Чужой в стране чужих (Чужак в стране чужой) (Чужак в чужой стране) (Другой перевод) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 23

— Хм-м… что ж, валяйте. Только не пользуйтесь топором. А потом испробуем мои методы.

— Да, сэр. — Джил опустилась на колени и попробовала распрямить руки и ноги Смита. Брови Харшоу поползли вверх, когда он увидел, что ей это удалось. Джил положила голову Смита себе на колени. — Пожалуйста, проснись, — мягко проговорила она. — Это я, твои водный брат.

Грудь медленно поднялась. Смит сделал глубокий вдох, и глаза его открылись. Он увидел Джил и улыбнулся своей детской улыбкой. Он обвел глазами присутствующих, и улыбка сбежала с его лица.

— Все в порядке, — поспешно объяснила Джил. — Это друзья.

— Друзья?

— Все они твои друзья. Не беспокойся… и не делай больше так. Все в порядке.

Он спокойно лежал с открытыми глазами и внимательно разглядывал все, что его окружало. Он казался довольным, словно котенок на коленях у хозяйки.

Двадцать пять минут спустя гости уже лежали в постелях. Пока таблетка, которую Харшоу дал Джил, не начала действовать, она успела рассказать достаточно, чтобы он сообразил, что ухватил тигра за хвост. Он взглянул на общественную машину, на которой приехала Джил. На ней красовалась яркая надпись «ПРОКАТ РЕДИНГА — Вечный Наземный Транспорт „Обращайтесь к Дагмену!“».

— Ларри, забор под током?

— Нет.

— Включи. Потом сотри все отпечатки пальцев с этого драндулета. — Когда стемнеет, перегони его куда-нибудь, где о Дагмене и не слыхали… лучше всего под Ланкастер… и пусти под откос. Потом отправляйся в Филадельфию, возьми скрэнтоновский челнок и возвращайся домой.

— Понятно, Джубал. Скажи… это и вправду Человек с Марса?

— Лучше думай, что нет. Если это он, и тебя схватят раньше, чем ты избавишься от этой развалины, и свяжут с этим парнем, тебя поджарят на медленном огне.

— Понимаю. Не грабануть ли мне банк на обратном пути?

— Пожалуй, это будет безопаснее того, что тебе предстоит.

— О'кей, босс, — Ларри поколебался. — Ничего, если я останусь в Филли на ночь?

— Дело твое. Но ради бога, что нормальному человеку делать ночью в Филадельфии? — Харшоу повернулся. — Ко мне!

Джил проспала до самого обеда и проснулась освеженной, но с каким-то тревожным чувством. Она понюхала поднимающийся из небольшой курительницы дымок и поняла, что доктор перебил действие гипнотика стимулятором. Пока она спала, кто-то унес ее грязную, порвавшуюся в нескольких местах одежду и оставил взамен домашнее платье и сандалии. Платье сидело на ней как влитое; Джил пришла к выводу, что оно принадлежало девушке по имени Мириам. Она умылась, подкрасилась, причесалась и сошла вниз, чувствуя себя так, будто заново родилась.

Доркас свернулась калачиком в кресле, она занималась вышиванием и кивнула Джил так, словно та была членом их семьи, потом вернулась к любимому занятию. Харшоу что-то смешивал в большом запотевшем кувшине.

— Выпьешь? — спросил он.

— Да, спасибо.

Он до краев наполнил высокие стаканы для коктейля и протянул один из них ей.

— Что это? — поинтересовалась она.

— Мой собственный рецепт. Одна треть водки, одна треть соляной кислоты, одна треть воды из радиатора… две щепотки соли и маленький жучок.

— Выпей лучше хайбол,[10] — посоветовала Доркас.

— Занимайся своим делом, — отрезал Харшоу. — Соляная кислота способствует пищеварению, а жучок дает белок и витамины. — Он поднял стакан и торжественно произнес: — За благородных людей. Чертовски мало нас осталось.

Джил отпила сперва чуть-чуть, потом побольше. Что бы ни входило в состав этого коктейля, это было самое то. Джил почувствовала, как от желудка по всему телу разливается приятное тепло. Она выпила полстакана и позволила Харшоу восполнить убыль.

— Видели своего больного? — спросил он.

— Нет, сэр. А где он?

— Я осмотрел его несколько минут назад. Спит, как ребенок. Пожалуй, я переименую его в Лазаря. Он не захочет спуститься пообедать? Джил задумалась.

— Доктор, я не знаю.

— Ладно, если он проснется, я об этом тут же узнаю. Он может присоединиться к нам, или же ему подадут обед в постель. Это у нас Зал Свободы, дорогая. Каждый делает то, что ему вздумается… а если он делает то, что не нравится мне, я вышвыриваю его ко всем чертям. Кстати, я не люблю, когда меня называют «доктор».

— Сэр…

— О, я не обидчив. Но когда начали присуждать докторские степени за сравнение народных танцев или за передовые методы ужения на муху, я оказался слишком гордым, чтобы пользоваться этим титулом. Я не имею привычки лить воду в виски и поэтому ничуть не горжусь степенями, которые дают за умение лить воду. Зови меня просто Джубал.

— Но в медицине степень дают не за умение лить воду.

— Не за горами время, когда докторов будут называть как-нибудь иначе, чтобы не путать с разными там специалистами в области спортивных игр. Девочка, что у тебя за интерес к этому парню?

— А? Я же говорила вам, док… Джубал.

— Ты рассказала мне, что случилось, но не рассказца, почему. Джил, я видел, как ты говорила с ним. Ты что, влюблена в него?

Джил покраснела.

— Вот еще!

— Вовсе нет. Ты девушка, он парень — превосходное сочетание.

— Но… Нет, Джубал, это не то. Я… ну, он был словно заключенный, и я думала… то есть, Бен думал, что он в опасности. Мы просто хотели, чтобы не ущемлялись его права.

— М-м… дорогая, все же я подозреваю, что интерес твой не совсем бескорыстен. Железы у тебя, как я посмотрю, работают нормально, так что либо Бен, либо этот бедняга с Марса. Ты как-нибудь на досуге поразмысли о своих мотивах, а потом реши, как поступать дальше. Как бы то ни было, чего ты хочешь от меня?

На такой общий вопрос было трудно ответить. С того мгновения, как она перешла свой Рубикон, Джил не думала ни о чем, кроме бегства. У нее просто не было никаких планов.

— Я не знаю.

— Вижу, что не знаешь. Исходя из предположения, что ты не хочешь потерять работу, я взял на себя смелость отправить из Монреаля письмо на имя вашего шефа. Ты, мол, просишь отпуск по причине болезни близкой родственницы. О'кей?

Джил вдруг полегчало. Она старалась не думать о собственном благополучии, но все равно где-то в глубине души тяжкой глыбой лежал вопрос о работе.

— Ox, спасибо, Джубал! — и добавила: — Я не прогуляла сегодняшний день, я отпросилась вчера.

— Хорошо. Что ты намерена делать дальше?

— У меня не было времени подумать. Ну, я свяжусь с банком и возьму немного денег… — она умолкла, стараясь припомнить состояние своего счета. Он никогда не был особенно велик, и иногда она о нем забывала.

— И сюда сразу заявятся копы, — перебил Джубал. — Не лучше ли остаться здесь, пока все не уляжется?

— Джубал, я не хочу причинять вам неудобства.

— Ты уже причинила. И не переживай, детка: здесь всегда кто-нибудь толчется. Никто не беспокоит меня против моей воли, так что успокойся. Теперь о твоем больном: ты говорила, будто вы хотите, чтобы он получил свои права. Я должен чем-то помочь?

— Ну… Бен говорил… Бен думал, что вы могли бы…

— Бен ничего мне не говорил. Меня мало интересуют так называемые «права» этого юноши. Его претензии на Марс — пустая адвокатская болтовня. Я сам юрист и не испытываю к ним ни малейшего уважения. Что до богатств, якобы ему принадлежащих, тут все зависит от решения совершенно посторонних людей и от наших странных племенных обычаев. Он может не получить ничего. Ему же будет лучше, если его обведут вокруг пальца… и я даже не взгляну в газету, чтобы узнать, чем все это закончилось. Если Бен ожидал, что я буду бороться за «права» Смита, ты постучалась не в ту дверь.

— О, — Джил ощутила пустоту и обреченность. — Я, пожалуй, подготовлю его к перелету.

— Не надо!.. Если только вам здесь не надоело.

— Вы же сами сказали…

— Я сказал, что не интересуюсь всеми этими фикциями. Но гость под моей крышей — другое дело. Он может оставаться здесь, пока хочет. Я просто хотел прояснить, что не собираюсь связываться с политиками только ради того, чтобы удовлетворить романтические устремления — твои или Бена Кэкстона. Дорогая моя, некогда я думал, что служу человечеству… и эта мысль была мне приятна. Потом я обнаружил, что человечество не нуждается в моих услугах, напротив, оно негодует в ответ на любую попытку служить ему. Поэтому с той поры я делаю только то, что приятно Джубалу Харшоу. — Он отвернулся в сторону. — Время ужинать, не так ли, Доркас? Кто-нибудь что-нибудь делает?