Месть - Макинтош Фиона - Страница 56

– Значит, ты наша последняя надежда. К парню никого не пускают. Мне даже не позволили поговорить с ним. Но ему плевать. Месть ослепила его. Может, он еще не дорос до того, чтобы понять, что мстить можно по-разному.

Тор кивнул.

– Я пойду на главную площадь. Пора взглянуть на эту Деву.

– Я тоже скоро приду. Нужно кое-что закончить. Завтра утром мы должны выйти в море. Можешь вернуться со мной в Карадун.

– Спасибо. Мне еще нужно найти своего сокола.

Тор направился назад к центру города, к амфитеатру. На душе стало легче. Его способностей достаточно, чтобы справиться с этой Девой, как бы сложно ни были устроены ее врата. Но он по-прежнему не представлял, как найти Клута. Без помощи Сильвен, которая могла бы открыть для него двери, эта задача представлялась весьма непростой. Найти птицу, которая больше не может установить с ним связь разумов. Море вокруг Кипреса усеяно множеством крошечных островков, и Клут может оказаться на любом из них.

Странное молчание Клута наводило на размышления. Тор не сомневался: если бы его друг умер, он бы это почувствовал. Но он не чувствовал ничего. Только пустота. Неужели опять архалит – волшебный зеленый камушек, который не позволял ему дотянуться до Элиссы через разделяющее их расстояние? Нет, так продолжалось лишь до тех пор, пока они были далеко друг от друга. Когда же Тор прибыл в Академию, Элисса даже слышала его мысленный зов, хотя и сильно приглушенный.

Теперь он узнал бы действие архалита и справился с этой преградой без особых усилий. Все дело в том, что преграды не было. Тор никогда не сталкивался ни с чем подобным. На всякий случай он постоянно держал свой разум открытым. Возможно, Клут тоже отчаянно пытается докричаться до своего друга. Говорят, если хорошо прислушиваться, когда-нибудь услышишь...

Внезапно Тора охватила печаль. Положение дел не сулило ничего хорошего. Клут потерялся, Локки предстоит встретиться лицом к лицу со смертью, Найрия умерла... и в довершение всех бед он поссорился с королевой Сильвен. Его мысли невольно обратились к Элиссе. Самая страшная потеря в его жизни... Нет, хватит себя жалеть, хватит лелеять чувство вины. Надо собираться с силами и что-то делать.

Кажется, Лисе говорила, что его дети уже в пути? Значит, Ярго их нашла. Тору было достаточно вспомнить о детях, чтобы надежда снова ожила в нем. Он шагал по прелестным улочкам Кипреса и думал о сыне и дочери – роскошь, которой он не позволял себе с тех пор, как Соррель покинула Сердце Лесов с бесценным грузом, который он доверил ей.

Его дети уже встретили свое пятое лето. Тор попытался представить, какими они стали. Он вспомнил темные волосы новорожденного Гидеона. Наверно, малыш уже похож на него самого... а Лаурин – на свою мать. Правда, девочка родилась лысой, так что не исключено, что он ошибается.

Женщина, которая шла навстречу, улыбнулась, и Тор понял, что улыбается сам, вспоминая эту крошечную лысую головку. Его дети скоро будут здесь... Эта мысль придала ему решимости. Надо как можно скорее отыскать Клута и возвращаться в Таллинор. Скорее всего, Соррель с детьми вернется именно в Сердце Лесов – более безопасного места не найти. Будь ты неладна, Сильвен, вместе со своими сокольничими. Будь ты неладен, Локлин Гилбит, со своей гордостью. Неужели без вас трудностей в жизни мало?

Тор замер как вкопанный: он понял, что ноги сами привели ему на главную площадь Кипреса. Там было очень людно и шумно, но Тор видел только открытый амфитеатр, который возвышался в ее глубине. Тому, что громоздилось посередине арены, трудно было найти подходящее название. Тусклый луч предзимнего солнца, прорвавшись сквозь облака, коснулся зловещего лезвия, и оно сверкнуло. Дева подмигнула Тору.

– Здравствуй, Дева, – пробормотал Тор. Чувство, которое наполнило его при виде этого изумительного сооружения, больше всего напоминало благоговейный трепет.

Поднявшись по красивой резной лестнице, Тор опустился на скамейку – и лестницы, и скамейки были высечены из камня – и стал наблюдать за приготовлениями. Какой-то человек отдавал приказы доброму десятку других. Скорее всего, тот самый Лорке, преданный слуга королевы. Тор очистил разум от всевозможных мыслей, представил, что шум городской толпы стих где-то вдали. Теперь он слышал только тех, кто стоял рядом с Девой.

– ... всего лишь мальчик, – сокрушался Лорке, обращаясь к какому-то воину. – Дева жаждет крови. Если что, кровь мальчишки будет у нее на губах... или у меня на совести. Не хотелось бы.

– Так решила королева, – отозвался тот.

– Вот-вот, иначе я бы этого в жизни не сделал, – проворчал Лорк, вгоняя в корпус Девы последний деревянный штырь.

– Ты закончил?

– К Четвертому колоколу закончу.

– Обвинителя и виновного приведут после Шестого. Ее величество прибудет после Седьмого.

– Знаю, знаю. Как-никак, я всем этим второй десяток лет занимаюсь, болван. А с Восьмым ударом Дева кого-нибудь поцелует. Или не поцелует. Видишь, я еще что-то помню.

– Да будет тебе. Не вешай нос и делай, что положено. А мне пора во дворец. Кстати, если появится чужеземец – высокий, темноволосый, по имени Торкин Гинт – не болтай с ним. Приказ королевы.

Значит, Сильвен решила принять меры предосторожности. Трудно ее винить. Он сам виноват: нечего было хвастаться своим даром... Тор следил за последними приготовлениями, и в голове у него снова звучали слова Меркуда. Храни свой дар в тайне, никому не показывай, на что ты способен... Ему было всего пятнадцать, когда старик впервые сказал ему об этом, Тор грустно улыбнулся. Не прошло и дня, как он пренебрег предупреждением. Стоило добраться до Хаттена. и он развернулся. Сначала отделал грубияна, который приставал к девушке, потом бросился на выручку Клуту – он не мог пройти мимо несчастного, прибитого за ухо к позорному столбу

С таким же успехом Меркуд мог наставлять глухого. И жизнь его, похоже, ничему не научила. Стоило королеве улыбнуться ему понежнее – и вот он уже выламывается перед ней, точно жонглер в деревенском балагане.

Тор покачал головой. Он сам дивился своей беспечности.

Тем временем амфитеатр заполнялся. Люди стекались сюда с городской площади, и казалось, что каждый миг на его скамейках появляется сотня новых зрителей.

Внимание Тора привлек маленький человечек, который устроился неподалеку. Поймав взгляд юноши, карлик улыбнулся, и его морщинистое личико словно озарил луч солнца.

Удивительно, как улыбка меняет человека.

– Вам доводилось видеть что-то подобное? – спросил карлик.

– Казнь? Конечно, – Тор кивнул. – А вот Деву я вижу впервые.

– А-а... – протянул карлик. Кажется, он чего-то не договаривал. – Скоро здесь не останется свободных мест. Кипреанцам нечасто случается увидеть, как Дева целует свою жертву.

– Я так и понял, – ответил Тор. – Вы давно здесь живете?

– Нет. Мой народ обитает очень далеко отсюда, и мало кто в своих странствиях добирается до здешних мест.

– И как называется ваш народ?

Прежде чем карлик успел ответить, кто-то похлопал Тора по плечу. За разговором он не заметил, как на соседнем ряду появился Янус Квист, а с ним – несколько матросов из его команды. Тор снова повернулся к своему удивительному соседу, но карлик уже пересел подальше. Тор пожал плечами. Ему и в самом деле было жаль, что разговор не удалось продолжить. В ответ человечек тоже передернул своими крошечными плечиками и лучезарно улыбнулся, принимая извинения.

– И что теперь? – спросил Квист, напоминая Тору о своем существовании.

– Будем ждать. Как только представится случай, я что-нибудь сделаю.

– И что ты сделаешь?

– Вмешаюсь, – и Тор лукаво улыбнулся.

Колокол ударил в шестой раз, и на арену амфитеатра с грохотом въехала повозка. На ней сидел Локки; мальчик старался держать себя в руках, но глаза у него были как полная луна. У него за спиной лежал Хэрид. Повозка остановилась, Локки спрыгнул, и воздух задрожал от трескучих аплодисментов. Весть об отважном мальчике быстро распространилась по городу. Воины помогли Хэриду подняться и сойти с повозки. Разбойник едва держался на ногах и не мог даже выпрямиться. Похоже, он толком не понимал, что происходит. Тор вспомнил его поединок с Адонго. Удивительно, как Хэриду хватает силы стоять и ходить.