Клятва воина - МакКенна Джульет Энн - Страница 88

– А еще я хочу есть. Эта скотина капитан высадил меня на берег прежде, чем его команда села ужинать.

Подобное случалось со мной не раз за время сего путешествия, и поскольку в этом невежественном обществе просто не существовало такого понятия, как плата за услугу, у меня не было никакой возможности купить еду, сколько бы ее ни готовилось вокруг меня, богатство в моем мешке – насмешка да и только.

– Можешь поесть со мной.

Дэв подошел к навесу, сплетенному из свежих веток, где толстая алдабрешка ловко наливала взбитое тесто на шипящую сковородку, а потом завертывала в готовые блины ложку любой снеди, какую просили, из ряда горшков, булькающих на краю ее широкой жаровни.

– Что тут менее острое? – осторожно спросил я Дэва, наблюдая, как он просит положить ему мясо, приправленное жгучими красными стручками. Откуда бы этот капитан ни приехал, он, видимо, уже давно мотается в Архипелаге, и его язык продубился, как старая кожа.

– Рыба, я бы сказал, – беззлобно засмеялся Дэв.

Он сообщил женщине название своего корабля, и она с удовлетворением кивнула, заметив вымпелы на мачте.

– А что такое «эмигал»? – поинтересовался я, опасливо откусывая от своего блина. К моей радости, начинка оказалась вполне съедобной, хотя я все равно не понимал, почему алдабрешцы не могут есть простую рыбу.

– Птица с этих островов, – жуя, ответил капитан. – Полгода она летит на юг, а на следующие полгода возвращается обратно – бесшабашное создание.

– И ты делаешь то же самое?

– Почти, хотя я не захожу дальше владений Неку Рисса. – Быстро проглотив последний кусок, Дэв подал женщине знак, чтобы принесла еще один блин. – Так как получилось, что ты решил за Шек Кула его давнюю проблему, а?

Все сидевшие вокруг нас подняли головы. Люди узнали это имя и достаточно владели тормалинским, чтобы понять суть вопроса. Листья на земле зашуршали – это те, кто сидел ближе всех, боязливо отодвинулись. К подобной реакции я тоже успел привыкнуть. Коротко повествуя о событиях, я подумал, что неплохо бы распространить как можно больше страха перед эльетиммами по всему Архипелагу. Когда я в первый раз упомянул Каеску, Дэв положил руку на мое запястье.

– Вытирай порчу со своих губ, когда упоминаешь это имя, – вполголоса предупредил он, – и никогда не называй ее Каеской Шек. Теперь она не имеет связи ни с каким владением.

Я кивнул и сделал, как он велел, сердито вопрошая себя, сколько еще обид и подозрений собралось вокруг меня за это путешествие только потому, что я ничего этого не знал. Решено: чего бы ни захотел Дэв в качестве оплаты, если у меня оно есть, он его получит. Мне захотелось как можно скорее отделаться от этих кошмарных островов и их безжалостного народа.

– Как же ты все-таки угодил на релшазский аукцион рабов? – Дэв проницательно глянул на меня, когда я закончил своп рассказ.

– Я был в Релшазе по делам моего патрона, – смущенно пожал я плечами. – На меня напали, думаю, уличные грабители. Один ударил сзади, и я очнулся уже в тюрьме. Все свидетели клялись Сэдрину, что я ограбил какого-то поганого купца, которого и в глаза не видел. Эти жадные мерзавцы не удовлетворились тем, что нашли у меня в кошельке, и решили продать мою шкуру.

– Никогда бы не подумал, что присягнувшего так просто захватить. – Дэв насмешливо покачал головой.

– Не ты один. – Я без всякого труда изобразил отвращение к себе. – Может, патрон и согласится посмотреть на это сквозь пальцы, но в казармах будут напоминать мне об этом до тех пор, пока я не состарюсь и не поседею.

– Пошли.

Дэв встал, и мы направились к вытащенной на берег лодчонке. Мальчишка-перевозчик опирался на воткнутое в песок весло, к которому она была привязана. Повернувшись ко мне, Дэв засунул руки за обтрепанный кусок веревки, заменявшей ему пояс.

– Так что ты предлагаешь за свой проезд, тормалинец? – спросил он, склонив голову набок.

– А что ты просишь?

– Как насчет той безделушки? – Его глаза алчно уставились на золотой с изумрудами медальон, который дал мне Шек Кул. Всю дорогу этот медальон красовался у меня на груди, не раз спасая от кровожадных островитян.

Я нахмурился и процедил сквозь зубы:

– Это моя единственная защита, пока я на островах. Без нее моя жизнь не стоит и сгоревшей свечки.

– Со мной тебе ничто не грозит. – Дэв не отрывал глаз от блестящего драгоценного камня.

– Что, если я дам его тебе, как только окажусь на каладрийском берегу или на борту каладрийского корабля? – нехотя предложил я после долгой паузы.

Дэв скорчил гримасу, но задумался.

– Даешь слово? – потребовал он в конце концов.

– Даю, и пусть Дастеннин утопит меня, если я его нарушу. А коль Дастеннин не отомстит мне, то мой патрон – мессир Д'Олбриот. Ты ведь слышал о нем, не так ли? Едва ли мне захочется обмануть тебя, чтобы отвечать потом перед ним.

Капитан тотчас взбодрился.

– Это верно. Тогда пошли.

Я был рад, что мы оба удовлетворены: Дэв тем, что получит мою единственную, как он думал, ценность, а я – что не пришлось упоминать о существовании сокровищ, которые Ляо выловила наугад из своих сундуков и завернула в старую тунику, укладывая мой мешок.

Мы добрались до корабля Дэва, и я поднялся следом за ним на палубу, озираясь в тщетных поисках команды.

Дэв засмеялся.

– Здесь только ты да я, тормалинец. Моего помощника недавно зарезали в драке. Придется тебе отрабатывать свой проезд домой. Раз ты из Зьютесселы, то должен разбираться в лодках.

– А это не значит, что ты должен мне платить? – запротестовал я с полуулыбкой.

– Поздно, сделка уже заключена.

Я позволил ему насладиться этим маленьким триумфом.

– Что ж, как скажешь.

– Давай-ка выпьем.

Дэв поднял люк в носу корабля, под которым оказалось тесное хранилище, битком набитое бочонками. Скатившись по трапу, он подал мне один бочонок, и мы перебрались в не менее тесную каюту на корме, где я убрал свой мешок внутрь гамака, на который указал Дэв. Очевидно, этот корабль был оборудован для перевозки максимального количества груза, и если мне предстоит управлять им, то свободного времени у меня будет немного.

Дэв извлек табурет из-под откидного стола, вынул затычку из бочонка и рукой завсегдатая налил вино. Я взял предложенную чашку и жадно глотнул, после чего сильно закашлялся. Напиток оказался чем-то вроде темного бренди, а вовсе не тем слабым алдабрешским вином, коего я ожидал.

– Бьюсь об заклад, ты давно не брал в рот настоящую выпивку, – засмеялся Дэв, глядя, как я утираю слезы.

– Что это такое? – Я задержал дыхание, чтобы остановить кашель, и второй раз глотнул осторожнее.

– Ром из медового тростника.

Дэв плеснул себе вторую порцию, я же отказался. Найдется не очень много людей, кому бы я доверял настолько, чтобы напиваться с ними, а Дэв не приближался даже к концу этого списка. Однако было приятно вновь ощутить вкус настоящего спиртного.

– Я думал, алдабрешцы не пьют ничего, кроме той лошадиной мочи, которую они называют вином.

– Всегда есть спрос на то, что запрещено, – хихикнул Дэв. Не скажу, чтобы его шутка пришлась мне по нутру. Меня вовсе не прельщала перспектива оказаться на судне, груженном контрабандой.

– А ты не ходишь по лезвию ножа с этой торговлей?

– Я смотрю, куда ставлю ногу, – беззаботно ответил капитан.

Я налил себе еще. Будем надеяться, Дэв не сделает промаха, пока я на борту. Если сделает – что ж, медальон Шек Кула еще при мне, и я смоюсь с этого суденышка при первой же опасности.

– Ну вот и славно, – затараторил Дэв. – Ты тут покарауль, а я пойду на берег, малость поторгую.

Я поднялся за ним на палубу и, пока капитан окликал мальчишку-перевозчика, отыскал удобное место под мачтой.

– Когда тебя ждать? – крикнул я, как только парень заработал веслом, поворачивая свою скорлупку.

Дэв посмотрел на звезды, уже загоравшиеся в темнеющем небе.

– Ближе к полуночи.

Помахав ему, я сел на палубу. Я не собирался расслабляться, но мое настроение заметно улучшилось, и не только от спиртного. Я сидел, обхватив руками колени, и наблюдал за жизнью якорной стоянки. Лампы раскидывали длинные желтые пальцы по темной воде, с кораблей доносились голоса: слышались споры, перебранки, а с наступлением ночи все чаще – песни. Звезды медленно вращались над моей головой, луны величаво плыли друг за другом, прибывающая Большая настигала Малую, которой оставались считанные дни до полнолуния. Постепенно огни на галерах погасли, песни стихли, костры на берегу догорели до тускло-красных углей, и большинство перевозчиков наконец повытаскивали свои лодки выше уровня прилива.