Чужой в стране чужих (Чужак в стране чужой) (Чужак в чужой стране) (Другой перевод) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 56

— Прошу прощения?

Джубал подвинулся поближе.

— Сенатор, как вы знаете, многое здесь, точнее, почти все, ново для Человека с Марса. Но случилось так, что мистер Смит видел одну из ваших служб по стереовизору…

— По стереовизору — это совсем не то.

— Знаю. Он проявил большой интерес к этой службе, задал множество вопросов… но на большинство из них я не смог ответить.

Сенатор пристально посмотрел на Джубала.

— Вы не принадлежите к верующим?

— Должен признаться, нет.

— Приходите тоже. Для грешника всегда остается надежда.

— Спасибо, я приду. (Разумеется, приду, дружище! Не пускать же Майка одного в ваш гадючник!)

— Приходите в следующее воскресенье. Я скажу Епископу Дигби.

— В следующее воскресенье, если получится, — поправил его Джубал. — Мы можем оказаться в тюрьме.

Бун усмехнулся.

— «От тюрьмы да от сумы», не так ли? Пошлите словечко мне или Верховному Епископу, и вы не задержитесь там надолго. — Он оглядел зал. — Похоже, не хватает кресел. Из-за этого хамья, отпихивающего друг друга локтями, у простого сенатора не так уж много шансов найти свободное место.

— Может, вы окажете нам честь и сядете с нами, сенатор? — мягко спросил Джубал. — По эту сторону стола.

— А? Благодарю вас, сэр! Я, конечно, не сяду… но местечко знаменитое.

— Конечно, — добавил Джубал, — если вы не боитесь, что вас увидят сидящим с марсианской делегацией. Мы не хотим ставить вас в затруднительное положение.

Бун заметно колебался.

— Вовсе нет! Вообще-то, между нами говоря, епископ очень, очень интересуется этим молодым человеком.

— Прекрасно. Это кресло капитана Ван-Тромпа. Возможно, вы его знаете.

— Baн-Тромпа? Конечно-конечно, мы старые приятели, я отлично его знаю… встречались на приемах, — сенатор Бун кивнул Смиту, тяжело опустился на стул и завозился, устраиваясь поудобнее.

Все меньше и меньше людей проходило мимо охраны. Джубал увидел один спор за место, и чем дольше он смотрел, тем больше ерзал. Наконец он понял, что не может просто сидеть и смотреть на это безобразие. Тогда он переговорил с Майком. Тот хотя и не понял, зачем это, но, по крайней мере, знал теперь, что намеревался делать Джубал.

— Джубал, я сделаю.

— Спасибо, сынок.

Джубал поднялся и пошел к группе из трех человек: помощнику главного протоколиста, делегату Уругвая и крайне разъяренному человеку.

Уругваец как раз говорил:

— … посадите его, потом найдете места для всех местных глав штатов — восьмидесяти или около того. Это земля Федерации, и ни один глава штата не имеет никакого преимущества перед другим. Если сделаны исключения…

Джубал перебил его, обращаясь к третьему человеку:

— Сэр… — он сделал паузу, достаточно долгую, чтобы привлечь внимание. — … Человек с Марса велел мне попросить вас оказать ему честь, сев рядом с ним… если ваше присутствие не обязательно в другом месте.

Человек замер от неожиданности, а потом широко улыбнулся.

— Конечно, конечно. Вот теперь я вполне удовлетворен.

Остальные двое, дворцовый чиновник и представитель Уругвая, запротестовали; Джубал повернул человека спиной к ним.

— Надо торопиться, сэр, у нас мало времени. — Он увидел людей, входящих с тем, что казалось крестом для рождественской елки и испачканной кровью простыней, но на самом деле было марсианским флагом. Когда Джубал со своим спутником подошли к столу, Майк поднялся и застыл в ожидании.

— Сэр, — сказал Джубал, — разрешите мне представить вам Валентайна Майкла Смита. Майкл — это президент Соединенных Штатов.

Майк отвесил глубокий поклон.

Времени едва хватило на то, чтобы усадить его справа от Майка. Тем временем установили импровизированный флаг. Зазвучала музыка, все встали, и зычный голос провозгласил:

— ГЕНЕРАЛЬНЫЙ СЕКРЕТАРЬ!!!

Глава 20

Джубал решил было, что Майк должен сидеть, когда войдет Дуглас, но потом отбросил эту мысль: его целью было показать не то, что Майк стоит выше Дугласа, а то, что происходит встреча равных. Поэтому, поднимаясь, он сделал Майку знак сделать то же самое. При первых же звуках «Хвалы суверенному миру» распахнулись громадные двери, и в них появился Дуглас. Он подошел к своему месту и начал опускаться на стул.

Джубал поспешно сделал Майку знак садиться, и в результате этого Майк и Дуглас сели одновременно, а после них, выдержав уважительную паузу, уселись и остальные.

Джубал затаил дыхание. Сделал ли Ла Рю все, что надо? Он ничего не обещал, но…

Грохочущий набат «Марса» наполнил зал — тема «Бог Войны», которая потрясла даже тех, кто был готов к этому. Не сводя глаз с Дугласа, который, в свою очередь, в упор смотрел на него, Джубал поднялся со стула, щелкнув каблуками, словно новобранец, чтобы привлечь внимание.

Дуглас встал, не так быстро, но послушно. Но Майк остался сидеть — Джубал не дал ему никакого сигнала. Он сидел, ни капельки не смущенный тем, что все вокруг встали, лишь только это сделал Генеральный Секретарь. Майк совершенно не понимал происходящего и решил делать только то, что прикажет водный брат.

Джубал попал в затруднительное положение со своим требованием «марсианского гимна». Его требованию пошли навстречу, но что теперь делать Майку? Ответ зависел от того, какую роль он играл в этой комедии…

Музыка прекратилась. По сигналу Джубала Майк встал, коротко поклонился и сел. Он опустился на стул в то время, как Секретарь и все остальные уже сидели. Все сели на этот раз быстрее, заметив тот удивительный факт, что Майк оставался сидеть во время «гимна».

Джубал облегченно вздохнул: с одним делом покончено. Много лет тому назад он наблюдал, как одна из представительниц исчезнувшего королевского племени принимала подданных. Он заметил, что царственная леди кивнула после того, как был исполнен гимн, то есть вознаградила присутствующих за честь, оказанную ее властительной особе.

Но глава демократического государства встает при звуках национального гимна как простой гражданин — он не монарх.

Насколько понимал Джубал, нельзя было сажать Майка на два стула сразу. Либо он частное лицо — и тогда ему нечего делать в этой шимхане,[19] либо — по теории, вытекающей из прецедента Ларкина, — малыш был монархом при всем своем одиночестве.

Джубал почувствовал соблазн предложить Ла Рю щепотку нюхательного табаку.

Только до одного дошла суть происшедшего: папский нунций сохранял спокойное лицо, но веко у него дергалось.

Дуглас начал речь:

— Мистер Смит, мы польщены и счастливы иметь вас нашим гостем. Мы надеемся, что вы отнесетесь к Земле, как к своему дому, так же, как и к планете, на которой вы родились — нашему соседу… нашему доброму соседу Марсу… — он продолжал далее и далее, в тех же округлых приятных оборотах. Майка приветствовали… но как трудно было понять, в каком качестве: властелина, туриста или гражданина Федерации.

Джубал не спускал глаз с Дугласа, пытаясь обнаружить какой-нибудь знак, который показал бы, как тот воспринял посланное ему письмо. Но Дуглас ни разу не взглянул на Джубала. Он закруглялся, так и не сказав ничего конкретного, но произнеся хорошую речь.

— Пора, Майк, — сказал Джубал.

Смит обратился к Генеральному Секретарю на марсианском. Потом степенно сказал:

— Мистер Генеральный Секретарь Федерации Трех Наций планеты Земля… — и далее снова по-марсиански. Потом опять на английском: — … мы благодарим вас за сегодняшнюю встречу. Мы приветствуем людей Земли от имени Старейшин Марса… — и снова перешел на марсианский.

Джубал почувствовал, что со «Старейшинами» он угодил в самую точку, слово было удачнее, чем «Старшие», а Майк не противился.

Это была идея Джил: заменить марсианскую версию английской — и Джубал с чувством удовлетворения признал, что ее фокус наполнил значением маленькую речь, настолько же нейтральную, насколько безынтересна афиша, приглашающая на что-нибудь грохочущее вроде вагнеровской оперы (и такое же трудное для понимания).