Не говори «прощай»! - О'Нил Кэтрин - Страница 19

— Приведите себя в порядок.

Китти пристыженно оглядела себя — бедра были измазаны кровью. Вспыхнув, она взяла платок, а граф как ни в чем не бывало пошел к выходу. Через мгновение хлопнула дверь, и Китти осталась наедине со своей душевной болью.

«Боже, что я наделала!» — хотелось воскликнуть ей вслед за Авели.

7

К счастью, ни тети, ни дяди дома не было. Китти бросилась в ванную, сорвала с себя одежду, забралась в горячую воду и принялась яростно скрести себя мочалкой, как будто старалась стереть самую память о прикосновениях Авели. Подумать только, отдаться человеку, для которого она значит не больше шлюхи, стоящей пару фунтов! Но как ни ругала себя Китти, как ни оттирала кожу мочалкой, ее тело помнило томительно-сладостные прикосновения его рук, в ушах звучал его чарующий голос… Господи, до чего она докатилась! Кляня себя на чем свет стоит, молодая женщина продолжала тереть себя мочалкой и остановилась только тогда, когда кожа начала саднить.

После ванны первым желанием Китти было запереться у себя в комнате, чтобы никого не видеть, но она, собрав волю в кулак, поспешила на Керзон-стрит повидать сэра Гарольда. Ей стоило немалого труда заставить себя это сделать. Она боялась, что не сможет больше смотреть в глаза Чарльзу.

— Слава богу, ты в порядке! — увидев ее, воскликнул он. — Я всю обратную дорогу проклинал себя за то, что оставил тебя с этим мерзавцем Авели. Глаза Китти наполнились слезами боли и стыда. Она зря так быстро пришла к Флемингам. Надо было дать себе время опомниться, разобраться в своих чувствах. Она смущенно потупилась и вдруг поняла, что надо делать.

Едва Чарльз закрыл за ней дверь, она взяла обе его руки в свои и сказала:

— Милый, ты всегда относился ко мне с добротой и пониманием. Пойми меня и теперь: я не могу стать твоей женой… Ради твоего же блага.

— Что ты говоришь? Я ничего не понимаю! — воскликнул ошеломленный Чарльз. — Что случилось? Я чем-то перед тобой провинился? Ты сердишься потому, что я против твоих полетов? Это все потому, дорогая, что я слишком тебя люблю!

— Поверь, дело не в тебе! — поспешно добавила Китти.

— Тогда в ком? В негодяе Авели? — уже с подозрением спросил Чарльз и нахмурился: — Он позволил себе что-то лишнее? Если да, то, клянусь богом, я его убью!

— Нет, он тут совершенно ни при чем. Я не могу объяснить, прости. Просто поверь, что иначе нельзя.

— Родная, что бы ни встало между нами, мы можем все исправить, только позволь мне помочь тебе. Ты стала для меня всем, я не смогу без тебя жить!

— Ты не понимаешь, дело во мне самой. Со мной что-то случилось, события последних месяцев совершенно выбили меня из колеи.

— Каким образом, милая? — спросил вошедший в гостиную сэр Гарольд, который услышал последнюю фразу девушки.

— Папа, она хочет разорвать помолвку! — не давая ей ответить, вскричал Чарльз. — Поговори с ней, убеди ее этого не делать!

Молодая женщина посмотрела на сэра Гарольда полными слез глазами.

— Сынок, дай мне поговорить с Китти наедине, — решительно распорядился старший Флеминг и повернулся к несостоявшейся невестке: — Пойдем в кабинет, дорогая.

— Пожалуйста, Китти, не руби сплеча, — умоляюще глядя на девушку, попросил отвергнутый жених. — Обдумай все хорошенько, прежде чем принимать окончательное решение.

Пройдя за сэром Гарольдом в кабинет, Китти почувствовала, что уже несколько слезинок все-таки скатились по щекам, хотя она изо всех сил старалась их удержать. Она поспешно смахнула их рукой.

— Ну вот, милая, теперь расскажи, в чем дело, — мягко произнес старший Флеминг.

— Я и сама не знаю, — ответила она и, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась. — С тех пор, как Авели вторгся в мою жизнь, все пошло вкривь и вкось, я не могу сосредоточиться на делах, мне даже иногда кажется, что я схожу с ума… — добавила она сквозь рыдания.

— С чего ты это взяла? — пристально глядя на нее, спросил сэр Гарольд.

— У меня появилась одна бредовая идея… Даже не знаю, стоит ли об этом рассказывать…

— Ты ведь знаешь, что можешь мне полностью доверять.

— Я вам доверяю, но зачем же бередить старые раны. Нет, пожалуй, лучше обо всем поскорее забыть.

— Нет, ты должна всем делиться со мной, — твердо возразил сэр Гарольд. — В конце концов, мы делаем одно дело, и то, что тебя гнетет, может повлиять на исход нашей борьбы. Я же вижу, — добавил он уже мягче, — что в последнее время тебя что-то мучает. Расскажи мне, что случилось, облегчи душу.

— Вы, наверное, и впрямь сочтете меня сумасшедшей, — покачала она головой. — Теперь-то я понимаю, какая безумная идея пришла мне в голову, но вначале она показалась мне вполне здравой: он справился с собаками, потом этот удар в плечо, другие странные совпадения…

— Я ничего не понимаю, милая, расскажи все по порядку.

Китти помолчала, собираясь с духом, и выпалила:

— Я думала, что Авели — это наш Кэмерон.

Кровь отхлынула от лица сэра Гарольда.

— Кэмерон мертв, — глухо ответил он.

— Да, к несчастью, — согласилась Китти. — Господи, и как только эта ужасная мысль пришла мне в голову! Я чувствую себя полной дурой.

— Ты сообщила Авели о своем подозрении? — не глядя на нее, негромко спросил Флеминг.

— К сожалению, я совершила такую глупость.

— И как он отреагировал?

Китти вспыхнула, вспомнив ужасные слова графа о ней самой, о ее отце, Англии и англичанах, и ответила:

— Он только что открыто не назвал меня сумасшедшей.

— Не знаю, что и сказать, дитя мое.

— Этот Авели ужасный тип, — продолжала Китти, — и больше всего меня угнетает, что я… — она замолчала, не в силах раскрыть свою последнюю, самую унизительную тайну, признаться, что влюбилась в человека, которого должна презирать, и к тому же умудрилась стать посмешищем в его глазах.

Сэр Гарольд отечески погладил ее по голове и участливо сказал:

— Мне кажется, напряжение последних недель подействовало на тебя сильнее, чем мы с Чарльзом предполагали. Отправляйся поскорее домой, отдохни и постарайся выкинуть эту историю из головы.

На следующий день Китти спала допоздна, а когда наконец встала, то почувствовала себя совершенно разбитой. Как ни старалась она по совету старшего Флеминга отдохнуть, отвлечься, ее снедало беспокойство и мучили угрызения совести. Досуг располагает к размышлениям, воспоминаниям, и девушка, мысленно возвращаясь в ангар на летном поле, снова и снова переживала свое унижение.

Подумать только, она сама отдалась Авели. Да что там, она просто умоляла его об этом!

Китти почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она наскоро оделась и побежала по лестнице вниз: прочь, прочь из дому — посмотреть на голубое небо, вдохнуть свежий воздух, чтобы успокоиться и привести в порядок мысли. Однако ее намерению не суждено было осуществиться: когда она открыла дверь, перед ней стоял курьер, собиравшийся позвонить в дверной колокольчик.

— Ой, вы меня напугали, мисс! — воскликнул он и протянул ей конверт. — Послание для мисс Фонтэйн, распишитесь, пожалуйста!

Расписавшись в квитанции на доставку, Китти взяла конверт и закрыла дверь. В прихожей никого не было, поэтому девушка торопливо разорвала конверт и обнаружила два небольших листка; первый оказался короткой запиской от руки:

«Профессиональная этика требует познакомить вас с одним любопытным документом, хотя он вряд ли будет вам полезен — задача слишком трудна, боюсь, она вам не по зубам».

Почерк твердый, четкий; нет ни подписи, ни каких-либо других деталей, указывающих на автора, но записку, несомненно, послал Авели, больше некому. Вот только зачем ему это понадобилось?

Китти развернула второй листок и с удивлением обнаружила, что это копия письма главного инспектора Уортингтона из Скотленд-Ярда на имя главного прокурора уголовного суда Олд-Бейли: