Илья Львович (псевд. Эллий-Карл) Сельвинский – поэт, драматург, литературовед. Пробовал себя во многих областях: театральный актер, портовый грузчик, цирковой борец – далеко не полный список его профессий. В годы Гражданской войны Сельвинский в рядах Красной Армии воевал под Перекопом. Первые поэтические опыты принесли ему большую известность: виртуозные стихи с полифонической мелодикой, буйством красок и ритмических переходов произвели на читателей и специалистов очень сильное впечатление.

Стихотворные и стилевые эксперименты Сельвинского во многом определили поэтическое направление, именуемое конструктивизмом. В середине 1920-х гг. он стал организатором “Литературного центра конструктивистов”, а также его идейным вдохновителем. Этот этап был наиболее ярким в литературной биографии поэта. В дальнейшем его поэтическая манера претерпела значительные изменения. В 30-е годы Сельвинский по делам службы и в качестве корреспондента “Правды” много ездил по стране. Это нашло свое отражение в творчестве поэта. Эпос и драма, воссоздающие облик разных эпох и народов, занимают в нем главное место.

Красное манто

Красное манто с каким-то бурым мехом,

Бархатный берет, зубов голубизна,

Милое лицо с таким лукавым смехом,

Пьяно-алый рот, веселый как весна.

Черные глаза, мерцающие лаской,

Загнутый изгиб, что кукольных, ресниц,

От которых тень ложится полумаской,

От которых взгляд, как переблик зарниц.

Где же вы – Шарден,[435] Уистлер[436] и Квентисти,

Где вы, Фрагонар,[437] Барбе[438] или Ватто?

Вашей бы святой и вдохновенной кисти

Охватить берет и красное манто.

1917

Вор

Вышел на арапа.[439] Канает буржуй.[440]

А по пузу – золотой бамбер.[441]

“Мусью, скольки время?” – Легко подхожу…

Дзззызь промеж роги… – и амба.

Только хотел было снять часы —

Чья-то шмара[442] кричит: “Шестая”.[443]

Я, понятно, хода. За тюк. За весы.[444]

А мильтонов[445] – чертова стая.

Подняли хай:[446] “Лови!”, “Держи!”

Елки зеленые: бегут напротив…

А у меня, понимаешь ты, шанец жить, —

Как петух недорезанный, сердце колотит.

Заскочил в тупик: ни в бок, ни черта.

Вжался в закрытый сарай я…

Вынул горячий от живота

Пятизарядный шпайер:[447]

– Нну-ну! Умирать так будем умираать.

В компании-таки да веселее. —

Но толпа как поперла в стороны, в мрак

И построилася целую аллею.

И я себе прошел, как какой-нибудь ферть,[448]

Скинул джонку[449] и подмигнул с глазом:

“Вам сегодня не везло, мадамочка Смерть?

Адью до следующего раза!”

1922

Рапорт

Председателю Тройки

Господину Долинину

Ротмистра Браудэ

РАПОРТ

Приказом коменданта в Кронштадскот Равелине

На четвертом бастионе (юго-запад)

За командованье мной при интервенции Карелии

Белым бронепоездом “Ревун” —

В ночь на третье я был расстрелян

И похоронен во рву.

Бдя честь Российского знамени,

Прошу сей просьбе внять:

За дрянь работу – солдат шомполами,

Меня ж – дострелять.

Подпись: Браудэ

Деревня Лю?церн.

Марта 6-го дня.

Входящий номер и резолюция:

По пункту второму – внять.

Рапорт

Конструктивная тема “Рапорта” – дать в насухо выжатой форме – эпопею, если под ней понимать широкую картину борения родов, наций и классов. Широта картины может зависеть не столько от величины окуляра, сколько от перспективы – так морской горизонт ясно виден и в иллюминаторы корабля.

Семантическая тема вещи – конфликт классовых психологий, взятых в разрезе морали: с одной стороны, чванное геройство старого крепостника, назло всему видящего в красноармейце только русского солдата и в суровой рисовке требующего своей смерти для исправления его плохой работы – и с другой – лишенная всякой сентиментальности четкая деловитость большевика.[450]

Мотькэ-Малхамовес

Новелла

Красные краги. Галифе из бархата.

Где-то за локтями[451] шахматный пиджак.[452]

Мотькэ-Малхамовес считался за монарха

И любил родительского падежа.

Полчаса назад – усики нафабрены,

По горлу рубчик, об глаз пятно —

Он как вроде балабус[453] обошел фабрику,

Он! А знаменитэр ин Одэсс блатной.

Там в корпусах ходовые девочки,[454]

У них еще деньжата за ночной “марьяж”,[455] —

Сонька, и Любка, и Шурочка Первая,

Которую отбил у всего ворья.

Те повыходили – но снаружи не сердятся,

Размотали чулок и, пожалуйста, – на…

Вы же понимаете: для такого мердэра[456]

Что там может значить бабья война?..

Мотькэ хорошо. Чем плоха профессия?

Фирма работает – и вашших нет.

На губе окурок подмигивает весело,

Солнце обляпало носы штиблет.

Но тут вышел номер: сзади рабочие.

Сутенер на тень позыривает скосу…

Вдруг: “Стой!” Цап за лапу:

“Кар-роче…”

Брови вороном на хребет носа.

Губы до горла лицо врезали,

Зубы от злобы враскрошь – пемзой…

Оробели ребята… Обмякло железо-то…

Взяла тута оторопь и Тамбов и Пензу.

Мотькэ-Малхамовес идет по Коллонтаевской…

Сдрейфили хамулы[457] – холера им в живот!..

Он уже расходился, руками махается

И ищет положить глаз на живое.

И вдруг ему встрелись и совсем-таки нечаянно

Хунчик-дер-Заика и Сашка Жмых.

Ну, как полагается, завернули в чайную

И долго гиргиркали[458] за стаканом на троих.

А назавтра днем меж домов пятиярусных[459]

К магазину “Ювелир М. Гуревич и сын”

Подкатил. Грузовик. Содрогаясь. Яростно.

Волоча. Потроха. У мускулистых. Шин.

Магазин стал. Под наблюдением “приказчика”

Зеленых и рыжих два бородача

Не спеша выносили сундуки и ящики

И с шофером нагружали оцинкованный чан.

Когда же подошли биржевые зайцы,[460]

Задние колеса прямо в них навели:

“Я извиняюсь: магазин перебирается,

На следующем квартале есть еще один ювелир”.

Внутри же сам хозяин и все покупатели

Внавалку, как бараны, перли в стену,

Налезали на мозоли и опять-таки пятились,

И один дер[461] другого за штаны тянул.

А над ними с фасоном главного махера,[462]

Успев отскочь до дверей смерить,

Мотькэ-Малхамовес за хвост размахивал

Синим перцем фаршированную смерть.

“Господин Гуревич, вы неважно выглядите,

Может быть, что-нибудь, не дай бог, съели?

Молодой человек, дайте ж место родителю!

Что это за такое, на самом деле.

А вы? Эй, псс!.. Белый галстук!.. Тросточка…

Извинить за выраженье – вы теряете брюк.

Мне чтобы было за ваши косточки —

Вы же так простудитесь: на самом сентябрю”.

“Нет, кроме шуток, – что вы смотрите, как цуцики?[463]

Вы ввозили сюда, мы вывозим туда.

В наше время, во время революции,

Надо же какое-нибудь разделение труда”.

Никакая статуя и никакой памятник

Ни тут, ни за границей, ни где-нибудь еще,

Наверно, не рассаживались так нагло в памяти,

Как вот этот вот налетчик, кривоногий черт.

В конце же концов, когда все были как пьяницы,

Он поставил бомбу коло самых дверей:

“Ша! Эта бомба уже от взгляда взрывается,

И только через час в ней потухнет вред…”

Но только их зажмурили через шторы рыжие,

Мотькэ с автобуса закричал: “Мура!”

Какую жар-птицу вы там думаете высиживать?

Ведь это же не бомба, а просто бурак…”

1923

вернуться

435

Шарден Жан Батист Симеон (1699–1779) – французский живописец. Его картины отмечены естественностью образов, мастерской передачей света и воздуха, а также материальности предметов.

вернуться

436

Уистлер Джеймс (1839–1903) – американский живописец. Был близок французским импрессионистам. Его портреты и пейзажи отличаются острой наблюдательностью, тонким колористическим мастерством, оригинальностью композиции.

вернуться

437

Фрагонар Оноре (1732–1806) – французский живописец и график. Отличался виртуозным изображением галантных и бытовых сцен, в которых изящество рококо сочетается с верностью натуре и тонкостью световоздушных эффектов.

вернуться

438

Барбе д’Оревильи Жюль Амаде (1808–1889) – французский писатель, поздний романтик. Большинство его произведений окрашены в тона пессимистического фатализма.

вернуться

439

Вышел на арапа. – Наудачу, без предварительного плана.

вернуться

440

Канает буржуй… – Идет богатый человек.

вернуться

441

А по пузу – золотой бамбер. – Золотая цепочка от карманных часов с боем, которую для украшения носили напоказ, поверх жилетки.

вернуться

442

Чья-то шмара… – Вообще шмара— проститутка; здесь: подруга кого-то из блатных.

вернуться

443

“Шестая!”— То же, что “атас” – предупреждение об опасности: берегись, удирай!

вернуться

444

Я, понятно, хода. За тюк. За весы. – Убежать, спрятаться, затаиться.

вернуться

445

Мильтоны — здесь: милиционеры.

вернуться

446

Хай — галдеж.

вернуться

447

Шпайер (шпалер) – так на жаргоне именовался револьвер; восходит к еврейскому слову, переводившемуся как “плеватель”.

вернуться

448

Ферть (ферт) – бездельник, пижон, стиляга.

вернуться

449

Джонка (жарг.) – кепка с маленьким козырьком.

вернуться

450

Примечание И. Л. Сельвинского.

вернуться

451

Где-то за локтями… – высшим шиком в те годы было носить пиджак, приспущенный с плеч на спину, который фактически держался только на рукавах; руки при этом были засунуты в карманы.

вернуться

452

…шахматный пиджак – клетчатый.

вернуться

453

Балабус — хозяин (ивр.).

вернуться

454

Ходовые девочки— гулящие, готовые идти с любым, проститутки.

вернуться

455

Марьяж— расклад, т. е. предоставление клиентов и охрана. Это является работой сутенера, получающего процент со своих подопечных.

вернуться

456

Мердэр – злодей (ивр.).

вернуться

457

Хамулы— хамьё.

вернуться

458

Гиргиркали – беседовали.

вернуться

459

Пятиярусных – пятиэтажных.

вернуться

460

Биржевые зайцы — богатые покупатели.

вернуться

461

Дер — иностранец.

вернуться

462

Махер— делец (ивр.).

вернуться

463

Цуцык (прост. ласк.) – щенок.

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Поэзия Серебряного века (Сборник) - Ходасевич Владислав Фелицианович - Страница 98