Месть - Макинтош Фиона - Страница 107

Тор не выдержал и взял ее за руку.

– Я тоже это почувствовал. И не только я. Дети, Саксен, обитатели Сердца Лесов...

– Это Орлак? Он вырвался на свободу?

– Да. Он призывал меня.

Пальцы Элиссы крепко сжали его ладонь.

– Ты видел его? – в тревоге спросила она.

– Мы даже побеседовали. Он намерен уничтожить нас. Всех.

– Во имя Света! – выдохнула Элисса. – А Триединство?

– Я призвал детей в Таллинор. Мне казалось, что это поможет раскрыть тайну, над разгадкой которой мы бьемся. Но я не продвинулся ни на шаг, Элисса. Я боюсь за них. И за тебя.

– Что ты собираешься делать?

– Первым делом – вот что, – и он коснулся ее лба.

Зеленый камень соскользнул ему в руку. Элисса изумленно вскрикнула... и впервые за много лет увидела мир... настоящим. Тор коснулся ее разума, и она снова услышала у себя в голове его голос:

«А еще вот что».

И он накрыл ее губы своими.

Она не сопротивлялась, и Тор поцеловал ее. Очень нежно.

«Я должен был это сделать. Я должен был сказать тебе, что никогда не переставал любить тебя. Я люблю тебя, и поэтому отпускаю. Я знаю, как тебе нелегко, и пришел сюда не для того, чтобы запутать все еще больше. Мне просто надо было предупредить тебя и сказать, что тебе ничего не грозит, пока я обдумываю следующий шаг».

Элисса собиралась ответить, когда в дверь постучали, и Саксен, появившись на пороге, объявил, что неожиданности на эту ночь еще не закончились.

– Как еще? – пробормотала Элисса, выходя из-за занавески. – Боюсь, мое сердце этого не выдержит... Проходите!

Саллементро распахнул дверь, и Саксен появился снова, на этот раз – с огромной кучей лохмотьев на руках.

Потом куча зашевелилась. Тор, Элисса, дети – все словно превратились в статуи. А потом...

– Соррель! – закричала Лаурин.

И в гостиной началось светопреставление.

Глава 35

Откровение

Саксен опустил старушку на огромную софу. Соррель лежала с закрытыми глазами и тяжело дышала.

Она умирает, догадался Тор. Каждый выдох уносил у нее частицу жизни. Но может быть... Он протолкался к софе. Саксен и Саллементро, чувствуя себя беспомощными и бесполезными, покинули приемную и вернулись на свой пост.

Тор положил ладонь ей на лоб, и Цвета внутри ярко вспыхнули. Он не ошибся. Время, отведенное Соррели в этом мире, истекло. Он посмотрел на Элиссу и грустно покачал головой. Еще миг – и он отошел бы в сторону, но старушка схватила его за руку. Чудесная улыбка внезапно осветила ее морщинистое лицо, и эта улыбка предназначалась только ему. Губы старушки шевельнулись, но если бы не тонкий слух, Тор ни за что бы не услышал, что она шепчет.

– Триединство ускользает от тебя?

Он кивнул.

– Оно близко, мой мальчик. Ищи в Великом Лесу. Сердце Лесов защищает своих.

Соррель закрыла глаза. Казалось, она уже отправилась на встречу с богами. Вопреки всем усилиям, Лаурин расплакалась, и Гидеон снова обнял ее, пытаясь утешить... хотя горевал не меньше.

– Она еще жива, – тихо сказал Тор. И не ошибся: тяжелые веки Соррели снова поднялись.

– Где Элисса?

– Я здесь, Соррель, – королева подошла к софе, склонилась над старушкой и взяла ее за другую руку. Слезы текли у нее по щекам – оказывается, она не все выплакала за эту ночь. Осталось еще немного слез, чтобы пролить их над женщиной, к которой она была так привязана.

– Ах, моя девочка. Какой ты стала красавицей. Дай взглянуть на тебя, – Соррель издала хриплый смешок. – Королева Таллинора... Кто бы мог подумать?

– Не трать силы, Соррель, – прошептала Элисса. – Может быть, позвать лекаря?

– Нет, моя хорошая. Лучший лекарь Таллинора здесь, и он уже понял, что моя жизнь подходит к концу. Мне просто надо было увидеть тебя в последний раз. Я вернула тебе то, что принадлежит тебе по праву. Этих детей отняли у тебя, чтобы спасти. Спасти тебя, спасти их. Мне очень не хотелось тебя покидать, моя девочка, но я должна была защитить вас, потому что вашим жизням нет цены. Ты прощаешь меня?

Элисса не могла говорить. Тор прижал ее к себе – только это и дало ей сил, чтобы кивнуть сквозь слезы.

– Замолчи, Соррель, – пролепетала она. – Побереги себя.

Соррель закашлялась и судорожно вздохнула. Лаурин отвела глаза. Она не могла смотреть на ее страдания. Это ее вина: она бросила старушку, посчитав ее мертвой.

Однако старая травница не сдавалась.

– Но я должна говорить, моя королева. Времени мало. Я добралась сюда, потому что должна сделать еще кое-что, прежде чем моя душа покинет тело. Самое важное из всего, что мне уготовано.

Соррель закрыла глаза, собираясь с силами. Когда она снова подняла веки, ее взор уже мутнел, словно старая женщина уже отправилась в свое последнее странствие.

– Говори, Соррель, – подбодрил Тор и кивнул Гидеону. Лаурин надо было вывести из комнаты: девочка слишком тяжело переживала то, что происходило в этой комнате. Мальчик послушно обнял сестру и повел к двери. Детям и вправду стоило подышать свежим воздухом.

– Можно выйти на улицу? – послышался из-за двери голос Гидеона.

– Мы с вами, – откликнулся Саксен. Он был рад, что для него наконец-то нашлось дело. Саллементро с готовностью согласился, и они вчетвером отправились в другую часть башни, на балкон, где можно было спокойно поговорить.

Едва дверь захлопнулась, Соррель схватила Тора и Элиссу за руки, заставив склониться.

– Слушайте меня внимательно, – прохрипела она. – Есть третий ребенок... Сын. Он родился после того, как я отослала себя прочь, Тор. Он был очень слабеньким, едва дышал. Дармуд Корил ответил на мою мольбу. Он взял ребенка и обещал о нем позаботиться.

Она снова задышала с трудом, силы покидали ее. Тор и Элисса были так потрясены, что потеряли дар речи... и не сразу заметили, как слабеют руки Соррели.

Первым в себя пришел Тор.

– Где он, Соррель? Где наш сын?

– Я не знаю, – теперь она шептала чуть слышно. – Ищи в Сердце Лесов. Его зовут Рубин.

Она улыбнулась, в последний раз вздохнула, и с этим вздохом ее душа тихо покинула тело.

– Соррель! – закричала Элисса. – Мой сын... мой сын!

Она почувствовала, как Зелень окутывает ее, приветствует, зовет в свое убежище, тянет в глубину, где ей уже ничто не будет угрожать – ни печаль, ни боль.

Но Тор устремился следом. Его голос в ее голове звучал мягко и нежно – он знал, что принуждение лишь заставит ее уйти глубже.

«Не уходи, Элисса. Не убегай, прошу тебя».

«Наш ребенок, Тор... Его бросили. Оставили умирать в лесу. Значит, я видела именно его!»

Она все глубже уходила в Зелень.

«Он не погиб. Он жив. Сердце Лесов позаботилось о нем. Бог лесов не дал ему умереть. Рубин жив. И мы должны его найти. Непременно, любимая! Разве ты не понимаешь? Без Рубина нет Триединства».

Элисса попыталась оттолкнуть его. Пусть оставит ее в покое. Пусть перестанет разговаривать с ней. Пусть даже не пытается. А Тор все не сдавался, призывал ее к борьбе... Зачем? Сегодня она приняла слишком много ударов, и этот стал последним. Зелень манила своей безмятежностью, в которой так хорошо укрыться.

«Триединство, Элисса. Подумай! Это наши дети... Трое наших детей. Это и есть Триединство! Рубин – третий. Не я и не ты! Мы должны найти его, пока еще поздно».

«Триединство?»

Элисса замерла в нерешительности. Она чувствовала, как Тор тянет ее из Зелени.

«Да. Гидеон, Лаурин, Рубин... Ты нужна своим детям, Элисса».

Она все еще не могла решиться.

«Ты нужна мне, Элисса».

Неизвестно почему, но именно это ей и нужно было услышать. Покинув Зелень, она последовала за Тором – обратно в комнату, где они сидели, где Соррель держала их за руки. Только Соррели больше не было. Она превратилась в пыль.

Тор посмотрел на Элиссу, его голубые глаза горели от волнения.

«Мы нашли Триединство», – прошептал он, и Элисса улыбнулась.

«И себя тоже», – ответила она... и сама испугалась своих слов.