Переселение - Макинтош Джон Т. - Страница 20

– Отлично. Кем бы ты ни стал, перемена пойдет тебе только на пользу.

– Мне надо поговорить с тобой.

– Зато мне, незачем с тобой разговаривать.

– Анита, пожалуйста…

Хотя Анита совершенно не удивилась, когда он объявил, что является Джоном Флетчером, его последние слова, казалось, сильно ее поразили. Возможно, Росс впервые в жизни сказал слово «пожалуйста».

– Мне нужно пойти на эту лекцию, – уже не так холодно сказала Анита.

– Тогда давай поговорим после этой лекции.

– Может быть…

Этого было достаточно. Флетчер отступил на шаг назад, чем еще больше удивил Аниту.

Флетчер был смущен. Он полностью контролировал Росса, тот даже не разговаривал с ним. Кроме того, Флетчер прятал от Росса свои самые сокровенные мысли.

И все же он говорил и вел себя не как Росс, и не как Флетчер.

Поскольку ему не надо было идти на лекцию, он зашел к своему преподавателю французского. Мистер Стин не преминул ему несколько раз напомнить, что он должен был сделать это еще вчера.

– Садитесь, Росс, – сказал Стин. По сравнению с ним, Анита вела себя, как нежная подружка. – Я прочитал вашу работу. Я прочитал ее несколько раз. Французский хорош. Содержание – дерьмо.

Он мрачно посмотрел на Росса, который удобно устроился на кресле в его кабинете.

– Прежде, чем вы ответите мне в своей обычной наглой манере, – продолжал Стин, – хочу предупредить вас, что как только вы это сделаете, я вынужден буду поставить вопрос о вашем поведении перед деканатом университета. Я хочу поговорить с вами, Росс, и надеюсь, что на этот раз вы меня выслушаете.

– Конечно, я выслушаю вас, сэр.

Стин помахал сочинением Росса в воздухе.

– В вашем творении содержатся тонко завуалированные намеки на извращенные отношения между Директором и Деканом, которые представлены в виде двух Бретонских крестьян. Вы совершили бессмысленно злое дело – ваше сочинение никому не сможет доставить удовольствие, но зато вызовет возмущение и отвращение у всех, кто окажется способным понять его – а вы, Росс, прекрасно знали, что уж я-то наверняка разберусь в ваших писаниях. Вы прекрасно понимаете, что использование этого документа против вас доставит множество неприятных минут тем, о ком вы в нем упоминаете, в то время как вы будете настаивать на своей полной невиновности и утверждать, что за вашими сочинениями не стоит никаких намеков.

Он встал напротив Росса и пристально посмотрел на него.

– Создается впечатление, – продолжал Стин, – что использовать свой талант в подобных целях доставляет вам какое-то извращенное удовольствие, Росс, но я вызвал вас сюда совсем не по этой причине. Как я недавно выяснил, вы учитесь в университете на государственные деньги, а раз так, то вы однозначно должны подчинятся элементарным законам.

Он сел напротив Росса.

– Несмотря на вашу осторожность, будет совсем несложно вышвырнуть вас отсюда еще до того, как вы успеете показать себя во всей красе. И тогда вы окажетесь в весьма незавидном положении, Росс. У вас нет ни богатых родителей, ни надежного, высокопоставленного покровителя.

Без диплома ваши несомненные лингвистические таланты будут иметь очень малую рыночную цену. А в других областях вы ничего не умеете.

Стин замолчал и тогда заговорил Флетчер:

– Я хорошо все это знаю, сэр. Могу вас заверить только в одном: ваше мнение о моей особе много лучше, чем мое собственное.

То, что он сказал, было истинным на многих уровнях и во многих смыслах, и не было никаких оснований сомневаться в его искренности.

Стин, во всяком случае, не смог в ней усомниться.

– Ну… ну, Росс. В таком случае, может быть вы… Мистер Росс, ответьте мне на один вопрос. Вы никогда не обращались к психиатру?

Флетчер улыбнулся.

– Нет, но я занимался психологией. У меня есть некоторое представление о том, почему я так себя веду.

– Ну… ну… – Стин находился в полной растерянности – он начал разговор в жесткой академической манере, предполагая, что ему предстоит поставить на место зарвавшегося студента, потом ему показалось, что он имеет дело с психически неуравновешенным типом, а теперь… – Я не знаю, – после некоторого молчания добавил Стин. – Всего хорошего, мистер Росс.

Во всяком случае, Флетчеру удалось заслужить – Мистера.

Встретив Аниту после лекции, Флетчер твердо сказал:

– Пойдем сюда.

Анита отпрянула назад.

– Учитывая, что ты вчера забрался в мою спальню и ударил меня…

– Это был Росс, Анита.

Она нетерпеливо передернула плечами.

– Только не надо смешить меня. Если это еще один из твоих грязных трюков…

– Я могу доказать, что я Флетчер, если ты только немного послушаешь меня.

– Но я и так прекрасно вижу, что ты Росс.

– Росс, конечно, тоже, но в данный момент его здесь нет. Он обиделся и прячется. Я хочу доказать, что часть меня – это Флетчер.

– Как?

– Помнишь ту комнату на факультете психологии? Ты сказала мне тогда, что представляешь себя в роли Мата Хари.

Его слова поразили Аниту. Она нахмурилась.

– Я сказал: «Мне нравится твой голос», а ты ответила: «Только голос? А я думала, что у меня хорошенькие ножки». И еще ты спросила, не женоненавистник ли я…

– Хорошо, я поговорю с тобой. Может быть, я смогу помочь тебе. Я знаю несколько очень хороших психиатров.

Опять то же самое. Но Флетчер продолжал стоять на своем.

– Безумие тут совершенно не причем. Я ведь не заявляю, что я Наполеон Бонапарт. Я твердо знаю, что я Джон Флетчер. И ты со мной согласишься, если разрешишь поговорить с тобой.

– Куда ты хочешь пойти?

– В какое-нибудь спокойное место.

– В Союз Студентов? Ты что, шутишь?

– Нет, это совсем недалеко. – Он отвел ее в раздевалку, в которой действительно никого не было. – Неудачник Флетчер был поразительно удачлив в подобных мелочах.

– Ты хочешь сказать, что заранее знал о том, что здесь никого нет?

– Да, хотя иногда я попадал совсем не туда, куда мне требовалось.

– Ты утверждаешь, что ты Флетчер. А потом ты говоришь о нем в прошедшем времени. Если это какая-то новая игра, то хотя бы не меняй правил в ее процессе.

Он рассказал ей еще о нескольких фактах, о которых могли знать только она Флетчер.

– Когда Флетчер успел рассказать тебе все это? – резко спросила Анита.

– Флетчер и Росс никогда не встречались ни до, ни после экспериментов в университете.

– Я не знаю, – она задумчиво наморщила лоб. На ней была красная юбка, белая блузка и туфли на высоких каблуках.

Блузка, на первый взгляд была совсем скромной, но было в ней что-то удивительно соблазнительное. Флетчера шокировали собственные мысли, и он подумал, что может быть, зря уж так сильно винил Росса за аналогичные желания.

– С тебя вполне станется, – предположила Анита, – пойти к Флетчеру, зная, что он и я оставались в лаборатории вдвоем и расспросить его.

– И неужели ты веришь, что я… что Флетчер рассказал бы ему? – резко спросил он.

Анита опять задумалась. Видно было, что его последний довод произвел на нее впечатление.

– Послушай, – начал Флетчер и рассказал ей всю историю от начала до конца.

Она не могла ему поверить. Хотя Флетчер и был разочарован в Аните, но он не мог не признать, что ей поверить его словам было намного сложнее, чем Джуди или Россу. Они ведь знали… ты не станешь спорить с тем, что ты сам знаешь, каким бы неправдоподобным это знание не оказалось. Если в один прекрасный ты просыпаешься и оказывается, что у тебя две головы, то твоя дальнейшая жизнь будет определяться тем неоспоримым фактом, что у тебя две головы – в некотором смысле именно это и произошло с Джуди и Россом.

– Я не люблю тщательно подготовленные розыгрыши, – заявила Анита. – В целом, я верю в то, что мне говорят люди. Вероятно, это делает меня уязвимой. В прошлом году мы с тобой поспорили по поводу лодочных гонок. Позднее ты сказал мне, что лодка Кембриджа затонула. Я заплатила деньги. Через несколько часов я узнала, что это была такая шутка.