Голос ночной птицы - Маккаммон Роберт Рик - Страница 173

— Мы тут проводим учет с Эдуардом, — сказал Бидвелл. Он был одет в пунцовый костюм с кружевной рубашкой, но на нем не было его любимого роскошного парика. На столе стоял прямоугольный деревянный ящичек примерно девять дюймов на семь. — Я пытался тебя найти. Выходил пройтись?

— Да. Пройтись и подумать.

— Что ж, денек для этого приятный. — Бидвелл сложил руки на столе и взглянул на Мэтью с выражением подлинной заботы. — Ты как, в порядке?

— Да. Или… скоро буду.

— Это хорошо. Ты человек молодой, сильный и выносливый. И, должен сказать, один из самых крепких людей, каких мне приходилось видеть. Как твои раны?

— Ребра еще болят, но это терпимо. Рука… боюсь, кончилась. Доктор Шилдс говорит, что еще может вернуться чувствительность, но исход неясен. — Мэтью пожал одним плечом. — Он говорит, что знает в Новом Йорке доктора, который творит чудеса с помощью новых методов хирургии, так что… как знать?

— Да, я слышал, что доктора Нового Йорка довольно… гм… радикальные. И цены у них тоже радикальные. А как рана на голове?

Мэтью тронул свежую повязку, которую наложил утром доктор Шилдс. В процессе манипуляций доктор был возмущен индейским способом лечения с помощью табачных листьев и отваров трав, но и заинтригован положительной динамикой.

— Шрам, к несчастью, будет предметом разговоров всю мою оставшуюся жизнь.

— Может быть. — Бидвелл откинулся на спинку кресла. — Зато женщины так любят лихие шрамы! И смею сказать, что внукам он тоже понравится.

При этой лести Мэтью счел нужным осторожно улыбнуться.

— Вы смотрите вперед на больше лет, чем я рассчитываю потратить.

— Кстати о грядущих годах, — сказал Уинстон. — Каковы ваши ближайшие планы?

— Я о них пока еще не подумал, — вынужден был признать Мэтью. — Кроме как о возвращении в Чарльз-Таун. Магистрат назвал мне имя своего коллеги в Манхэттене и сказал, что я найду у него место, но… честно говоря, я пока не решил.

Бидвелл кивнул:

— Это можно понять, слишком о многом пришлось тебе думать. Скажи, ты одобряешь место, которое я выбрал для могилы Айзека?

— Да, сэр. Честно говоря, я прямо сейчас оттуда. Очень красивое, тенистое место.

— Хорошо. Ты думаешь, он не имел бы ничего против того, что он будет… гм… лежать отдельно от прочих на кладбище?

— Совершенно ничего. Он всегда любил уединение.

— Когда-нибудь, когда придет время, я распоряжусь обнести могилу изгородью и поставить подходящий памятник за ту службу, которую он сослужил Фаунт-Роялу.

Мэтью опешил.

— Постойте, — сказал он. — То есть… вы здесь остаетесь?

— Уинстон вернется в Англию, работать в тамошних офисах, а я буду ездить туда и обратно согласно требованиям ситуации, но я собираюсь возродить Фаунт-Роял и сделать его таким же великим — нет, вдвое против того, — каким я хотел его видеть.

— Но… но город мертв! Здесь и двадцати человек не наберется!

— Двадцать горожан! — Бидвелл хлопнул кулаком по столу, и глаза его сияли возвращенной целью. — Значит, город не умер!

— Может быть, фактически и нет, но мне кажется…

— Если фактически, то и никак не умер! — перебил Бидвелл, демонстрируя что-то от своей прежней бесцеремонности. Тут же сам себя на этом поймал и немедленно постарался загасить огоньки от трения. — То есть я хочу сказать, что не брошу Фаунт-Роял. Потому что вбухал сюда кучу денег, и особенно потому, что так же горячо верю: верфь и порт на крайнем юге не просто выгодны, а жизненно необходимы для будущего этих колоний.

— Как же вы тогда будете возвращать городу жизнь?

— Так же, как начинал. Повешу объявления в Чарльз-Тауне и других городах на побережье. И в Лондоне. И при этом придется торопиться, иначе я наткнусь на конкуренцию в собственной семье!

— Конкуренцию? Какую? — спросил Мэтью.

— От моей младшей сестры! Которая всю дорогу болела, и я для нее лекарства покупал! — мрачно сказал Бидвелл. — Когда мы с Уинстоном поехали в Чарльз-Таун искать уехавших актеров, мы заглянули на склад в гавани. И там увидели груз, который эти собаки от меня скрыли! К счастью, мистер Уинстон сумел убедить сторожа открыть одну дверь — и можете себе представить, как я чуть не рухнул на пол, увидев контейнеры с моей фамилией! В общем, мы еще добыли пачку писем… — Бидвелл скроил такую гримасу, будто его тошнило. — Эдуард, расскажите ему сами! Мне даже думать об этом противно!

— Сестра мистера Бидвелла вышла за земельного спекулянта, — объяснил Уинстон. — В написанном ею письме она упоминает, что он приобрел приличный кусок территории между этим местом и Флоридой и надеется построить собственный портовый город.

— Не может быть! — сказал Мэтью.

— Еще как может, будь оно проклято! — Бидвелл начал было стучать кулаком по столу, но решил, что это не годится для его нового, просвещенного состояния. — Конечно, ничего у нее не выйдет. По сравнению с тамошними болотами наше — ухоженный парк. И не думаете же вы, что испанцы будут сидеть тихо и смотреть, как этот недомерок и молокосос, земельный спекулянт, угрожает их территории? Ну уж нет! У этого типа нет коммерческого чутья! Я говорил Саванне, когда она за него выходила, что ей каждая жемчужина на платье обойдется в слезу! — Бидвелл ткнул в воздух пальцем как рапирой. — Помяните мое слово, она еще пожалеет о той глупости, в которую сейчас лезет!

— Гм… принести вам чего-нибудь выпить? — спросил Уинстон. — Чтобы нервы успокоить? — А Мэтью он доверительно сказал: — Сестра мистера Бидвелла не знает неудач. То есть в том, чтобы настраивать людей против себя.

— Нет, не надо! — ответил ему Бидвелл. — Все в порядке. Сейчас, только продышусь. Ф-фух, сердце скачет как дикий конь! — Бидвелл минуту медленно и глубоко дышал, и постепенно красные пятна сошли с его щек. — Смысл моих вопросов, Мэтью, в том, чтобы предложить тебе место в моей компании.

Мэтью не ответил. Честно говоря, он был слишком потрясен.

— Место с немалой ответственностью, — продолжал Бидвелл. — Мне нужен умелый и надежный человек в Чарльз-Тауне. Такой, который может обеспечить поставку грузов и проследить, чтобы те грязные трюки, которые против меня пускались в ход, больше не повторились. Э… гм… частный следователь, можно было бы сказать. Интересно тебе такое предложение?

Мэтью не сразу обрел голос.

— Я ценю ваше предложение, сэр. Я вам за него благодарен. Но если говорить совершенно честно, в конце концов мы с вами сцепимся, а от такой драки земля свихнется с оси. Поэтому я вынужден отказаться, поскольку мне претит мысль быть виной гибели рода человеческого.

— А, вот как. Что ж, хорошо сказано. — Видно было, что Бидвелл испытал сильнейшее облегчение. — Я чувствовал себя обязанным предложить вам будущее, молодой человек, поскольку мои действия — и моя глупость — подвергли такому риску ваше настоящее.

— У меня есть будущее, — твердо ответил Мэтью. — В Новом Йорке. И я вам благодарен, что вы помогли мне прийти к этому выводу.

— Так, с этим все! — Бидвелл глубоко вздохнул. — Я хотел вам кое-что показать. — Он подвинул ящичек к Мэтью. — Мы обыскали дом этого мерзавца, как вы и предлагали, и нашли все, что вы говорили. Это устройство с пятью лезвиями еще было все в засохшей крови. И нашли книгу про Древний Египет. А эта коробка была на дне сундука. Откройте, если вам не трудно.

Мэтью наклонился вперед и поднял крышку, откинувшуюся на хорошо смазанных петлях.

Там лежали три угольных карандаша, дощечка для письма, резиновый ластик и…

— Это он нашел в источнике, — сказал Бидвелл.

Да, конечно. Сапфировая брошь и рубиновое кольцо, золотое распятие на цепочке, семь золотых дублонов, три серебряные монетки и мешочек черного бархата.

— Содержимое мешочка вас заинтересует, — пообещал Бидвелл.

Мэтью взял мешочек и высыпал его содержимое на стол. Свет, струившийся из окна, внезапно окрасил комнату отблесками четырех темно-зеленых изумрудов, двух лиловых аметистов, двух жемчужин и куска янтаря. Драгоценности были необработанными и еще ждали огранки профессионала, но даже так было ясно, что они превосходного качества. Мэтью предположил, что их захватили в море на судах, плавающих между тропическими шахтами и местами сбыта.