Прогулки по крышам - Колесова Наталья Валенидовна - Страница 79

Ах, не в состоянии, значит? Агата развернулась к Байдурову:

– Вы собираетесь меня допрашивать?

– Снимать показания, – въедливо поправил тот.

– Тогда давайте снимайте!

Он покосился на препирающихся гигантов магии.

– Только найдем тихое место.

– Итак, у нас есть девочка, убившая Инквизитора…

– Я бы сформулировал это по-другому… – начал Шрюдер.

– Чушь!

– Как вы сказали, Ловец?

– Чушь! Вы считать-то вообще умеете? – Встав, Келдыш начал демонстративно загибать пальцы. – Охранник. Я. Димитров. Мортимер. Четверо! Вам не кажется, что это как-то многовато сразу – даже для Инквизитора?

– Но погиб он только после того, как… приступил к проведению процедуры с девочкой…

– «После» не значит – «вследствие»! Вы же сами юристы и прекрасно натренированы в словесной казуистике! «Проведение процедуры» – великолепный эвфемизм! Почему бы не сказать прямо – убийство?

– Игорь!

– Подождите, Ловец…

– Или вы предпочитаете термин «казнь»? Единственное преступление охранника и этого парнишки в том, что они встали на пути Инквизитора к магии…

– Послушайте…

– …а единственная вина девочки – в том, что у нее есть эта магия! В чем мы тут разбираемся? Была ли смерть Инквизитора убийством, необходимой самообороной, случайностью? А не в том – почему он это сделал?

– Мы как раз…

– Нет, давайте навешаем все на девчонку – это она спровоцировала великого Слухача на преступление! Давайте запрем ее куда от греха подальше, давайте приставим к ней охрану – а то вдруг то же самое случится и с нами!

– Ловец Келдыш!

– Игорь, выйди! Выйди немедленно!

Игорь медленно, с усилием, отжался ладонями от стола. Прошел мимо молчавшей комиссии. Осторожно прикрыл за собой дверь.

– Игорь…

Он резко обернулся.

– Что?!

Шрюдер успел поставить щит – лишь синим заискрило. Лицо начальника СКМ казалось каменным. Игорь опустил вскинутые руки, засунул их под мышки – от греха подальше. Привалился к стене. Его трясло.

– Прости, Генрих.

Шрюдер постоял и прислонился рядом. Вздохнул.

– Игорь, я рано, слишком рано отозвал тебя из отпуска. Это моя вина.

Игорь поморщился.

– Да не в том дело…

– И в этом тоже. Послушай, СКМ – мое детище. После всего, что… случилось, мне, видимо, придется уйти.

– Тебя снимают?

– Не в этом дело, – сказал Шрюдер в свою очередь. – Знаешь, я тоже испытываю огромное желание свалить все на временное умопомрачение Андрэ, вызванное… э-э-э… неумышленно, конечно, твоей подопечной…

– Знаешь что!..

– Знаю-знаю. Это гораздо легче, чем принять то, что кто-то из твоих давних соратников стал тем… с кем мы всегда боролись. Гораздо легче, чем признать, что у твоего… детища что-то не так. И видимо, давно, давно не так. – Он надавил пальцами на воспаленные глаза.

Игорь мог бы сказать все, что полагается говорить в таких случаях: это не твоя вина, кто же знал, за всеми не уследишь… Промолчал. Шрюдер отнял руки и заметил – более оживленно:

– Между прочим, когда ты добивался кураторства над Мортимер, ты именно такие меры и предлагал: строгий надзор, охрана… Что ты сейчас так возмущаешься?

Игорь еле повел плечом – нечем крыть. Просто нечем. Генрих щурил светлые зоркие глаза.

– Что, Ловец? И каково оно?

Игорь молча смотрел на него.

– Быть приобщенным к воспитанию новой Мортимер? Стоять, так сказать, у истоков? Щекочет нервы, а?

– Ага, – буркнул Игорь. – Щекочет. Прямо хоть вагон «памперсов» заказывай. Ладно, начальник, хватит заниматься психоанализом. Говори, что со мной делать будешь.

– Отпуск по болезни у тебя еще три месяца? Вот и гуляй. Гуляй. К лекарю и психологу ежедневно. Чтобы не было таких вот… – Шрюдер поскреб ногтем оплавившуюся табличку на двери.

– А вы, значит, тем временем… – Игорь широким жестом показал на дверь.

– А мы, значит, тем временем, – Шрюдер повторил его жест, – займемся развалом СКМ.

– Генрих…

– Убирайся, пока я тебя не засудил за покушение на жизнь… пока что главы СКМ. Кстати, Игорь, что-то не припоминаю у тебя такой магии. Где позаимствовал?

Игорь набрал воздуха, Шрюдер поглядел и поспешно замахал на него руками:

– Нет! Молчи, молчи пока! Хватит мне уже головной боли. С этой бы расхлебаться.

– А он красивый, правда?

Они сидели на солнечном подоконнике в палате Славяна. Агата вслед за задумчивой Стефи поглядела на Димитрова. Кажется, трагическая бледность придала ему интересности в глазах подруги.

– Ну… да.

– А ты знаешь, что он на тебя запал? – спросила Стефани неожиданно.

Агата открыла рот. Стефи махнула рукой:

– Ой, да не грузись, он на всех новеньких девчонок клюет! Да и вообще у него никаких шансов! У тебя ведь Игорь есть.

– Ну, в общем, есть… – промямлила Агата. А что тут еще скажешь?

– А Славян нас слышит?

– Не знаю. Говорят, слышит. Только понимает или нет…

Мама Славяна меняла воду в цветах.

– А что, разве он цветы любит?

– Просто ей самой приятно…

Димитрова, оказывается, прекрасно слышала, как они шепчутся. Обернулась с улыбкой:

– Терпеть не может! Вот я и надеюсь, что однажды он разозлится и скажет: «Ты зачем их мне притащила?» Все, девочки, спасибо, что пришли! У нас начинаются банные процедуры. Молодых леди в таких случаях просят удалиться.

Они слезли с подоконника.

– Пока, Славян!

– Мы забежим еще завтра, Славка! До свидания.

Агата задержалась на пороге. Очень хотелось, чтобы Димитров как-нибудь показал, что услышал их: ну там дыхание изменилось, голову повернул, пошевелил рукой…

Все оставалось по-прежнему.

Игорь проводил взглядом всхлипывающую Димитрову – медсестра вела ее, приобняв, говорила что-то утешающее.

– Что случилось?

Дежурный целитель взглянул на него мельком:

– Вы кто, родственник? А, это вы… Мы сказали – им надо готовиться.

– Готовиться?

– Да. Мы собирали консилиум, приглашали врачей… – В голосе дежурного прозвучало отвращение. Целители и врачи обоюдно считали друг друга шарлатанами. Что, впрочем, не мешало им сотрудничать в сложных случаях. – У них тоже нет таких наработок.

– Доноры…

Целитель отмахнулся.

– Доноров даже избыток. Мальчик просто отказывается жить, понимаете? Сам. Совсем вы озверели в своей СКМ!

Возразить было нечего. Игорь повернулся уйти – и спохватился.

– Скажите, а дети его сегодня навещали?

– Дети? – рассеянно спросил целитель. – Да они тут каждый день вертятся.

– А девочка? Такая высокая, худенькая? В очках?

– Агата? Была. Она, наверное, его подружка?

– Она могла слышать ваш разговор с матерью Славяна?

– Разговор? – Целитель подумал. – Да, могла. Точно, слышала. Как раз заглядывала в палату, когда мы говорили. А…

Он увидел спину удалявшегося Ловца. Игорь на ходу вытаскивал сотовый, ругаясь на цеплявшийся карман.

– Лидия? Это Келдыш. Ваша внучка дома? Точно? Боюсь, у нас проблемы…

– У вашей внучки мазохистский склад ума. Не знаю, вы ее такой воспитали или это у нее от природы, но она считает себя ответственной за все, что вокруг нее происходит.

– И вам бы стоило этому поучиться, Ловец! – огрызнулась Лидия. – Ответственности.

Келдыш только глянул на нее и продолжил кружить по комнате.

– Макс, на наше счастье, потихоньку выкарабкивается. А мальчишка гибнет. Что мы с этим можем сделать?

– Игорь, – устало сказал Шрюдер. – Во всех странах тайно или явно проводятся эксперименты с… казненными. Результаты нулевые. У СКМ практически неограниченные ресурсы в лекарствах, специалистах, исследованиях. И все это мы предоставили целителям. Что, ну что еще можно сделать?

«Малый совет», как про себя окрестил его Келдыш, собрался в доме Мортимер. Двери плотно прикрыты, да еще и мадам наложила заклинание бесшумности. Опасались разбудить Агату – если та спала. В ее спальне наверху, во всяком случае, было темно и тихо.