Планета под следствием - Маккефри Энн - Страница 60

— Посмотрите. Оно даже не белое, а бледно-лимонное. И это не петрасил, капитан Фиске, это краска для внешних стен домов, причем невысокого качества.

Пастырь Вопиющий, которого ощутимо трясло, подскочил к Мэттью, словно намеревался напасть на него:

— Выпустите меня отсюда! Я должен бежать от Великого Зверя, покуда он не пожрал меня, как пожрал этого человека!..

— Э-э.., доктор Лузон, — почти одновременно заговорил один из его помощников, совершенно явно нервничавший. — Не могли бы вы подойти сюда?

Он шел за Клодах, которую, казалось, не удивило и не смутило страшное открытие, и удалялся все дальше в глубь пещеры.

— У нас здесь еще три трупа...

— Я требую, чтобы эта женщина была задержана и допрошена и чтобы бутыль, содержащая жидкость, убивающую растения, была у нее изъята и отдана на исследование, — заявил Мэттью Лузон.

Мармион Алджемен, все еще опечаленная нелепой смертью четырех человек, подняла голову и с удивлением воззрилась на Мэттью:

— Допрос?.. Зачем? Ведь Клодах помогла нам! Без нее мы никогда не нашли бы этих несчастных!

На лице Мэттью явственно читалось: “Ага!” — а в его глазах горел недобрый огонек, но, когда он заговорил, его голос был тих:

— А откуда она знала, что эти кусты можно отпугнуть именно этим средством? И как так получилось, что как раз это средство оказалось у нее под рукой?

— Между прочим, — твердо заявил Торкель, — я просил всего-навсего материалы и бригаду помощников, чтобы добраться до пещеры.

Но Мармион было не так-то легко запутать:

— Но, как я полагаю, такие агрессивные растения везде причиняют людям неудобства. Ведь вы, Клодах, именно так и узнали?..

Клодах пожала плечами, но ничего не ответила. Тут в разговор вмешалась женщина из Савоя:

— А как же ей было не знать? Конечно, таких проблем с шипастой ежевикой у нас еще не было; ее тяжело выкорчевать, но еще ни разу ее побеги никого не душили. А, с другой стороны, весна была необычайно ранней: все растет так пышно и быстро, как никогда прежде...

— То есть вы хотите сказать, мадам, — проговорил Мэттью, — что растения так необычны, потому что необычна погода? Скажите, а то средство, которое мисс Сенунгатук использовала для борьбы с этим кустарником, является общепринятым? И если да, то почему же все остальные им не пользуются?

— А зачем? — спросила женщина. — Нас эта ежевика до сих пор не беспокоила. Мы узнали, что происходит в пещере, только потому, что прилетели вы.

И еще одно... — продолжала она, пользуясь случаем изложить все свои жалобы. — До того, как к нам прибыл шаначи Рейли, здесь собирались люди для того, чтобы поговорить с планетой. Только потом Рейли объяснил нам, в чем корень многих наших проблем — наводнений, обвалов, землетрясений; он сказал, что мы не понимали, что хочет сказать нам планета. Задолго до того, как пришел Рейли, молния попала в дом собраний и убила всех, кто там был; потом он начал говорить с планетой, и, я бы сказала, с тех пор дела у нас шли вполне мирно... Она помолчала, потом прибавила:

— Но, несмотря на то, что, как думали многие, Рейли лучше знал, что делать, он никогда не готовил таких средств, как Клодах из Килкула. Наш прежний целитель умер две зимы назад, и с тех пор нам хотелось, чтобы у нас появился кто-то новый, хорошо обученный; а о ней я знала с тех самых пор, когда мы обе были еще молоденькими девушками. В нашем селении даже была девочка с хорошими задатками, которая хотела пойти в ученицы к Клодах, если, конечно, Клодах Сенунгатук захотела бы этого, но Рейли не позволил нам отдать ее в обучение...

— Благодарю вас за ваши показания, мадам, — сказал Мэттью. — Мы дадим вам знать, если нужно будет повторить их на слушании. Пока же я вынужден настоять на том, чтобы госпожа Сенунгатук была помещена в заключение на космобазе, а ее фляга конфискована и передана на анализ, равно как и содержимое тех бочек, которые пострадавшие доставили в пещеру. Тела должны быть вскрыты для установления причин смерти, а пещера закрыта для посещений.

— На этот счет незачем беспокоиться, сэр, — заметил Иван. Они стояли перед полем, поросшим шипастой ежевикой; кивком Иван указал туда, где была созданная Клодах тропа.

Она снова заросла кустарником.

Две недели спустя расследование было завершено, все данные собраны, введены в компьютер и подготовлены замученными до смерти ассистентами доктора Лузона для представления комиссии.

Однако сначала по настоянию Пастыря Вопиющего он был отправлен с планеты на том же самом “шаттле”, который увез и тела мертвых шаначи. Он успел пробыть на Лунной базе всего какой-то час, когда от команды базы, а затем и из больницы станции “Бетани” пришли гневные сообщения о том, что Пастырь пытается проповедовать и собирать армию последователей, дабы сражаться со Зверем, которого нужно победить, чтобы планета стала истинно святым местом. Он читал свои проповеди душевнобольным, людям с тяжелыми нервными срывами, а также младшим чинам, которые зачастую поддавались на его проповеди. В течение первых же трех дней ему едва не удалось организовать мятеж.

Выслушивая эти жалобы, Мэттью благодарил судьбу за то, что этого человека больше не было на планете и что, соответственно, его не будет в составе группы, встречающей остальных членов комиссии. Они вскоре должны были прилететь на планету, чтобы ознакомиться с материалами расследования, проанализировать их и вынести окончательное решение касательно судьбы Сурса. Мэттью отчаянно жалел, что не может изолировать Мармион: ее отсутствие вызвало бы массу вопросов, даже если бы на время удалось избавиться и от трех ее дотошных помощников....

Торкель Фиске оказался поистине бесценным помощником Мэттью и его команды. Именно он предложил провести опрос колонистов, недавно прибывших на планету и поселившихся в новых деревнях, не успевших подпасть под влияние таких людей, как Шонгили и Сенунгатук, или той семьи, которую Мэттью встретил на южном материке.

Как надеялись Торкель и Мэттью, новички должны были быть более объективны в своих суждениях. Когда Мэттью заметил, что в основном приток нового населения наблюдается с Марьинских островов и Шотландских нагорий, где недавно были обнаружены большие залежи молибдена, а некоторые переселились сюда из весьма опасных для жизни колоний Бремера, он начал подумывать о том, что, если их мнение не будет соответствовать его ожиданиям, он придержит результаты этих опросов. Он также решил прочитать все собранные отчеты до того, как представлять их в качестве свидетельств. А пока что ассистенты Мэттью и команда Мармион соревновались друг с другом, кто раньше запишет показания людей из тех поселений, которыми управляли четверо убитых шаначи.

Сам Мэттью приложил все усилия для того, чтобы встретиться с девочкой, которую он по-прежнему называл Козий Навоз, и убедить ее рассказать правду о ее участии в исчезновении чудовища, раненного членами сообщества Вопиющего, — того чудовища, чья рана была так похожа на рану доктора Шонгили. Мэттью также поместил весьма нелестный отзыв в рапорте касательно капитана Джона Грина, который, несомненно, превысил свои полномочия, в критический момент отняв девочку у него, Лузона.

Однако сейчас никто не знал, где находится девочка или хотя бы доктор Шонгили. Мужеподобную сестру Шонгили и ее приятельницу тоже нигде не могли разыскать. К немалому раздражению Мэттью, Мармион сумела устроить так, чтобы Клодах Сенунгатук осталась в своем собственном доме под номинальным “домашним арестом” и по-прежнему управляла своим поселением. И, казалось, все жители планеты — включая и Виттэйкера Фиске, у которого, должно быть, был весьма скверный вкус, если он связался с этой толстой коровой, — прошли под ее окнами, рассказывая ей свежие новости или просто болтая с ней. К тому же эти проклятые кошки постоянно бегали туда-сюда. Попытки подманить хотя бы одну из них отборным куском мяса или поймать с помощью собак успехом не увенчались. От мяса они отказывались, а любую собаку, пущенную по их следу, запугивали до полусмерти.