Смерть по имени сон - Най Джоди Линн - Страница 56

График работы Коромеля отличался редкой непредсказуемостью. Как только где-либо удавалось выследить пиратов, его заваливали донесениями, требовавшими тщательной проработки до малейших деталей. Помимо этого, на его плечах лежало множество прочих обязанностей, которые не следовало перепоручать офицерам более низкого ранга. Все это порой удерживало его в комплексе штаба в течение четырех, а то и пяти смен подряд. Лунзи, так и не пожелавшая пока устраиваться на постоянную работу, имела массу свободного времени, которое не были в состоянии поглотить даже её тренировки.

Коромель разузнал, что она прошла испытания на соответствие степени мастера медитации. Под его давлением и лично им отрекомендованная мастеру группы, Лунзи занялась освоением секретного курса этой дисциплины в гимнастическом зале, расположенном в глубине ФОП-комплекса.

Занятия по медитации посещали ещё два или три ученика, но никто не назвал друг другу даже своего имени, так что она не имела ни малейшего представления, кто это такие. Её предположения, что это старшие офицеры Флота или дипломаты высшего уровня, так никогда и не подтвердились, как, впрочем, не были опровергнуты. Мастер обучал их поистине завораживающим способам контроля над сознанием, которые строились на простейшей технике, доступной даже начинающим. Пользуясь самодисциплиной для усиления восприимчивости органов чувств, чтобы вслушиваться и следовать эволюции состояния транса субъекта, удавалось внедрять детальные постгипнотические внушения. Укороченная форма трансиндукции отличалась удивительной простотой.

– Это может оказаться отличным подспорьем в хирургии, – заметила Лунзи в конце одного из индивидуальных занятий. – Я могла бы убедить пациента не обращать внимания на его плачевное физическое состояние и сохранять спокойствие.

– Для этого ваш пациент должен полностью вам доверять. Как вам известно, излишне сильное давление может вызвать противодействие любым попыткам внушения, поскольку способно испугать, – предостерег её мастер, глядя прямо в глаза. – И считайте это не оружием, а орудием. Совет мастеров не порадовался бы этому. Вы ведь не просто какой-нибудь новобранец.

Лунзи открыла было рот, чтобы возразить, что она никогда ничего подобного не сделала бы, но промолчала: должно быть, ему были известны случаи, когда ученики пытались полагаться единственно на технику, чтобы справиться с противником, да только неудачно, возможно, даже поплатились за это жизнью. Лунзи улыбнулась. Видимо, техника очень действенна, и она должна научиться пользоваться ею корректно и овладеть в совершенстве.

Одним из самых замечательных событий, происшедших во время её второго холодного сна, было возвращение из небытия кофе. И вот как-то раз посреди затянувшегося безделья она вернулась из космопорта и запрограммировала чашку кофе с помощью синтагрегата. Синтезированный продукт не содержал кофеина, но зато источал запах эфирных масел – густой и душистый – и по вкусу был именно таков, каким Лунзи помнила напиток с прежних времен. В продовольственных магазинах иногда даже попадался настоящий кофе – дорогое удовольствие, которое лишь время от времени можно позволить себе. Лунзи забавляло, что его могла бы попробовать даже оставшаяся на платформе «Декарт» Сатия Сомило.

На коммуникаторе призывно замигал огонек. Лунзи подошла с горячей чашкой в руке. На экране появился Коромель собственной персоной.

– Сожалею, что не смог предупредить вас заблаговременно, Лунзи. У вас есть соответствующее правилам этикета обмундирование? Меня ждут сегодня на балу Делегатов к восьми часам вечера, и ваше общество сделало бы это мероприятие гораздо менее скучным. Я буду ждать вашего ответа в кабинете до семнадцати ноль-ноль.

Картинка пропала.

– Но уже шестнадцать тридцать!

Проглотив кофе одним глотком, Лунзи бросилась к своим сумкам и стала рыться в них в поисках наряда из щебечущей ткани. Платье легко сжималось и не требовало много места, поэтому найти его оказалось делом не простым.

Да, оно было тут, причем чистое и в хорошем состоянии: оставалось-только разгладить места, где оно замялось. Лунзи немедленно связалась с Коромелем, сообщив, что, пожалуй, пойдет, и спешно запустила одеждоосвежитель в режиме «Доводка». Потом она скинула с себя повседневное платье и отправила его в акустическую чистку.

– Гораздо более скромно, чем мне припоминалось, – одобрительно прокомментировала она своё отражение в зеркале, наводя последний лоск. Она пригладила края тонкой материи, мерцавшей в вечернем свете, струившемся через окно, позволяя себе полюбоваться элегантными очертаниями своего тела. – Тебе бы и в голову не пришло, что этот мужчина заинтересовал меня?

Вся эта суета ради него, не так ли?

Закончила туалет Лунзи, застегнув своё любимое простое медно-золотое колье, дополнявшее по цвету платье и подчеркивавшее при ярком освещении оттенок её глаз и волос.

Коромель заехал за ней в девятнадцать сорок пять. Синяя парадная форма выглядела подобающе случаю, хотя до некоторой степени и стесняла движения.

Он одобрительно оглядел Лунзи, преподнеся ей букет белых камелий.

– Земные цветы. Один из наших ботаников выращивает. Хобби. Вы просто прелестны. Вам очень к лицу эта мерцающая голубая вещица. Я никогда раньше не видел такого стиля, – говорил он, подводя её к своему автомобилю с шофером. – Это самая последняя мода?

Лунзи хихикнула.

– Открою вам секрет: это платье добрый десяток лет назад было вывезено с другого конца Галактики. Где-то это, безусловно, самая последняя мода.

Когда они прибыли в посольство рикси, званый вечер ещё не начался.

Посольство размещалось в одном из совершенно одинаковых, выстроившихся в ряд трехэтажных каменных домов, построенных на отшибе под дипломатические корпуса всех основных рас ФОП. Лунзи позабавило, что она не увидела разницы между посольскими зданиями и бараками ОЖК на базах Флота. Группа возбужденных птицоидов двухметровой высоты стояла при входе, встречая гостей. По флангам располагалось множество молчаливых рикси, стянутых гвардейскими поясами.

– Судя по тому, как они себя держат, можно подумать, что эти рикеи – птицы высокого полета, – шепнул Коромель в сторону, когда они дожидались своей очереди, чтобы зайти. – Разъярившись, они забывают обо всем на свете, и не хотел бы я иметь дело с такой вот взбесившейся птичкой.

Аистоподобный рикси шагнул к Коромелю, резко кланяясь.

– Адмирррал, пррриветствую вас! – вывел он трель.

Обычно эти птицеобразные говорили очень быстро. Они надеялись, что другие понимают их, но время от времени, как на этом праздничном вечере, они замедляли свою речь – в знак любезности.

Коромель тоже поклонился.

– Счастлив видеть вас, посол Чррр. Позвольте представить вам мою спутницу, доктора Лунзи.

Чррр поклонился, напомнив при этом стрелку барометра.

– Добррро пожаловать в наше общество, докторрр. Чувствуйте себя в посольстве рррикси как дома.

– Вы так добры, – кивнула Лунзи, преодолевая искушение протянуть это самое «р» на шотландский манер.

Рикси со своими неуклюжими ногами предпочитали стоять, за исключением тех случаев, когда сесть было совершенно необходимо. Для удобства людей, сетти, вефтов и дюжины – или около того – представителей других видов, присутствовавших в ту ночь, парадный зал Посольства был обставлен множеством самых разнообразных сидений.

– Это с их стороны особый знак внимания по отношению к нам, – прошептал Коромель, когда они двинулись в зал. – И к другим расам, неспособным летать.

– Как же они тогда воспринимают теков?

– Игнорируют их по возможности, – засмеялся Коромель. – Рикси считают, что слушать их – пустая трата времени.

Почтенный сетти, посол сетти с Фомальгаута, в качестве старейшего дипломата распоряжался приемом с седлообразного стула без спинки, приспособленного специально для хвоста этих рептилий. Он состроил Лунзи любезную улыбку, когда она была ему представлена.

– Так вы закончили Универссситет на Ассстриссс Алексссандрия, – просвистел он. – Я тоже. Выпусск 2784 года.