Приманка для денди - Хейер Джорджетт - Страница 32

— О, умоляю, не надо! Я терпеть не могу миссис Пенкридж! — прошептала она.

— Да, гнусная женщина, но ее невозможно избежать, — отозвался он.

Увидев, как он поднимается, миссис Пенкридж устремилась к нему с кисловатой улыбкой на губах. Мистер Бомарис приветствовал ее, пустив в ход свою вкрадчивую обходительность, остановился, поддавшись вежливости на минуту, а потом, к негодованию Арабеллы, поклонился и отправился в следующий зал.

Глава 15

Выйдя из дома на Сомерсет-Хаус, мистер Бомарис сел в экипаж и направился к гостинице «Красный Лев». То, что он там узнал, пролило яркий свет на поведение Арабеллы. Так как у него были достаточные основания полагать, что он уже давно завоевал сердце Арабеллы, то его нисколько не ранило открытие, когда она предложила ему свою руку, чтобы иметь средства спасти брата от долгов, наоборот, только очень развлекло. Заплатив счет Бертрама за проживание в гостинице и получив назад его часы от домовладельца, он вернулся в свой дом, но на другом экипаже.

То же самое удовольствие, которое он находил в нелепых ситуациях и которое заставило его носить в петлице одуванчик три дня назад, не имея при этом лучшей цели, чем насладиться замешательством своих непутевых друзей и подражателей, заставило его глубоко оценить ситуацию, в которой он теперь оказался. Коротая время по дороге к Маунт-стрит, он спрашивал себя, когда же в сумасбродную голову его возлюбленной придет мысль, что ее желание получить немедленно — вслед за церемонией венчания — большую сумму денег будет выглядеть довольно странно и может причинить ей некоторые неудобства. Он не мог сопротивляться желанию мысленно рисовать эту сцену и все еще тихо смеялся, когда подъехал к дому, и это обстоятельство немало смутило его дворецкого.

— Не пошлете ли вы в конюшню за моим тильбюри, Броу? — сказал мистер Бомарис. — И передайте Пейнсвику… А, вы здесь, не так ли? — добавил он, пока его камердинер спускался по лестнице. — Я больше ничего не хочу слышать о пропавших рубашках, поскольку об этом скучнейшем предмете, судя по выражению вашего лица, вы приготовились разглагольствовать, но вот что прошу мне ответить! Где письмо, которое я передал вам, чтобы отправить в «Красный Лев» мистеру Энсти, и почему вы до сих пор не сказали, что оно не было доставлено?

— Вы, может быть, вспомните, сэр, — укоризненно сказал Пейнсвик, — что я упомянул, пока вы сидели за завтраком, о деле, которое считал своей обязанностью довести до вашего сведения. На что вы, сэр, ответили: «Не сейчас».

— Я так ответил? Я не догадывался, что вас так легко можно заставить замолчать. Где письмо?

— Я положил его под стопку писем, которая ожидала вас на этом столе, — ответил Пейнсвик, безмятежно снимая с себя дальнейшую ответственность.

— В таком случае оно в библиотеке. Спасибо, это все.

Улисс, который растянулся на полу в библиотеке, наслаждаясь безмятежным сном, проснулся, когда вошел мистер Бомарис, зевнул, поднялся, встряхнулся, несколько раз чихнул, потянулся и своими ушами торчком и виляющим хвостом показал, что он готов к любому приключению.

— Я рад, что ты принял привычный вид, — сказал мистер Бомарис, просматривая груду корреспонденции, лежащей на столе, и взяв в руки собственное письмо к Бертраму. — Знаешь, ты не должен был разубеждать меня в тот вечер! Только посмотри, что из этого вышло! И все же, кто знает? Я бы не пропустил сегодняшнего разговора с ней и за тысячу фунтов! Я полагаю, ты думаешь, я вел себя отвратительно? Это, безусловно, верно, но будь справедливым и признай, что она заслуживает этого за то, что она такая восхитительная маленькая дурочка!

Улисс завилял хвостом. Он не только отдавал мистеру Бомарису должное, но всем своим видом показывал готовность сопровождать его во всех экспедициях, которые были на уме у хозяина.

— Бесполезно будет предлагать, я думаю, чтобы ты занял место Клейтона? — сказал мистер Бомарис, забираясь в тильбюри.

Клейтон, ухмыляясь, показал, что он согласен взять собачонку на колени, но мистер Бомарис покачал головой.

— Нет, нет, я боюсь, что это ему не понравится. А вы мне не понадобитесь, — сказал он и отъехал, объявив своему настороженному спутнику: — Теперь перед нами стоит задача выследить нечленораздельного друга этого молодого болвана, Феликса Сканторпа. Интересно, нет ли ищейки среди всей твоей мешанины предков?

Он приехал к дому мистера Сканторпа, но ему сообщили, что тот, по-видимому, собирался к Будлю, мистер Бомарис сразу же поехал на Сент-Джеймс-стрит, где и заметил свою добычу. Он натянул вожжи и повелительно крикнул:

— Сканторп!

Мистер Сканторп, естественно, разглядел, кто управляет резвым гнедым, сидя на козлах тильбюри, но так как он совсем не ожидал, что его знает Несравненный, то этот оклик весьма его удивил. У мистера Сканторпа появились некоторые сомнения, и он осторожно сказал:

— Вы меня, сэр?

— Да, вас. Где молодой Тэллант? — Увидев на лице мистера Сканторпа выражение беспокойства, нетерпеливо прибавил: — Ну-ка, не будьте большим дураком, чем вы есть! Уж не полагаете ли вы, что я собираюсь напустить на него судейских?

— Ну, хорошо, он в «Петухе», — неохотно раскрыл тайну мистер Сканторп. — То есть, — поправился он, вдруг вспомнив об инкогнито своего друга, — если вы имеете в виду мистера Энсти.

— У вас есть братья? — спросил мистер Бомарис.

— Нет, — сказал мистер Сканторп, прищурившись. — Единственный ребенок.

— Вы меня утешили. Передайте поздравления вашим родителям!

Мистер Сканторп обдумал эти слова с нахмуренными бровями, но ничего не мог понять. Он уточнил:

— Только один родитель, — сказал он. — Отец умер через три месяца после моего рождения.

— Вполне понятно, — сказал мистер Бомарис. — Я изумлен, что он продержался так долго. Где этот «Петух», про который вы говорите?

— Дело в том… я не уверен, что должен говорить!

— Даю вам слово, что вы сослужите своему непутевому другу очень плохую услугу, если не скажете!

— Ну, это на углу Дюк-Лейн, Тотхиллские поля, — признался мистер Сканторп, капитулируя.

— Боже милостивый! — вымолвил мистер Бомарис и погнал лошадь.

Постоялый двор «Петух», хотя был и небольшим приземистым зданием, оказался более приличным, чем это представлял себе мистер Бомарис. Дюк-Лейн изобиловала отбросами всевозможных сортов, которые остались гнить на дороге, но «Петух» казался в меру чистым и в хорошем состоянии. Он мог даже похвастаться конюхом, который вышел из конюшни, чтобы воззриться на тильбюри. Когда до него дошло, что важная персона, державшая в руках вожжи, остановилась не только для того, чтобы спросить дорогу, но действительно хочет, чтобы он позаботился о лошади и карете, предчувствие огромной щедрости возникло в его сознании, он поспешил заверить своего благородного клиента, что готов посвятить все свое нераздельное внимание его экипажу.

Потом мистер Бомарис вошел в бар постоялого двора, где его появление заставило лодочника, двух грузчиков, метельщика и хозяина прервать разговор на полуслове и уставиться на вошедшего джентльмена в немом вопросе.

— Доброе утро! — сказал мистер Бомарис. — У вас остановился мистер Энсти, я думаю?

Хозяин, оправившись от изумления, шагнул вперед, кланяясь несколько раз.

— Да, ваша светлость! О, да, конечно, ваша светлость! Выгони эту шавку отсюда, Джо! Если ваша светлость соизволит…

— Не делайте этого, Джо! — перебил мистер Бомарис.

— Он ваш? — изумился хозяин.

— Разумеется, мой. Редкий экземпляр: вас удивила бы его родословная. Мистер Энсти здесь?

— Он наверху, в своей комнате, сэр. Все время сидит один, так сказать. Если вашу светлость не затруднит пройти в кабинет, я сбегаю наверх и приведу его, прежде чем кошка вылижет свое ухо.

— Нет, отведите меня к нему, — сказал мистер Бомарис. — Улисс, прекрати гоняться за крысами! У нас нет времени на развлечения! Ко мне!

Улисс, нашедший нашел в углу многообещающую дыру и так пыхтевший там, что ее обитатель теперь побоится вылезти оттуда, по меньшей мере, в течение еще двадцати четырех часов, услышав приказание своего хозяина, с сожалением подчинился и последовал за ним по крутой узкой лестнице. Хозяин постучал в одну из трех дверей, голос разрешил войти, и мистер Бомарис, жестом отпуская своего проводника, шагнул в комнату, захлопнул дверь за собой и жизнерадостно произнес: