Опасная бритва Оккама - Переслегин Сергей Борисович - Страница 85

Конечно, во все времена высшее образование решало одну специфическую, только ему доступную и важнейшую задачу. Оно готовило кадры для науки (включая теологию) и искусства, то есть реализовывало одну из атрибутивных функций общества – познание. И сегодня разговор о высшем образовании имеет смысл только в этом контексте.

2

Кризис образования проявляется прежде всего в том, что исчезает «отклик» на инвестиции. В пересчете на человека американское или голландское образование «дороже» современного российского в тысячу раз, а разница результатов минимальна – хорошо, если она составляет хотя бы два раза.

Затем начинает исчезать, размываться картина мира. Не только у школьников отсутствует онтология, студенты также почти начисто ее лишены. В лучшем случае имеется какая-то, довольно примитивная профессиональная рамка – сделанная на коленке «философия бухгалтерского учета» или «теология ландшафтного дизайна». А вне профессионального поля находится пустота.

Чтобы понять, насколько этот процесс серьезен, достаточно обратить внимание на популярность работ Фоменко или Суворова (конечно, не у историков), астероидной гипотезы вымирания динозавров (разумеется, не среди палеонтологов), модели глобального потепления (здесь эпидемии избежали тонкие слои палеоклиматологов и гляциологов). Пугающее распространение приобрела радиофобия.

Поэтому, когда кто-то говорит сегодня, что хочет создать в Норильске, Владивостоке или Москве университет не хуже, чем Иельский или Гарвардский, его надо понимать следующим образом: «Я собираюсь построить очередную систему, поглощающую огромные материальные ресурсы и заведомо не функционирующую в том режиме, который от нее требуется».

3

В проблематике познания российское, да и мировое высшее образование можно охарактеризовать следующим образом: учат не тех, не тому, не так и очень медленно.

Современная система образования сложилась в высокое Средневековье и мало изменилась с тех пор, несмотря на смену двух общественно-экономических формаций и одной фазы развития. Она построена на разрыве процессов учебы и деятельности, ориентирована на предметный подход и монодисциплинарность, во всех своих звеньях устойчиво воспроизводит управленческую пирамиду. Студенты получают информацию в процессе прямой трансляции, причем контролировать этот процесс они не могут. Проверка знаний осуществляется в ходе экзаменационных сессий, и качество этого «измерительного прибора» оставляет желать много лучшего. Кроме того, коэффициент полезного действия системы образования, рассматриваемой как генератор кадров для процесса познания, мало отличается от нуля. Три процента, характерные для паровоза, – это наш послезавтрашний счастливый день.

Что должно измениться?

Прежде всего, сроки получения высшего образования должны значительно сократиться. Речь должна идти об очень интенсивной, но короткой учебе. В постиндустриальной (когнитивной) перспективе даже год представляется недопустимо большим сроком. Современные молодые люди справедливо говорят: «Дайте мне образование за полгода, и я дорого заплачу за это. А за три года или, тем более, за шесть лет оно мне не нужно и даром».

Короткое образование – это совсем другая логика построения образования: модульность курсов, глубокое погружение, снятие серотонинового барьера и активизация памяти, деятельностный подход к образованию, использование технологии организационно-деятельностных игр для «размонтирования» мышления и стратегических имитационных игр для инсталляции онтологии... и т.д. Об этом можно писать много, но контуры проекта понятны и так, а детали сейчас не имеют значения, да к тому же многократно изменятся в процессе реализации.

Образование на огромных перегрузках могут выдержать, не потеряв ни здоровья, ни креативных способностей, только совсем маленькие дети или, напротив, сформировавшиеся взрослые люди, решившие значительную часть своих жизненных проблем (работа, деньги, семья, дети) и вступившие в этап личностного роста. То есть мы должны предсказать, что одна часть высшего образования резко помолодеет и начнет работать с контингентом возраста 11-13 лет, если не младше, а другая столь же резко повзрослеет и обратится к людям тридцать сорока лет. В перспективе обе линии сольются в единую гетеровозрастную систему, но это произойдет не завтра.

Заметим, что современное высшее образование пытается научить едва ли не самый неподходящий для этого «материал»: молодых людей, находящихся в поиск себя, спутника жизни и своего места в этой жизни. В европейские Средние века, когда с детьми работать Не умели, а возраст пятьдесят лет обозначал глубокую старость, ориентация высшего образования на подростков была понятна и оправдана, сейчас она является привычным анахронизмом.

Предложенные шаги – изменение контингента, с которым работает высшее образование, и методов, которыми осуществляется преподавание, – повысят эффективность образовательной системы (как социального института, осуществляющего воспроизводство информации в неразрывной связи с получением новой информации), но не дадут возможности решить проблему кризиса онтологии, в том числе кризиса «научной», позитивистской, натурфилософской онтологии.

Поэтому необходим следующий, еще более сложный шаг.

Познание, как и образование, складывается из трех независимых и одинаково важных системных деятельностей – распаковки, компактификации и коммуникации. В настоящее время баланс этих деятельностей резко нарушен в пользу распаковки. И НИРы, НИОКРы и ОКРы представляют собой распаковку того, что было сделано фундаментальной наукой и процедурой ее технологизации.

Крен в сторону распаковки научного производства означает, что противоположной операции – компактификации информации – не придается должного значения. Современный мир не компактифицирован. Научное и преподавательское сообщество не может ни правильно учить детей, ни корректно общаться с элитами именно потому, что владеет знанием, не отлитым в компактную обозримую форму.

Не меньше проблем и с коммуникацией. На Западе в этой деятельности преуспели больше, чем в России, но и там методы коммуникации находятся на пещерном уровне. Поэтому даже то знание, которое является вполне компактифицированным (высшая математика, электродинамика, специальная и общая теория относительности, нейролингвистическое программирование), не может быть корректно передано учащимся.

Если мы хотим создавать принципиально новую образовательную структуру, нужно провести симметризацию по трем базовым деятельностям, научиться организовывать и поддерживать связи между ними. Для этого потребуется система управления знаниями.

Необходимо понять, что такое компактифицированная информация и как она выглядит. Для этого введем категорию «знания». «Знание» – это системно организованная совокупность научных дисциплин, обладающая в силу своей системности собственной онтологией.

Разных знаний известно всего шестнадцать, из них только три знания сколько-нибудь описаны, а еще четыре – описаны, но плохо. Очень большим достоинством советского образования – и школьного, и вузовского – было то, что оно транслировало учащемуся по крайней мере одно, а иногда и два-три различных знания. Ностальгия по советскому образованию в значительной мере связана с тем, что оно давало какую-никакую, но все-таки картину мира.

Система знаний организована иерархически и может быть расписана по уровням Бертрана Рассела и была описана в предыдущем разделе.

Первый уровень Знания отвечает на вопрос «Где я?» – в рамках пространства и времени, в языке метафор.

Простейшим является географическое Знание. Высшая его форма – астрономическое Знание – в современном мире не сформировано, а после того как Плутон лишили статуса планеты, наверное, сформировано уже не будет. Географическое Знание, как уже отмечалось, включает в себя следующие научные дисциплины: географию (в том числе физическую, являющуюся точкой сборки всего Знания в целостность, описательную, историческую, экономическую), геологию (в таких аспектах, как строение Земли, полезные ископаемые, геохимия, геофизика, экономическая геология), метеорологию (в том числе климат, погодные явления, природные зоны, стихийные бедствия, палеоклиматология), астрономию (координаты, координатные системы, общая астрономия, планеты и спутники, звезды, звездное небо, навигация и навигационные приборы), экономику (политэкономию, геоэкономику, глобализацию, мировые рынки, мировую торговлю, мировые валюты и их взаимодействие, биржу и биржевые процессы, мировой фондовой рынок и инструменты работы с ним), политику (международное право, международные отношения, геополитику).