Чары Афродиты - Маккарти Сюзанна - Страница 33

– Меган? Выходи, он ушел.

Она неохотно поднялась, подошла к двери и отодвинула засов. Кэти бросила один лишь взгляд на ее залитое слезами лицо и прижала ее к себе.

– Ох, сестренка! Какая же ты дурочка! Ну почему, ради Бога, ты выгнала его, если так из-за него расстраиваешься?

– Это долгая история, Кэти. И сегодня днем у меня назначена встреча в агентстве насчет работы, мне давно пора собираться. Я все расскажу тебе вечером.

– Ну хорошо, – неохотно согласилась сестра. – Но я думаю, что ты окончательно сошла с ума. Он просто обалденный парень и, кажется, действительно тебя любит. Ну скажи, что еще тебе нужно?

Меган тихонько вздохнула:

– Мое достоинство.

Букеты роз она отправляла обратно в цветочный магазин. Когда почтальон приносил ей красиво упакованные подарки, она отказывалась их принимать. Она не брала трубку, когда звонил телефон, и стоило ей увидеть его машину около своего дома, она убегала и пряталась в кофейне до тех пор, пока не видела, что он уезжает прочь.

Кэти была преисполнена сочувствия, хотя и с трудом ее понимала, а на работе Меган старалась целиком концентрироваться на своих обязанностях, чтобы избежать серьезных промахов и опасных ошибок, хотя чувствовала себя ожившим трупом. В конце концов в записке, которую Кэти открыла вместо нее, Тео выразил свои сожаления по поводу их отношений и сообщил ей, что навсегда возвращается на Кипр.

После этого не было ничего, кроме пустоты. Она сохранила его записку, то есть поначалу она выбросила ее в помойное ведро, но, прежде чем приехала мусороуборочная машина, вытащила ее, дрожащими руками разгладила смятую бумагу и, из-за слез едва разбирая строчки, принялась перечитывать снова и снова. И еще у нее остались фотографии того солнечного утра, того маленького залива у каменистой скалы, где, по легенде, в незапамятные времена из пены морской была рождена Афродита., Проходили недели, и каждая из них тянулась словно тысяча лет. Лето сменилось серой, унылой осенью, идеально подходящей под настроение Меган. Из квартиры Кэти она переехала в крошечную однокомнатную квартирку, на которую уходила почти половина ее зарплаты, но она сумела поправить свои банковские дела при помощи тех денег, которые заработала на Кипре. Она даже навела справки о столь желанной ранее работе медсестры в доме для престарелых, но так и не нашла в себе силы подать заявление о приеме на работу.

И вот однажды днем, всего за несколько недель до Рождества, когда Меган спешила домой от автобусной остановки, она повернула за угол и буквально вросла в землю при виде настигшего ее прошлого, которое уже казалось ей далеким, нереальным, находящимся за тысячи, миллионы миль от нее. Несколько секунд она колебалась, но, даже спрятавшись под большим зонтом, не могла притвориться, что не замечает роскошного серебристого «роллс-ройса», стоящего прямо напротив ее дома. Как только она поравнялась с ним, с переднего сиденья соскочил расторопный шофер и широко открыл заднюю дверцу.

– Прости меня, что не выхожу из машины, – донесся до нее голос Дакиса, сидящего на заднем сиденье. – Боюсь, что мне еще не так-то просто это сделать.

– Дакис? – Она подошла к машине, чуть смешавшись, но все-таки принимая его приглашение сесть рядом с ним, когда он похлопал по кожаной обивке сиденья рядом с собой. – Как вы себя чувствуете?

– Лучше, чем раньше, – признал он, жестом приказывая шоферу прикрыть за ней дверцу.

– Вы можете ходить? – спросила она с искренним интересом.

– Не очень далеко. И моя рука, к превеликому сожалению, совсем не желает мне служить. Но ничего, сойдет. – Он кисло улыбнулся. – Все равно это лучше, чем альтернативный вариант.

– Что ж, я… я очень рада, что вы так быстро поправляетесь.

Он посмотрел на нее своими блестящими темными глазами, такими же ясными и проницательными, как и всегда.

– Ты подстриглась, – отметил он.

– Да… – Она подняла руки к пышному каре медово-каштановых волос, сейчас немного спутанных осенним ветром.

– Мне нравится, – одобрил он. – Очень элегантно.

Меган рассмеялась.

– Ну, только не сейчас – не мешало бы их расчесать. Но я хотя бы больше не выгляжу как девица легкого поведения.

Ее последние слова прозвучали с чуть большей горечью, чем она хотела, и за ними последовало долгое, натянутое молчание. Как хотелось Меган спросить его о Тео! Где он? Что делает? Женился ли он в конце концов на Элени? Но лучше ей не знать всего этого! Дакис первым нарушил молчание.

– Мне очень жаль, что ты решила уехать, – мягко сказал он.

Она сидела, глядя на свои руки, держащие ручку зонтика, с которого на ковер «роллс-ройса» уже успела накапать целая лужица.

– Мне жаль, что я не попрощалась, не доработала до конца моего контракта, но… мне нужно было уехать.

– Я знаю. – Его голос звучал глухо и печально. – Мой сын рассказал мне о том, что случилось. Я… должен сказать, что очень сожалею о моем участии во всем этом. Мне хотелось, чтобы он женился и у него родились дети – мои внуки, но мне казалось, что он все свое время тратит на хорошеньких маленьких пустышек. Ни одна из них не годилась ему в жены. Ему нужна женщина, которая сумела бы добиться его уважения.

– И вы выбрали меня?

Он кивнул.

– Именно! Из тебя получилась бы идеальная жена для него – я понял это сразу, как только увидел тебя. И я подозревал, что его интерес к тебе будет очень легко разбудить: я же видел, как он смотрел на тебя, когда приходил ко мне в больницу, и он начал спрашивать меня о тебе еще до того, как я сам упомянул о тебе.

– Правда? – вырвалось у Меган.

– Правда. И таким образом я пришел к выводу, что надо уговорить тебя приехать на Кипр, чтобы вы смогли познакомиться поближе.

– Но вместо этого он обручился с Элени, – сухо заметила она.

– Ха! Да я с самого начала знал, что это все блеф! Разве я этого не говорил? Я же видел, как растет его интерес к тебе. Мне, конечно, плевать на сплетни прислуги, но они рассказывали, что он каждую ночь приходил к тебе в комнату.

Меган почувствовала, как порозовели ее щеки.

Дакис усмехнулся.

– Я же говорил тебе, у мальчика всегда был весьма неплохой вкус. Но сам начал волноваться, начал ощущать нетерпение. Мне казалось, что времени осталось совсем немного. Поэтому я надумал изменить свое завещание в твою пользу – я надеялся, что таким образом заставлю его понять, насколько уверен в тебе, и осознать до конца всю глубину его истинных чувств. Понимаешь, я всего лишь хотел использовать свое завещание как оружие, хотел указать ему самый короткий путь, подтолкнуть его.

Меган криво усмехнулась.

– К сожалению, результат получился обратный.

– Да, обратный. – Он тяжело вздохнул. – Мне следовало лучше разобраться в своем сыне и вовремя сообразить, что никогда не нужно вмешиваться в его дела. Он все делает по-своему. Но тем не менее вот он я, старый дурак, опять вмешиваюсь и лезу, куда не надо.

– Что? – Меган с удивлением взглянула на него.

– Я приехал, чтобы уговорить тебя вернуться со мной на Кипр.

Несколько секунд она лишь молча смотрела на него, затем медленно и твердо покачала головой.

– Мне очень жаль, но я не могу этого сделать.

– Мой сын нуждается в тебе, – умоляюще заговорил Дакис. – Он очень несчастен.

– Ну, это его проблемы, – жестко сказала Меган. – Вы, кажется, упомянули, что он сообщил вам о случившемся.

– Да, сообщил. Не могу не согласиться, у тебя есть полное право быть очень сердитой на него. Но если ты действительно любила его, неужели ты не можешь найти хоть немного любви в своем сердце, чтобы простить его?

– Нет. Я уже ему это сказала.

Он печально улыбнулся.

– Ах, в тебе так много гордости. Это очень хорошо – быть гордым. Должно быть, именно благодаря твоей гордости он и полюбил тебя. Но послушай меня, старика, отказываться от такой любви только ради гордости – это значит совершить глупую непростительную ошибку. Уж я-то это знаю, и получше многих…