Клятва воина - МакКенна Джульет Энн - Страница 113

– Мы можем получить ваше разрешение связаться с усыпальницей Острина в Бремилейне? – прохрипел Вахил, его боль ярким стрекалом пронзала свинцовый туман, который клубился вокруг Темара.

– Да, конечно, – устало ответил сьер. – Целитель допускает, что они, возможно, сумеют помочь вам, но должен предупредить: у них и собственных забот сейчас хватает.

Сознание Темара отпрянуло от тяжелого отчаяния сьера и растворилось во мгле.

Аромат тимьяна, раздавленного копытами скачущей галопом лошади, смешался с щекочущим запахом дорожной пыли и едкой вонью конского пота. Раздался крик, и Темар услышал грязные ругательства, несущиеся со всех сторон, – лязг мечей высек искры из его спящего разума. Сбруя дребезжала и скрипела, свистел и щелкал хлыст, подгоняя и без того обезумевшее животное. Темар чувствовал необходимость спешить, чувствовал отчаяние, смешанное с высокомерием, мгновенно превращавшееся в страх, неуверенность и боль. Удар меча вонзился в разум так же глубоко, как в тело, и Темар тщетно боролся с паникой; она захватила его своими щупальцами и тащила вниз так же неумолимо, как водоросли, топящие пловца. Внезапная боль скрутила его, чтобы смениться еще более ужасной пустотой, пока тьма еще раз не заявила на него свои права.

– Что же ты такое, и как мне открыть твои секреты?

Резко пробудившись, Темар увидел склоненного над ним человека с ястребиным лицом и соломенными волосами. Ужас затопил его, но в это самое мгновение юноша сообразил, что человек с колючими голубыми глазами смотрит не на него, а на что-то рядом. Сам же он, понял Темар, все еще свободен от телесной оболочки – не более чем тень, взывающая к Полдриону о переправе в Иной мир. Но кто этот человек? Память старалась изо всех сил связать клубки воспоминаний, и далекое эхо боли и ужаса неясно прозвучало в сознании Д'Алсеннена. Соломенные головы в рассветном сумраке мелькнули перед его мысленным взором, и возникло ощущение страшной опасности, когда этот человек с холодными глазами начал бормотать заклинание, а ядовитые миазмы стали затягивать видимый образ. На этот раз юноша добровольно потянулся к укрывающим его туманам колдовства, ныряя в безопасные глубины, чтобы ускользнуть от ядовитого прикосновения колдуна.

Свет опалил его как горящая головня.

– Давай, Вилтред, шевелись! Они вот-вот догонят!

Говорящий остановился в воротах, его глаза пылали на бледном лице, рыжеватые с проседью волосы развевались на порывистом ветру. Его спутник, нагруженный пестрой коллекцией драгоценностей, оружия и пивных кружек, уже спешил к нему. Первый снова побежал, презрительно топча своими длинными ногами короткую траву, и его спутник, пониже ростом и более крепкий, с темными волосами и бородой, помчался следом, длинные полы его лазурной мантии грозили опрокинуть его на каждом шагу. Какие-то мелочи выскользнули из рук бородача, чтобы затеряться в неровностях земли.

Темар молчал в мучительной беспомощности. Со всех сторон шипели стрелы, глухо ударяясь в дерн, но когда юноша уже потерял надежду, что эти двое спасутся, невидимые руки выхватили стрелы из воздуха, а из ладоней бородатого струился голубой свет, поразительно яркий на фоне сплошных облаков.

– Сюда, Азазир, она здесь!

Внезапно они оказались на краю утеса, где черные базальтовые колонны образовали опасную лестницу к крошечной рыбачьей лодке из обтянутого кожей дерева; она качалась, ничем не привязанная, в буйной пене прибоя.

– Смотри под ноги, – с безумным ликованием в голосе крикнул рыжеволосый и легко, словно кошка, запрыгал по шатким камням.

Молодой спускался осторожнее, всякий раз проверяя, куда ставит ногу. Ледяные брызги хлестали его, жгучий холод пробирал до костей, пока он совершал этот длинный и опасный спуск.

Крики наверху сообщили о прибытии погони, но, когда облаченные в черное воины собрались на вершине утеса и несколько смельчаков начали сползать по скользким, ненадежным камням, рыжеволосый уже добрался до кожаной лодки. Непринужденно стоя в этом хрупком суденышке, он воздел руки, и зеленое свечение собралось вокруг них, бросая таинственный отсвет на его худое лицо. Морские брызги, попавшие на камни, начали срастаться, капли, стягиваясь, превращались в ручейки, а те, соединяясь, текли по черным камням, толкали руки и ноги. Когда его молодой спутник подбежал к лодчонке и вывалил на дно свою ношу, он сплел собственный клубок голубого света, и резкие порывы ветра принялись хватать воинов за плечи и дергать за ноги. Один пронзительно закричал, падая в ледяную пену навстречу своей судьбе, второй лихорадочно схватился за соседа, но, как только утащил его с собой, оба разбились на беспощадных скалах, прежде чем море забрало себе и эту добычу. Бурное ликование охватило Темара, но не успел юноша насладиться им, как вокруг опять закружился туман и поглотил его, как ледяные моря его видения.

Страсть переполняла Темара, горячая, неистовая страсть – такой он никогда еще не знал. Гуиналь. Она ушла, но не погибла, а только спрятана – драгоценность, столь же надежно сокрытая в глубине земли, как самый прекрасный драгоценный камень, когда-либо созданный Мизаеном, не грубый и шершавый, но спящий в своей несравненной красоте, дабы открыться тем, кто его ищет. Темар стряхнул внезапный образ зеленых глаз, потемневших от страсти, и темно-рыжих волос, разметавшихся по небеленому льну, и решимость наполнила его. Во что бы то ни стало он должен вырваться из этого плена и придумать, как спасти Гуиналь. Ничто другое ее не спасет.

– Ты не спишь? – Ливак приподнялась на локте, с любопытством глядя на меня. В лунном свете глаза ее казались огромными.

Я посмотрел на небо. От Большой осталось меньше половины, зато Малая все прибывала. Через несколько дней наступит полнолуние, а вместе с ним и осень. Я тяжело вздохнул.

– Уже не сплю.

– Тебе что-то снилось? – Ее неуверенность, как всегда, вызвала у меня зубовный скрежет.

– Опять чужие сны.

Я сел и потянулся, разминая затекшие плечи. Возможно, Темар испытал еще более кошмарные ужасы из-за своей бестелесности, но бьюсь об заклад, что достаточно страдаю за нас обоих, если учесть, какими прочными узлами его воспоминания завязывают мои спящие мышцы.

– Думаю, я видел что-то, исходящее из ощущений Темара в течение поколений: может быть, чьи-то сильные эмоции устанавливали с ним связь – если в этом есть какой-то смысл.

Даже в жидком лунном свете были видны сомнения и замешательство на лице Ливак. Ночь стояла теплая, а я вдруг похолодел от страха, подумав: а что будет, если сны Темара включат и меня? Я увижу себя его глазами? Странная мысль! Я сел на постели и взглянул на темный двор, где слабо светился зеленый магический огонь Шива, а потом ласково взъерошил распущенные волосы Ливак.

– Вряд ли я сейчас засну, – прошептал я. – Лучше пойду прогуляюсь.

– Давай, – глухо пробормотала она из-под одеяла.

Когда я подошел к Шиву, он тихо разговаривал с Тонином. Между вытянутыми ногами ментора стоял сундучок, а в нем, залитое магическим светом, таинственно блестело золото.

– Что, Раш, – с доброй улыбкой произнес маг, – не спится?

– Как тут уснешь, когда незваный гость опять норовит ворваться в мои сны! – отшутился я.

– Мы обсуждали, каким образом нам утром приняться за гадание, – объяснил Шив.

– Тебе опять снилась колония? – Тонин пытливо смотрел на меня, и я полез в его ларец, дабы предупредить следующие вопросы.

– Что это? – Я вытащил брошку, но тотчас выронил ее: боль, подобная искре от кошачьей шерсти, обожгла мои пальцы.

– Часть колонийских артефактов. – Тонин взял брошь и бережно завернул ее в шелковый лоскуток.

– Осталось лишь найти людей, которым они принадлежат. – От досады Шив повысил голос, и несколько голов поднялись с соседних одеял.

– Нельзя ли потише? – ядовито прошипел темный сверток, и я удивился, поняв, что это Вилтред. Я-то думал, старик предпочтет остаться на корабле.