Не так, как у людей - Воскресенская Ольга Николаевна - Страница 90

— О! Дрессировке поддается! — радостно объявил Димка.

Густав отвесил ему слабый подзатыльник.

— Не измывайся, — улыбаясь во все тридцать два зуба, приказал он. — Человек не ел триста лет. Мог бы и чего-то посущественнее из еды принести.

— Перебьется, — проворчал Димка. — До утра от голода не умрет. А что я ему, супчик в термосе должен был тащить?

При упоминании о супе живот Алекса издал очередную трель, что заставило его сильно задуматься. Прислушавшись к себе, он понял, что совсем не хочет чьей-то крови. При мысли о ней перед глазами не появилось привычное красное марево, не слышно было биение сердец магов. Представив стакан, наполненный кровью, Алекс испытал острое отвращение, а не аппетит, как ожидал.

— Что со мной? — дрогнувшим голосом спросил он у Густава, так как добиться ответа от Димки и не надеялся.

— Да с тобой вроде все в порядке. Реакции нормальные. Сейчас мы тебя размотаем, и тогда я уже точно на все сто процентов буду уверен, что ритуал прошел так, как хотела Меланья. Только откуда же она его взяла? — спросил магистр задумчиво, не надеясь, впрочем, на ответ.

Димка и Густав дружно подхватили Алекса поперек туловища и попытались придать ему вертикальное положение, поставив на ноги. Не сразу, но им это удалось. Димка ухватил занавеску за край и принялся разматывать ее с Алекса. Понадобилось сделать четыре оборота, с усилием отдирая склеившиеся между собой слои ткани. Наконец занавеска с шуршанием упала на пол.

Алекс обрел свободу и наклонил голову, чтобы посмотреть, что с ним случилось, да так и замер соляным столбом. Густав смущенно отвернулся. Димка поступил не столь скромно. Он сначала убедился, что нигде нет лишних хвостов, шипов и крыльев, и лишь затем отвел взгляд. А Алекс продолжал рассматривать свое тело. Человеческое, с бледно-розовой кожей. Он ощупал себя с ног до головы. На его лице застыло ошеломленное выражение.

— Зеркало, — попросил он у Густава хриплым взволнованным голосом.

— Ты бы это… оделся сначала, — посоветовал магистр. — Мы же не в бане. — Но зеркало все-таки из кармана достал и протянул.

Алекс жадно выхватил серебристый диск из его пальцев и посмотрел на свое отражение. На него смотрело симпатичное гладко выбритое лицо, на котором выделялись встревоженные ярко-синие глаза. Овал лица обрамляли темно-русые пряди криво обстриженных волос. Это, несомненно, был он. Именно так выглядел Алекс до того, как превратился в вампира. Только прическа, естественно, была другая и тело стало чуть более мускулистым, чем было. Он припомнил, что ему исполнилось почти тридцать, когда его в какой-то подворотне стукнули по голове и превратили в вампира, укусив в шею.

— Иди хоть душ прими, раз уж раздет, — предложил Димка. — Надеюсь, он у тебя есть? — Маг достал из сумки и протянул Алексу небольшое банное полотенце, мыло и старенькие джинсы с футболкой. Зеркало забрал и отдал обратно Густаву.

— А как долго я смогу оставаться человеком? — с надеждой в глазах спросил Алекс.

Маги переглянулись. Об этом они спросить у Мэл совсем забыли. Заставлять бывшего вампира ждать ответа до утра было жестоко, а потому Димка предложил:

— Ты иди в душ, а мы сейчас позвоним и уточним у нашей экспериментаторши. — Не дожидаясь согласия, он вытолкал Алекса за дверь.

Телефонный звонок оторвал меня от ужина. Надрывался стационарный телефон, так как мобильный был в сумочке, которую я забыла у Алекса, стремясь быстрее удрать от вопросов.

— Аго, — невнятно сказала я в трубку, не успев прожевать.

— Э-э… — замялся собеседник на том конце провода, услышав странное приветствие, — а Меланью можно?

— Услышать можно, а увидеть сегодня уже и не надейся, — заявила я, узнав голос напарничка. А сама тем временем снова откусила кусочек громадного бутерброда, который так и не выпустила из рук. Кружка, к сожалению, осталась далеко на столе.

— Хотя бы скажи, как долго Алекс сможет оставаться человеком?

— Ака го нэ кушят нова, — ответила я, прожевывая бутерброд.

— Чего? — не понял напарник. — Это что, заклинание, возвращающее ему вид вампира? Или — сохраняющее человеческий облик?

— От тупица! Я говорю, что обратно Алекс превратится, только если его снова укусит вампир! А так он будет человеком, но уже смертным. Демон из его тела полностью изгнан.

— А сколько ему осталось жить?

— Откуда мне знать? — искренне удивилась я. — Алексу вернули возраст, в котором он пребывал до превращения. Вот и вычти его из средней продолжительности жизни человека. Я как-то не уточняла, сколько лет было Алексу, когда он стал вампиром.

— Ладно, обойдемся без арифметики. Главное, что ему, похоже, не грозит преждевременное старение. Да?

— Угу. А сколько Алексу сейчас человеческих лет? — заинтересовалась я.

— Судя по виду, тридцать.

Мой интерес разгорелся еще больше.

— А как он выглядит? Симпатичный? Не урод? — забросала я напарничка вопросами.

— Да как все выглядит. Две руки, две ноги и голова.

Я зашипела. Напарничек или действительно не понимал причину моих вопросов, или просто измывался.

Я услышала, как Димка тем временем глухо хохотнул — явно прикрыл трубку ладонью. Все-таки сразу понял, к чему все эти уточнения о внешности, но прикинулся дурачком. Я же тоже не торопилась просвещать его по поводу происхождения ритуала. Он вынужден будет мучиться любопытством до завтрашнего утра, когда я заявлюсь посмотреть на Алекса.

Я мысленно пообещала себе, что устрою завтра напарничку реванш и буду тянуть время с рассказом как можно дольше. Мне было понятно, что нормального ответа сегодня не добиться.

— А Алекс хоть не собирается этим же вечером топиться в ванне? — заволновалась я. — Проследи, чтобы он пока и не думал о самоубийстве.

— По-моему, ему и в голову такое теперь не приходит. За это можешь не волноваться. Он вне себя от радости, что снова стал человеком.

— Тогда найдите в комнате на полу крестик, наденьте Алексу на шею и подумайте; как он может получить паспорт.

— Ой, — отмахнулся Димка, — он и без паспорта все это время прекрасно обходился. Наверное. Вряд ли ему нужны документы.

— Это сейчас, а в будущем… Мало ли какой штамп понадобится туда поставить.

— Зачем ставить штамп? — не понял Димка, но добиться ответа не успел. Трубка в его руках начала издавать короткие гудки, означавшие, что теперь он может поговорить только сам с собой.

Густав внимательно выслушал пересказ телефонного разговора, после чего с кряхтением принялся наклоняться, подбирать с пола вещи и сортировать их по степени пригодности к дальнейшему использованию. Кое-что из разлетевшейся косметики было еще цело, зато все остальное превратилось в обломки разной степени крупности. Магистр аккуратно собирал все в кучки.

Димка понаблюдал и тоже принялся за поиски. Но так как наклоняться ему было неохота, то он ограничился тем, что ногой пинал мусор по полу из стороны в сторону и всматривался, не мелькнет ли где серебро.

Магистр сердито посмотрел на друга и получил в ответ невинный взгляд. Хоть сейчас крылышки вешай и вручай арфу.

— Ты бы лучше нагибался, — проворчал Густав. — Здесь не мешает хоть немного убрать.

— Вот Алекс потом и уберет, чтоб жизнь медом не казалась. В конце концов, мы его гости, а не уборщики! — Димка ногой разогнал в стороны очередную кучу мусора. Он так и не изменил своего метода поисков.

Как ни странно, но крестик все-таки обнаружил Димка. Он издал ликующий крик и вытащил его из-под обломков мебели. Крестик лежал в центре комнаты, то есть там, куда его положили с самого начала.

— Ура! — обрадовался магистр. — Сейчас наденем его на шею нашему бывшему вампирчику, и можно будет пойти заняться своими делами, отдохнуть, чтобы завтра со свежими силами допросить одну особу… Где Алекс?

— Он еще из душа не выходил. Слушай, может, он там топится или вешается, — забеспокоился Димка, вспомнив замечание напарницы.

Густав тоже начал волноваться. Он не хотел, чтобы Алекс кончал жизнь самоубийством, и не видел причины, по которой ему нельзя было бы подождать еще лет пятьдесят — шестьдесят до старости.