Предательство - Макинтош Фиона - Страница 78

О внешности Орлака было сказано немного — «юноша был хорош собой». Странно, но Элисса почему-то этому верила. Также Нанак писал, что «нрава он был злобного», и приводил тому весьма убедительные доказательства. Юношу переполняли негодование и горечь, хотя никаких явных причин для этого не было.

Элисса вспомнила, насколько краток был Нанак, подводя итог событиям, которые привели к падению Орлака. Также, не вдаваясь в подробности, он сообщил, что «весь Голдстоун был потрясён», когда юноша бросил вызов Мастерам, узнав об их намерении Связать его. Затем следовало подробное, полное скорби описание разрушения великого Престола Учёности. Сила Орлака была действительно велика: в несколько мгновений цветущий город превратился в руины. Уничтожив «в порыве гнева» более двух тысяч человек, Орлак скрылся в городских подземельях, которые по какой-то причине уцелели, и провёл там много дней.

Не все Мастера погибли. Выжившие призвали родителей юноши и узнали, что Орлак — приёмыш, проданный им Мусорщиками. Вот когда Нанак в первый и единственный раз упомянул, что отца юноши звали Меркудом. Имя матери он указать забыл, а может быть, не счёл нужным. Первая книга заканчивалась на том, что Мастера велели Меркуду узнать правду о рождении приёмного сына.

Элисса потёрла глаза. Как хочется спать… а вторая книга лежала на столе, и она ещё не прочитала ни строчки.

Страшные сказки редко бывают длинными. Для того, чтобы пересказывать их, не надо быть ни искусным писцом, ни тем более Мастером, сведущим в Искусстве Силы. Они передаются изустно, от родителей к детям, и подробности то прирастают к ним, то исчезают. Но здесь все иначе. Нет, это не сказка и не предание. Это рассказ о том, что произошло на самом деле, несколько сотен лет назад. Тогда Академия была настоящим Престолом Знаний, а Голдстоун — процветающим городом. Не исключено, что сам Нанак и спрятал свои рукописи. Но почему? Чего или кого он боялся? Может быть, самого Орлака?

Что же касается старого Меркуда… Что ему нужно от Торкина, кроме дара, которым он обладает? Интересно знать, какие замыслы вынашивает этот старик. Чего он хочет? Ах да, конечно. Ведь его приёмный сын тоже был Чувствующим. Но всё пошло прахом. Орлак Связан…

Так вот зачем Меркуд сотни лет ходит по земле.

Может быть, он хочет использовать мощь Тора, чтобы освободить Орлака? Элисса поёрзала в кресле, почти не замечая, что её мысли ходят по кругу… вернее, по спирали, уводящей в глубины сна.

Ей снилась серебристая волчица, приглашавшая её в лес.

«Прости, что побеспокоил тебя в столь поздний час, любовь моя».

В голосе Меркуда Соррель услышала напряжение.

«С тобой всё в порядке, Меркуд?»

«Просто устал».

Похоже, так оно и было. Соррель почувствовала, что раздражение исчезает.

«Дело близится к завершению, дорогой?»

«Знаешь… я чувствую, что осталось совсем немного. Тор и Элисса скоро встретятся. Не представляю, что будет потом, но что бы ни случилось, ты должна оставаться рядом с Элиссой и следовать за ней».

«А ты, любовь моя?»

«О, я подожду. Ты будешь моими глазами, а я буду ждать от тебя новостей».

Его было невозможно слушать без содрогания.

«Меркуд, прошло столько времени. Я увижу тебя… когда-нибудь?»

«Не могу сказать, Соррель. Но я тебя очень люблю. И тоже надеюсь, что снова увижу твою очаровательную улыбку».

Судя по его тону, надежда была очень слабой.

«Празднества начнутся через два дня».

«Имей в виду, в Карембош может приехать Гот».

«Что?!» — казалось, невидимая нить, натянутая между ними, тревожно зазвенела.

«Не бойся. Кто предупреждён, тот вооружён. Прими необходимые меры предосторожности. Но не показывай девочке, что боишься. Она должна сама принять решение, а угроза со стороны Гота — даже призрак этой угрозы — может повлиять на её выбор. Я не представляю, куда всё это ведёт. Теперь нам остаётся только доверять этим детям и надеяться, что они не совершат ошибки».

«Но, Меркуд… они же ничего не знают. Они не знают, кто такой Тор. А какова роль Элиссы, не знаем даже мы».

«Совершенно верно. И это ещё один повод доверять им и силам, которые их направляют. Мы должны это сделать, Соррель. Просто должны. У меня больше нет ни замыслов, ни идей… Теперь все в руках Тора. Он должен показать, кто он такой, на что способен и почему его сюда прислали». «А если он — не Тот Самый?» «Он — Тот Самый. И помни. Я предупредил». И Меркуд прервал связь.

На следующее утро Ксантия проснулась рано и уделила немало времени своему туалету. Впрочем, Элисса её явно опередила. Девушка с раздражением отметила, что постель её соперницы не заправлена и уже остыла. Ох, да она вообще не ложилась!

За завтраком Элисса не появилась… ладно, это в порядке вещей. К тому времени Ксантия могла думать лишь о новой встрече с молодым лекарем. Сегодня ей придётся уступить настояниям Старейшины Айрис и представить ему Элиссу. Что ж, это будет даже забавно — показать ей красавца, который всех так очаровал.

Как обычно, Ксантия покидала трапезную в одиночестве. Послушницы сбивались стайками и щебетали, но она не участвовала в их разговорах. Сейчас это было очень кстати: Ксантии хотелось побыть наедине со своими мыслями. Она уже представляла себе во всех подробностях, как покинет стены Академии и отправится куда-нибудь с Торкином Гинтом. Но решится ли он на такой шаг? И всему виной этот проклятый камушек, это клеймо Неприкосновенной! Оно поднимает её на такую высоту, что даже придворный лекарь ей не ровня. Но какая разница, полюбит её Тор или нет? Довольно и того, что он будет рядом.

Тут Ксантия увидела Старейшину Айрис. Она хотела притвориться, что не заметила старушку, но уловка не удалась.

— Доброе утро, Ксантия.

— Старейшина Айрис… — девушка почтительно поклонилась, как того требовали правила Академии. — Надеюсь, что вы хорошо спали?

— Как сурок. А ты?

— Благодарю вас, прекрасно, — Ксантия отметила, что Старейшина чуть приподняла брови, но решила не придавать этому значения.

— Я слышала, что вчера ты показала нашему уважаемому гостю учебные залы, и он остался очень доволен. А что ты наметила на сегодня, дитя?

Такое обращение было трудно пропустить мимо ушей. Ксантия почувствовала, что закипает, но сдержалась и сохранила вид смирения.

— С вашего разрешения, Старейшина Айрис… я хочу отвести почтенного Гинта в архив.

— Прекрасная мысль, Ксантия. Я уверена, что вам с Эяиссой удастся его увлечь.

И снова вежливость, окрашенная иронией. Однако и на этот раз девушка не подала виду, что раздражена.

— …А позже — опять-таки, с вашего разрешения — я хотела бы взять одну из повозок и показать почтенному лекарю Илдагарт.

— Я об этом подумаю. Но узнай, свободен ли Саксен после полудня, и сможет ли он отвезти нашего гостя в город.

— Уже бегу, — сладким голоском пропела Ксантия. Кажется, ей удалось скрыть усмешку.

Саксен складывал дрова в две корзины, навьюченные на Кетая. Последние дни заметно похолодало, и здание Академии пора было протапливать. Окликнув немого, Ксантия повторяла свой вопрос до тех пор, пока не убедилась, что его молчаливый кивок в самом деле означает готовность выполнить её просьбу. Об остальном можно было не беспокоиться. Два старых осла — двуногий и четвероногий — столько раз проделали путь до Илдагарта и обратно, что смогут найти дорогу даже вслепую.

— Вот и славно, — произнесла Ксантия. Кажется, все снова встало на свои места.

Теперь Старейшина Айрис непременно разрешит ей… Ох! Покинуть Академию и провести несколько часов с Тором, не опасаясь бдительного взгляда Старейшин! О большем она и мечтать не могла… пока.

Дожидаясь её, лекарь стоял в зале, под аркой, и болтал с младшими послушницами. Вернее, болтал в основном он, а девочки только хихикали, как это свойственно глупышкам в их возрасте. Ксантия почувствовала укол ревности. Она заметила, как Тор широко улыбнулся, что-то шепнул, и вся стайка восторженно завизжала. Похоже, он всё-таки заметил Ксантию, потому что учтиво поклонился всем сразу, потом быстро обернулся и изобразил удивление. Ксантия заставила себя улыбнуться.