Певица Перна - Маккефри Энн - Страница 75

На следующее утро Домис поймал ее на пороге столовой.

– Сможешь быстро записать ту морскую песню, которую пела на ярмарке?

Я ее никогда раньше не слышал. – По его хмурому виду было трудно понять, считает ли он, что в этом виновата Менолли или кто-то другой. – Мастер Робинтон хочет, чтобы морские песни звучали на суше и наоборот… – заметив недоумение девочки, Домис спохватился. – В принципе, я с ним согласен, но, видишь ли, он требует, чтобы все было готово немедленно. Ведь сегодня подмастерья отправляются в путь, и он хочет, воспользовавшись этим, разослать с ними как можно больше копий – неизвестно, когда представится следующий случай.

– Я могу сделать несколько копий, мне не трудно, – предложила Менолли.

Домис озадаченно заморгал, как будто вспомнил что-то важное.

– Ну конечно – ведь ты у нас просто каллиграф! Даже старина Арнор был вынужден это признать. – Последнее соображение почему-то весьма позабавило Домиса, и он продолжал уже более оживленным тоном: – Значит, договорились. Тогда не будем зря тратить время. Сделаешь несколько копий морской песни и еще парочку «Песенки о королеве», ладно? Я точно не знаю, сколько есть у Арнора, – ведь вчера ты сама имела случай познакомиться с его манерой… – Менолли усмехнулась. – Так ты помнишь, к кому обратиться, если тебе понадобится еще бумага? Его зовут Дерментли.

На этом он распрощался и, задумчиво насвистывая, направился к закрытой двери Главного зала.

«Чтобы морские песни звучали на суше и наоборот…», – раздумывала Менолли, поднимаясь по лестнице. Интересно, что скажет Янус, когда услышит у себя в Полукруглом песни равнин и полей? Отличная выйдет шутка, если окажется, что новые песни, с которыми Эльгион познакомит Полукруглый, сочинила она, Менолли, позор своего холда!

Может быть, все-таки послать весточку матери или сестре и как бы между прочим сообщить, что теперь она ученица Главного арфиста Перна? Пусть знают: все ее бренчание, все безделицы – не такие уж пустяки, просто никто в холде не смог оценить их по достоинству. Разумеется, за исключением Эльгиона. И еще брата Алеми.

Нет, не будет она писать ни матери, ни отцу. А сестре и подавно. А вот Алеми можно написать. Ему одному она была небезразлична. И он никому не расскажет.

Но сейчас у нее есть другие дела. Она разложила листы бумаги, письменные принадлежности, приготовила чернила и принялась старательно переписывать морскую песню. Работа спорилась и, хотя ей все же пришлось подчистить несколько мелких ошибок, к обеду были готовы шесть вполне приличных копий.

Домиса она встретила в вестибюле – он был поглощен беседой с Джеринтом, который с обиженным видом что-то ему втолковывал. Завидев Менолли, Домис поспешно извинился перед Джеринтом и пошел ей навстречу. По лицу его было видно: он явно рад ее появлению, которое избавило его от необходимости продолжать тягостный разговор.

– Шесть… – сказал он, перебирая листы, – и каждый отлично скопирован. Благодарю, Менолли. А не могла бы ты еще… Хотя нет – ведь после обеда ты занимаешься с Шоганаром…

– До ужина я бы успела сделать еще две-три копии, мой господин, если вы это имеете в виду. Только мне понадобится бумага…

Домис оглядел медленно заполняющуюся столовую. – Я был бы тебе очень обязан, если бы ты и правда сделала еще три копии «Песенки о королеве», – проговорил он, взяв девочку за руку. – Пойдем, Арнор, наверное, уже покинул свои владения, так что мы сможем получить у Дерментли сколько угодно бумаги. Нужно воспользоваться случаем.

Они торопливо вышли и направились к архивариусу.

– Я вовсе не хочу, чтобы ты занималась этим постоянно: для тебя куда важнее сочинять музыку, чем переписывать. Копировать может любой школяр. Но сегодня, когда мы отправляем столько подмастерьев сразу… Вот почему у Джеринта такой кислый вид. А что будет, когда Арнор узнает…

– Как, подмастерья уезжают?

– А ты что думала – они будут сидеть здесь, пока не состарятся? Менолли с сожалением подумала, что придется расстаться с Сибелом и Тальмором, – ведь они тоже подмастерья, и Сибел как-то упоминал о своих странствиях.

– За наш квартет можешь не беспокоиться, – с неожиданной проницательностью успокоил ее Домис. – Одно дело, когда отсылают человека, который действительно нужен здесь, и совсем другое – когда мастер отказывается отпустить обученного подмастерья только потому, что ему придется взять на себя труд подготовить нового помощника. Главная задача Цеха арфистов – распространять знания, – Домис простер руки, как бы желая объять весь Перн, – а вовсе не ограничивать, – он сжал ладонь в кулак. – Именно в этом заключалась самая страшная ошибка, именно поэтому жизнь в Перне пришла в упадок – все хранилось в мелких, скудных умишках, которые постепенно забывали важные вещи, противились новому, неизведанному… – Он улыбнулся ей как равной. – Вот почему я, Домис, мастер композиции, твердо знаю: твои песни так же важны для Цеха арфистов и для всего Перна, как и моя музыка. У них свежий голос, свежий взгляд на вещи и на людей и мотив, который все, однажды услышав, сразу начинают напевать.

– А вы тоже когда-нибудь покинете Цех? – осмелев, спросила Менолли. Его слова она решила обдумать потом, на досуге.

– Я? – удивился Домис. Потом нахмурился. – Я бы мог, только от моих странствий будет немного толка. Разве что для собственного удовольствия. – Он тряхнул головой, как бы отгоняя эту мысль. – Может быть, по случаю особого торжества в каком-нибудь из главных цехов или холдов… Или по случаю Рождения… Видишь ли, ни один холд, ни один цех не нуждается в человеке с моими талантами, – он произнес это с достоинством и одновременно с горечью – ведь так оно и было.

– А мастера всегда живут в Цехе?

– Вовсе не обязательно. Их тоже посылают в крупные холды и цеха. Да ты и сама со временем узнаешь. Дерментли, подожди минутку… – Домис помахал рукой подмастерью, который выходил из задней двери ярко освещенного архивного зала.