Удача игрока - МакКенна Джульет Энн - Страница 104

Эрескен свернул в сторону от белокаменной арки моста, соединявшей берега журчащей реки. Хрустя гравием, он зачерпнул пригоршню воды с подернутой рябью поверхности и зло сплюнул – вода была горькой от помета животных. Выпрямляясь, колдун потер поясницу и подождал, когда немного пройдет непрестанная боль в ногах. Он никогда в жизни не ходил пешком столько лиг!

От презрения скрутило живот. У этих глупцов земли немерено, и они так плохо ее используют. При должном управлении даже заброшенные, выжженные солнцем владения когда-то любимого дома Аритейн поддержали бы плодовитый клан, рождающий воителей. Немудрено, что Мизаен послал лучших своих людей для формирования выносливости в ревущем горниле океанских островов.

По крайней мере эти кроткие домоседы правильно относятся к вторжению на их территорию. Эрескен покачал головой в возрожденном удивлении. Было так легко убедить здешних людей, что их земли под угрозой, что утрата хотя бы пяди из всех этих щедрот оставит их ни с чем. У отца не будет повода критиковать его усилия. Настроение эльетимма поднялось, боль в мышцах постепенно исчезала.

Его внимание привлекли огни на том берегу. Если верить доносившемуся оттуда ароматному ветру, на множестве костров вовсю готовили ужин. Но кто – свежие глупцы, стекающиеся к бранному делу, или Джирран вернулся раньше него? Досада испортила настроение эльетимму. Он хотел внимательнее следить за этим самоуверенным болваном, но где найти время, когда нужно не выпускать из повиновения свой собственный отряд и следить, чтобы Аритейн держала всю долину в своих руках? Холод, исходивший от воды, пронзил его дурным предзнаменованием – отец не одобрит такую небрежность. Ему лучше поспать, прежде чем снова браться за эту многогранную задачу.

Кто-то потряс его за локоть.

– Чего тебе? – рявкнул Эрескен, испепеляя злобным взглядом горца, нерешительно стоявшего рядом с ним.

Мужчина выпрямился в ответном гневе, и его лицо, озаренное слабеющим светом, окаменело.

– К чему эта задержка? Мы с полудня шагаем без привала.

– Конечно, – примирительно выдавил Эрескен.

Он удержал на минуту взгляд мужчины, обыскивая его грубоватое лицо под грязной повязкой, закрывавшей одну бровь. В его уме была усталость и зловещая тень сомнения как в мудрости захвата низин, так и в мужчинах и женщинах, возглавляющих эту кампанию, – и все из-за нескольких неудач: когда те, что пасли овец, проявили непокорность и некоторые Лесные жители, более смелые, нежели прочие, забросали отставших своими булавками. Вот тебе и смелые, могучие аниатиммы, прогнавшие его предков. Неужто эти робкие вояки должны быть хранителями родовых земель? Чем скорее истинные наследники Мизаена вернут себе эти пики, тем лучше. Пусть достойные увидят настоящие секреты, открываемые солнцем Солнцестояний.

Колдун обуздал свое презрение, чтобы оно не просочилось в нечаянное восприятие мужчины. Он потянулся сквозь дурманящую голову усталость и нараставшие опасения этого горца и вытащил на передний план ума воспоминание о недавнем грабеже. Затем выбил эхо виноватого удовольствия от столь легкой добычи и наслаждения от выпущенной на волю жестокости. Лицо мужчины просветлело – и всего за те мгновения, что потребовались Эрескену для глубокого вдоха. Эльетимм подумал о том, чтобы проникнуть глубже, но его собственное изнурение и досада помешали дальнейшим усилиям.

– Отнесите трофеи к кладовщику фесса. – Эрескен дружески положил руку на плечо горца. – Когда все будет записано, скажи ему, что я велел тебе забрать обратно эль. Мы одержали несколько крупных побед и заслужили небольшой праздник!

– Мизаен сотвори тебе истинное золото!

Горец прокричал ободряющий призыв своему взъерошенному отряду, а Эрескен прошептал сложное заклинание. Оно будет переносить возрожденный энтузиазм этого человека в умы всех, с кем он говорит. Оно не позволит этим дуракам размышлять о недавних мелких неудачах.

Длинная колонна нагруженных горцев меланхолично потащилась через мост. Многие шли молча, с угрюмыми, застывшими лицами, опущенными плечами. Они просто устали, решил Эрескен. Крепкий сон, несколько дней отдыха да бесспорное красноречие Джиррана, подкрепленное шепотом эльетиммского колдовства, – и он снова поведет их в сражение, чтобы растереть Лесной Народ железной пятой. Желудок Эрескена тихо, но настойчиво заурчал, раздразненный запахом жареного лука. Когда он последний раз ел?

К мосту подошли мужчины с носилками и те, кто поддерживал с трудом бредущих раненых.

– Идите прямо в фесс, – велел им Эрескен, демонстрируя озабоченность. – Шелтий исцелят ваши раны. – И сотрут воспоминания о боли вместе с неверностью, вызванной шоком от ранений, будь прокляты колебания Аритейн.

Измученные лица просветлели от благодарности.

– Я пойду с вами.

Лучше убрать с глаз этих жалких неудачников. Окровавленные культи и раненые конечности только подорвут боевой настрой, созданный из нескольких награбленных бочек и благоразумной подтасовки памяти.

Переходя мост вместе с первыми носилками, Эрескен думал о простаках, таращивших глаза у своих костров. Сможет ли он заручиться помощью Аритейн, чтобы направить мысли более усталых обратно к ярости, которая пришпоривала их вначале? Нет, пока не стоит требовать от девушки слишком многого. Полезность Аритейн все еще зависит от лелеемой ею иллюзии, что, нарушая клятвы и бросая вызов старейшинам, она творит благо своему народу.

Бурные восклицания отвлекли колдуна. Группа мужчин обступила горца; его борода и шевелюра сияли золотом в свете костра. Значит, Джирран со своими людьми вернулся из низин раньше, чем ожидалось. К досаде Эрескена примешалась зависть: Джирран одержал какую-то грандиозную победу, которая позволила ему вернуться с триумфом?

– Идите все к рекину. – Эрескен повернулся к раненым, которые послушно остановились, дожидаясь его. – Я должен поговорить с Джирраном.

Он выдавил улыбку в ответ на фанатичные взгляды мужчин, обращенные к их вожаку. Джирран говорил громко, оживленно жестикулируя.

Похоже, он докладывает об успехе, верно? Там будет и еда, которую Эрескен сможет реквизировать, чтобы утолить грызущий его голод.

Колдун начал протискиваться сквозь толпу, собиравшуюся вокруг Джиррана. Усталость тянула его к земле, как физическая ноша, но он ухитрился довольно тепло приветствовать горца.

– Джирран! Рад, что ты вернулся так скоро. Как твои дела?

– Эрескен! – Горец оттолкнул человека с бутылкой эля и сдавил колдуна в объятиях.

Дыхание Джиррана пронзало незнакомой древесной сладостью, глаза блестели от избытка алкоголя. Эльетимм с трудом высвободился, удерживая горца на расстоянии руки, протянутой в дружеском пожатии.

– Так как ваши дела?

– Мы прогнали тех хныкающих трусов из деревень в предгорьях до самых озер. – Джирран захохотал. – Мы вначале собирались окунуть их в воду, но оставили в покое, когда они ушли с наших земель.

– Пока, во всяком случае, – добавил кто-то из участников, разразившись зловещим смехом.

– Я думал, вы должны изгонять Народ Леса к югу от тракта? – Эрескен вымученно улыбнулся, чтобы скрыть досаду.

– О, мы заставили этих любителей белок карабкаться на свои деревья, а потом расправились с ними. Порубили одного за другим в честном бою и без всякой пощады! – Джирран сделал большой глоток из грубой стеклянной бутылки и всосал воздух, чтобы остудить рот, обожженный крепким спиртом. – Сперва ударили по ним, потом выжгли и велели не ступать больше на наши земли!

Эрескен напряг свой разум, чтобы заглянуть под внешний сумбур воспоминаний и желаний в уме горца. Выудить правду оказалось нелегко: память была притуплена опьянением и запутана намеренным отказом признавать более темную правду, таящуюся в глубине.

Джирран следовал намеченному плану, понял эльетимм, и напал на маленькую группу Лесного Народа, уже столкнувшуюся с более ранней вылазкой горцев. Колдун слушал тщеславную похвальбу Джиррана и одновременно видел его мысленным взором истинную картину событий. Горцы вырвали скромные пожитки из слабых рук Лесных жителей и безжалостно зарубили всех, кто отчаянно сражался. Каждая женщина, взявшая оружие, пала под свирепостью горцев. Те, кто просил пощады, были жестоко разочарованы. Их использовали и выбросили, истекающих кровью и плачущих.