Танец с драконами. Книга 1. Грезы и пыль. (Другой перевод) - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 60

Читать по человеческим лицам Давос выучился задолго до того, как мейстер Пилос научил его читать слова на бумаге. Мертвый он этим Фреям куда милей, чем живой.

В бледно-голубых глазах Вимана Мандерли он тоже не находил привета. На мягком троне его милости могли бы усесться три человека средней упитанности, но Мандерли из него выпирал. Руки он не отнимал от подлокотников, будто и поднять их не мог. «Боги милостивые, да он наполовину мертвец!» — подумал Давос, глянув на серое, обрюзгшее лицо лорда.

Королям и покойникам всегда сопутствует свита, гласит пословица. С Мандерли так и было. По левую руку от него помещался мейстер, почти не уступающий толщиной лорду, розовощекий, с пухлыми губами и копной золотых кудрей. Сир Марлон занял почетное место по правую руку. На мягком стульчике у ног лорда сидела розовая дородная леди, за спиной стояли две девушки, по виду сестры. У обеих были длинные косы: у старшей каштановая, у младшей, от силы пятнадцати лет — крашеная, ярко-зеленая.

Никто не потрудился представить этих дам Давосу.

— Вы находитесь перед лицом Вимана Мандерли, — заговорил мейстер, — лорда Белой Гавани и Хранителя Белого Ножа, Щита Веры, Покровителя Неимущих, лорда-маршала Мандера, рыцаря ордена Зеленой Руки. Вассалы и просители в Водном Чертоге преклоняют колено.

Луковый Рыцарь не замедлил бы это сделать, но королевский десница? Это значило бы поставить своего короля ниже этого жирного лорда.

— Я не проситель, и у меня тоже есть титулы. Лорд Дождливого леса, адмирал Узкого моря, десница короля.

— Адмирал без кораблей, — закатила глаза толстуха на стульчике, — десница без пальцев на службе у короля без трона. Угадайте, кто такой?

— Это вестник, дочь моя, — сказал лорд Виман. — Луковица, не сулящая нам ничего доброго. Станнису не понравился ответ, который принес ему ворон, вот он и прислал сюда своего… контрабандиста. — Лорд еще больше прищурил утонувшие в жиру глазки. — Ты ведь уже бывал в нашем городе, верно? Таскал деньги из наших карманов и еду со стола. Любопытно было бы знать, сколько я из-за тебя потерял.

«Меньше, чем стоила одна твоя трапеза».

— За контрабанду я расплатился в Штормовом Пределе, милорд. — Давос, сняв перчатку, предъявил укороченные пальцы на левой руке.

— Четыре кончика пальцев за целую воровскую жизнь? — опять пропищала толстуха. — Дешево отделались, Луковый Рыцарь.

Давос не отрицал этого.

— Я хотел бы поговорить с милордом наедине.

Милорд был другого мнения.

— Мне нечего скрывать от родных и друзей, преданных мне лордов и рыцарей.

— Меня могут услышать враги моего короля… и ваши.

— Враги Станниса в этом чертоге, возможно, найдутся. Моих здесь нет.

— Даже тех, что убили вашего сына? Все Фреи, которых я вижу здесь, были на Красной Свадьбе.

Один из Фреев, длинный худощавый рыцарь с тонкими, как мирийский стилет, усиками, вышел вперед.

— Красную Свадьбу учинил Молодой Волк. На наших глазах он обернулся зверем и разорвал горло моему кузену Динь-Дону, безобидному дурачку. Он убил бы и моего лорда-отца, если б не вмешался сир Вендел.

— Вендел всегда был храбрым мальчиком, — сморгнул слезы лорд Виман. — Я не удивлен, что он погиб как герой.

У Давоса дух захватило от столь беззастенчивой лжи.

— Вы утверждаете, что Вендела Мандерли убил Робб Старк?!

— И его, и многих других, в том числе моего сына Титоса с моим зятем. Все северяне начали оборачиваться волками вслед за своим королем. Все они мечены клеймом зверя. Всем известно, что укушенный варгом сам становится варгом. Мне и моим братьям оставалось только убить их, пока они сами нас не прикончили.

Фрей усмехался, рассказывая об этом. Давосу очень хотелось отрезать ему губы ножом.

— Могу я узнать ваше имя, сир?

— Сир Джаред из дома Фреев.

— Джаред из дома Фреев, вы лжец.

Джареда это лишь позабавило.

— Некоторые люди плачут, когда режут лук, но со мной такого никогда не случалось. — Меч с шорохом вышел из его кожаных ножен. — Защищайтесь, сир, если вы вправду рыцарь.

— Я не допущу кровопролития в Водном Чертоге, — выпучил заплывшие глазки лорд Виман. — Верните сталь в ножны, сир Джаред, не то мне придется попросить вас уйти.

Фрей спрятал меч.

— Под этим кровом слово милорда — закон, но я посчитаюсь с Луковым Рыцарем еще до его отъезда.

— Кровь, вот чего хочет эта злобная луковица! — взвыла толстуха. — Видите, как он сеет смуту? Молю вас, милорд, отослать его прочь. Он хочет пролить кровь ваших людей, ваших отважных сынов. Отошлите его. Королева, услышав, что вы принимали этого изменника у себя, может усомниться в вашей преданности короне. Она может…

— До этого не дойдет, дочь моя. У Железного Трона не будет причины в нас сомневаться.

Давосу не понравились эти слова — но не для того он проделал весь этот путь, чтобы держать язык за зубами.

— На Железном Троне сидит маленький узурпатор. Я не изменник, а десница Станниса Баратеона, единственного законного короля.

Толстый мейстер откашлялся.

— Станнис Баратеон был братом покойного короля Роберта, да рассудит его Отец по справедливости. Томмен — сын Роберта. Закон о престолонаследии не допускает сомнений: сын предшествует брату.

— Мейстер Теомор говорит верно, — изрек лорд Виман. — Он знаток таких дел и всегда подавал мне добрый совет.

— Законный сын в самом деле предшествует брату, — подтвердил Давос, — но Томмен — такой же бастард, каким был его покойный брат Джоффри. Оба они, в нарушение всех законов божеских и человеческих, зачаты Цареубийцей.

— Его устами говорит измена, милорд, — подал голос другой Фрей. — Станнис отсек его воровские пальцы, вам следовало бы отрезать его лживый язык.

— А еще лучше голову, — предложил сир Джаред. — Или позвольте ему сразиться со мной на поле чести, милорд.

— Что Фреи знают о чести? — не замедлил с ответом Давос.

На этот раз вперед подались сразу четверо Фреев, но лорд, вскинув руку, остановил их.

— Повремените, друзья мои. Я выслушаю его, прежде чем… что-то решать.

— Можете вы доказать факт этого кровосмешения, сир? — вопросил мейстер, сложив пухлые руки на животе.

Доказательством мог бы послужить Эдрик Шторм, но Давос отправил его за Узкое море, спасая от костра Мелисандры.

— Станнис Баратеон ручается своим словом в том, что все сказанное мной — правда.

— Слова — это ветер, — заметила девушка с каштановой косой. — Мужчины часто лгут, чтобы добиться желаемого, — это любая служанка знает.

— Слово одного лорда ничего не доказывает, — согласился с ней мейстер. — Станнис Баратеон не первый прибегает ко лжи, желая взойти на трон.

— Измены мы не потерпим, — заявила толстуха, грозя Давосу пухлым пальчиком. — В Белой Гавани живут добрые, законопослушные люди. Если будете по-прежнему вливать яд в наши уши, мой свекор посадит вас в Волчье Логово.

Свекра-то он с какого боку задел?

— Могу ли я иметь честь услышать имя миледи?

За толстуху ответил мейстер.

— Леди Леона — невестка лорда Вимана и жена сира Вилиса, находящегося ныне в плену у Ланнистеров.

Вот оно что… Ее речи продиктованы страхом: если Белая Гавань поддержит Станниса, ее муж поплатится жизнью. Разве может Давос просить лорда Вимана обречь своего сына на смерть? Как бы он сам поступил, будь заложником его Деван?

— Милорд, я молюсь, чтобы с вашим сыном ничего не случилось — как и со всеми, кто живет в Белой Гавани.

— Снова ложь, — фыркнула леди Леона.

Давос счел за лучшее пропустить это мимо ушей.

— Когда Робб Старк поднял оружие против лже-Баратеона Джоффри, Белая Гавань выступила в поход вместе с ним. Лорд Старк пал, но его война не окончена.

— Робб Старк был моим сюзереном, а Станнис мне кто? С какой стати он морочит нам голову? Прежде он на Севере никогда не бывал, насколько я помню. Теперь приплелся точно побитый пес и подставляет свой шлем за милостыней.

— Он пришел, чтобы спасти государство, милорд. Защитить ваши земли от одичалых и Железных Людей.