на Сорграда, и он заговорил с ней на быстром Горном языке, подкрепляя свою речь вежливыми и успокаивающими жестами.

– Может, что и получится.

Мириал повернулась, чтобы привлечь внимание старика, сидевшего возле Дорати. Он бросил подозрительный взгляд на Узару, но когда Мириал продолжила, его лицо прояснилось и даже стало несколько самодовольным. Наконец старик кивнул, и Дорати что-то добавила с явным одобрением.

– Мой дядя не видит вреда в том, чтобы Шелтий судили о тебе сами, – сообщила она Узаре и тут же бросила взгляд на Сорграда.

– Как нам связаться с ними? – спросил маг. – Простите мое невежество.

Мириал пожала плечами.

– Когда они нужны, они приходят. Так было всегда.

Звучит многообещающе, подумала я. Из того немногого, что я узнала от Гуиналь, способность слышать мысли издалека – основа того, что она называет Высшим Искусством.

Между нами поставили миску летних ягод, смешанных с поджаренными орехами и зерном, и мою тарелку заменили на чистую. Следом принесли блюдо плоских овсяных лепешек с ломтиками ослепительно белого сыра. Он наверняка был сделан из козьего молока, хоть я и не почувствовала никакого запаха. Я выбрала ягоды и зерно.

Мириал обратилась к Дорати и втянула Сорграда в их разговор. Мне было нетрудно сидеть молча и думать о своем. Я лениво представляла себе, что делает сейчас Райшед, как поживает Хэлис на другой стороне океана, командуя наемниками, которые защищают необычных колонистов Келларина. Открытие тайн эфирной магии даст ей более надежную защиту от эльетиммов, стремившихся захватить ту плодородную землю и готовых убить любого, кто встанет у них на пути. Это значит, что еще один друг зависит от моего успеха, и я сочту небывалой удачей, если этот след куда-нибудь приведет.

Трапеза подошла к концу, детей повели мыться, и вскоре из-за дальней двери донесся их протестующий визг. Пожилые мужчины и женщины расставили стулья вокруг очага, свободного теперь от котелков. У кого-то в руках была иголка с ниткой, у иных какая-то небольшая поделка, но никто не погрузился в работу целиком. Дорати извлекла из настенного шкафчика бутыль с прозрачным напитком и принесла ее в комнату; вслед за сестрой появилась Кетрейн с крошечными хрустальными рюмками. Хорошее настроение и терпимость поддерживали теплую атмосферу.

Мириал передала мне стопку тарелок.

– Судомойня – там.

Сорград и Узара ухмыльнулись, но Мириал быстро поставила на место зубоскалов:

– А вы двое можете помочь с дровами.

Направляясь к судомойне, я увидела, как Грен исчезает на лестнице, окруженный стайкой детей, шумно требующих развлечений. Интересно, знает ли Дамариз, во что она ввязалась?

Тейриол дернул непокорного мула за уздечку.

– А ну шевелись, не то брошу твою шкуру воронам! – пригрозил он черно-рыжей морде.

Прижав уши, мул резко вскинул голову, едва не ударив горца по носу.

– Пошел!

Кейлиан огрел мула хлыстом по ногам, и тот скакнул вперед. Тейриол потянул за поводья, не давая животному упереться копытами в землю. Три других мула толкались позади него, и упрямец сдался в предвкушении корма и воды, когда узнал свою конюшню.