Чужой в стране чужих (Чужак в стране чужой) (Чужак в чужой стране) (Другой перевод) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 16

Он не имел ни малейшего понятия о том, сколько времени прошло с той минуты, когда он разделил воду со своим братом. И не только потому, что это место непонятным образом искажалось во времени и очертаниях и это сопровождалось явлениями и звуками, не поддающимися пока грокингу, но и потому, что всей культурой его гнезда время воспринималось совсем иначе, чем людьми. Разница заключалась не в более продолжительном, если перевести на земные годы, времени жизни, а в самой основе. На Марсе нельзя найти подходящих выражений, чтобы сказать: «Сейчас позднее, чем ты думаешь» или «Скоро не бывает споро», хотя и по разным причинам: первое просто немыслимо, тогда как второе — неписанный закон, упоминать о котором так же ни к чему, как советовать рыбе принять ванну.

Но сказать «Как было в Начале, так есть и так будет» — настолько по-марсиански, что перевести это гораздо легче, чем «два плюс два — четыре», а на Марсе это вовсе не считается трюизмом.

Смит ждал.

Услышав, как в двери поворачивается ключ, он вспомнил, что слыхал этот звук перед последним появлением водного брата, поэтому он ускорил метаболизм на тот случай, если все повторится. Он изумился, увидев, что дверь открывается и в нее проскальзывает Джил, поскольку ему не было даже известно, что это тоже дверь. Но он сразу грокнул это и переключился на всепоглощающую радость, приходящую только в присутствии птенца из редкого гнезда, твоего водного брата или (при определенных обстоятельствах) в присутствии Старших.

Радость его была слегка испорчена тем, что водный брат не разделял ее… он казался более расстроенным, чем тот, кого нельзя было спасти от рассоединения из-за какой-нибудь досадной потери или травмы.

Но Смит уже знал, что эти существа способны выносить отрицательные эмоции, о которых и подумать-то страшно, не умирая при этом.

Его брат Махмуд подвергал себя душевным мукам пять раз в день и не только не умирал, но даже утверждал, что эти мучения совершенно необходимы ему.

Его брат капитан Ван-Тромп был подвержен ужасным непредсказуемым приступам, каждый из которых должен был, по разумению Смита, привести к немедленному рассоединению, чтобы избежать конфликта… и все же этот брат, насколько он знал, жил в добром здравии.

Поэтому он не придал особого значения состоянию Джил. Она протянула ему узел.

— Вот, надень-ка это. Быстрее!

Смит взял узел и ждал. Джил выразительно поглядела на него и сказала:

— О господи! Ладно. Снимай одежду. Я помогу.

Ей пришлось и раздевать, и одевать его. На нем было больничное белье, халат и шлепанцы — не потому, что ему так нравилось, а потому, что ему велели так одеться. Он уже мог управляться с одеждой, но не так быстро, как надо было Джил. Она быстро раздела его. Она была медсестрой, а он никогда не слыхал о табу, действующих между мужчинами и женщинами, так что соблюдение приличий не было им помехой. Он пришел в восторг от фальшивых кожиц, которые Джил натянула ему на ноги. Она не дала ему времени восхвалить их и быстро подвязала чулки тесемкой. Одежду медсестры она выпросила у одной из женщин, объяснив, что она нужна ее двоюродной сестре для маскарада. Джил завязала пелерину и решила, что скрыла большинство половых отличий — по крайней мере, она надеялась на это. С туфлями была проблема; они немного жали, а Смиту было трудно ходить даже босиком.

Потом она все же повязала ему на голову косынку.

— Волосы у тебя, пожалуй, коротковаты, — сказала она обеспокоенно, — но все же не короче, чем носят некоторые девушки. Ладно, сойдет и так. — Смит не ответил, поскольку не совсем понял это замечание. Он подумал, что надо отрастить волосы, но понял, что на это потребуется время.

— Теперь, — сказала Джил, — слушай меня внимательно. Что бы ни случилось, не говори ни слова. Ты понял?

— Не говорить. Я не буду говорить.

— Просто иди за мной… Я возьму тебя за руку. Если ты знаешь молитвы, молись!

— Молитвы?

— Ладно, забудь. Просто иди за мной и не разговаривай. — Она отворила дверь, оглянулась и вывела его в коридор.

Смит обнаружил там массу предметов странных конфигураций, многие сильно раздражали глаза.

На него буквально навалились расплывчатые изображения, которые он никак не мог разглядеть. Он слепо заковылял, почти полностью отключив зрение и прочие чувства, чтобы оградить себя от этого хаоса.

Она довела его до конца коридора и ступила на пересекающую его бегущую дорожку. Смит пошатнулся и упал бы, не подхвати его Джил. Дежурная сестра покосилась на них. Джил выругалась сквозь зубы и впредь более внимательно присматривала за ним.

На крышу они поднялись на обычном лифте: Джил была уверена, что не сможет помочь ему в трубе скоростной подъемки.

На крыше они столкнулись с первой проблемой, хотя Смит этого не заметил.

Небо привело его в буйный восторг, он не видел никакого неба с тех пор, как покинул Марс. Это небо было ярким, красочным и радостным — обычный вашингтонский день.

Джил высматривала такси. Крыша была пуста, как она и надеялась — все сменившиеся с дежурства сестры уже разлетелись по домам, исчезли и дневные посетители. Но одновременно исчезли и такси. А она не осмеливалась воспользоваться аэроавтобусом.

Она уже собиралась вызвать машину, когда одна из них пошла на посадку.

— Джек! — крикнула она служителю. — Это такси занято?

— Я заказал его для доктора Фиппса.

— О господи! Джек, вы не сумеете быстренько заказать еще одно для меня? Это моя двоюродная сестра Мэдж… работает в южном крыле… у нее ларингит, и ей вредно стоять на ветру.

Служитель почесал затылок.

— Ну… только для вас, мисс Бодмен. Берите это. А доктору Фиппсу я вызову другое.

— Джек, вы просто прелесть! Мэдж, ничего не говори, я отблагодарю его. У нее пропал голос, и я собираюсь дать ей горячего рому.

— Вот-вот, самое то, что надо. Старые средства лучше всего, как говорила моя матушка. — Он забрался в такси, по памяти набрал адрес Джил, а потом подал им руку. Джил села первой, чтобы Смит не выдал, что незнаком с этой церемонией.

— Спасибо, Джек. Огромное спасибо. Такси полилось в воздух, и Джил глубоко вздохнула.

— Ну вот, можешь говорить.

— Что я должен сказать?

— А? Все, что заблагорассудится.

Смит обдумал это. Широта предложения требовала ценного ответа, подходящего для братьев. Он подумал о нескольких, отбросил их, поскольку не мог перевести, и остановился на одном, оставляющем даже в этой странной плоской речи достаточно тепла, которому могли бы обрадоваться сближающиеся братья.

— Пусть наши яйца делят одно гнездо. Джил изумленно взглянула на него.

— Как? Что ты сказал?

Смит расстроился из-за неудачной попытки и воспринял это как свою собственную ошибку. Он мрачно подумал, что время от времени вселяет тревогу в эти существа, хотя всего-навсего хочет добиться определенности. Он сделал еще одну попытку, мобилизовав весь свой небогатый словарь, чтобы выразить мысли по-другому:

— Мое гнездо — твое гнездо.

На этот раз Джил улыбнулась.

— Ух ты, как здорово! Я не уверена, что понимаю тебя, но лучшего предложения мне еще не делали, — она помолчала и прибавила: — Но сейчас у нас по горло забот. Так что давай повременим, ладно?

Смит понимал Джил еще меньше, чем она его. Но он уловил удовольствие водного брата и его предложение подождать. Ожидание не требовало никаких усилий; он откинулся на спинку сиденья, уверил себя, что между ним и его братом все отлично, и наслаждался расстилающимся внизу видом. Все это он видел впервые, и везде, куда ни глянь, находилось много вещей, которые было необходимо грокнуть.

Ему пришло на ум, что эпитеты, применяемые дома, не подходят для великолепного пейзажа, расстилающегося внизу.

Это чуть было не привело его к сравнительному анализу марсианских и человеческих методов, но этого не любили Старшие, и мозг поспешно отбросил эту ересь.

Джил тихо сидела и напряженно думала. Вдруг она обнаружила, что такси уже в двух шагах от ее дома… и до нее дошло, что дом — последнее место, куда стоит идти, и первое место, куда нагрянут, едва поймут, кто помог Смиту скрыться. Поскольку она ничего не знала о методах полиции, она подумала, что наверняка оставила в палате Смита массу отпечатков пальцев, но не вспомнила о том, что их видели в коридоре и на крыше. Была также возможность (как она слыхала), что техники прочтут регистрирующую ленту робота-пилота и определят, откуда и куда он летал.