Новые крестоносцы - Шабловский Олег Владимирович - Страница 14

В устье реки Луги судно уже ждали два новгородских шитика, приплывшие на них бородатые мужики, начали споро перегружать на них с борта когги привезенные товары.

Ребята распрощались с Гансом Кугелем, который на прощание передал им письмо для своего новгородского компаньона Тимофея Важенина и еще раз уговорившись, что встретятся через шесть недель в Грюненбурге.

Дальнейший путь лежал вверх по Луге мимо богатых селищ и погостов, до Малого Волока, где шитики разгружали и 17 верст азартно матерящиеся мужики волокли суденышки по бревенчатой дороге до устья Мшаги. На пятый день вышли в Шелонь и миновали село Велебицы, именно здесь как рассказал ребятам старик кормщик, и произошла битва на долгое время решившая судьбу новгородской вольницы.

К концу седьмого дня заночевали в устье Шелони при впадении ее в Ильмень озеро. Утром парни стали очевидцами странного мероприятия, перед тем как отправиться в дорогу, команды обоих шитиков собрались у костра. Старший из кормщиков перекрестясь, достал из своей каморки деревянного идола Перуна, который был установлен на почетном месте. Только после принесения жертв, и чтения наговоров караван двинулся вдоль западного берега озера.

На расспросы парней, ворочая кормилом, словоохотливый старик охотно отвечал:

— Страшное место, Ильмень озеро, буйное, только старые боги и могут его утихомирить, тут хочешь, не хочешь, а если Перуну жертву не принесешь, в озеро лучше не ходить, буря будет.

Неизвестно, помог ли древний бог, или путникам просто улыбнулась удача, но озеро было спокойным и через девять дней после выхода из Лужской губы, путешественники увидели город.

Господин Великий Новгород своим шумным многолюдством удивил даже видавших виды пришельцев из будущего, сошедших с борта шитика на деревянные мостки причала. Вокруг царила невообразимая суматоха. Кричали и суетились матросы и грузчики, важно расхаживали купцы и деловито сновали их приказчики, зазывая, а то и попросту хватая за рукав покупателей. В воздухе висел стойкий запах реки, дерева и смолы.

Вся огромная площадь Торга была застроена великим множеством лавок и купеческих амбаров возле которых продавцы и покупатели до хрипоты и чуть не до драки торговались, ссорились, и в конце концов ударяли по рукам. В глазах рябило от множества лиц, разноцветья одежд и разнообразия товаров. Над всем этим бедламом, грозно возвышалась серая каменная стена детинца, увенчанная «двурогими» боевыми зубцами и мощными щедро украшенными резными кирпичами башнями.

Егор толкнул товарища в бок:

— присматривай, чтобы кошелек не увели. Надо поискать местечко поспокойней, перекусить и решить, что дальше делать будем.

Дорога через торговые ряды заняла довольно много времени, путешественники то и дело останавливались возле прилавков с интересом, разглядывая товары.

— Надо девчонкам будет подарки, что ли, какие прикупить, смотри, здесь, сколько всего — предложил Костя, разглядывая тончайшие узорные ткани которые настойчиво пытался ему всучить явно восточной наружности купец, на ломаном русском языке расхваливающий достоинства материи.

— Ага — согласился Егор и неловко обернувшись, зацепил локтем рослого молодца в богато расшитой красной рубахе и заправленных в мягкие поршни синих плисовых портах. Парень, в этот момент пытался привлечь внимание густо нарумяненной, нарядно одетой красотки, кокетливо стрелявшей на него глазами и старательно делавшей вид, что комплименты и ухаживания молодого человека никакого отношения к ней не имеют.

От толчка, щеголь потерял равновесие, и лихо заломленный на затылок колпак слетел с головы. Девица весело прыснула, что еще больше разозлило парня, весь свой праведный гнев он обрушил на ничего не подозревающего Ляшкова.

— Ты чего пихаешься, немчура не мытая, я те пихну, так пихну байстрюк, своих не узнаешь.

Егор, увлеченно рассматривающий изящной работы сабельный клинок, поэтому так и не разобравший из за чего собственно весь сыр бор, обернулся к ругающемуся новгородцу и рассеяно спросил:

— А? Чего тебе?

Подобное пренебрежение к собственной особе довело щеголя до состояния близкого к кипению. Однако увидев, что предмет его ухаживаний неторопливо, покачивая бедрами, удаляется восвояси, он подхватив с земли шапку злобно прошипев — ну немец, мы с тобой еще свидемся — кинулся догонять свою зазнобу.

Друзья недоуменно переглянулись, Егор пожал плечами, и они продолжили свой путь.

Наконец удалось протолкаться на окраину торжища, где и обнаружилось искомое заведение.

Внутри, ребят, ожидавших увидеть киношный кабак, с грязными столами, спящими под ними пьяницами, и обязательной дракой, приятно удивила чистота и опрятность. За длинными чисто выскобленными столами чинно и спокойно сидели группки людей ели, пили, что то из глиняных кружек и вели степенные беседы. Костя указал кивком головы на свободный стол в углу, когда парни уселись на широкой деревянной скамье, к ним подошел, хозяин корчмы и поинтересовался:

— что желают господа кавалеры?

— Чего ни будь поесть и выпить.

— Как будете платить?

Костя молча выложил на стол серебряную марку, которая тут же исчезла в ладони корчмаря.

— Не извольте беспокоится, сейчас принесут снеди и медов, или кавалеры предпочтут пиво?

— Принеси меду и кваса, давно не пил — кивнул Егор.

Пока проворный подросток слуга таскал на стол, еду и напитки в количестве способном прокормить десяток голодных ландскнехтов, друзья огляделись. Посетителей в корчме было немного, за соседним столом негромко обсуждали какие то торговые проблемы солидные, богато одетые купцы, недалеко от них сидела группка по видимому ремесленников. Наиболее интересная компания собралась у противоположной стены, несколько крепких парней, неопределенного вида занятий, о чем то тихо переговаривалась между собой, внешность одного из них показалась Егору знакомой. Русоволосый парень в красной рубашке оглянулся, пристально посмотрел на Ляшкова и толкнув в бок своего соседа стал горячо ему что то доказывать, время от времени бросая на наших героев злобные взгляды.

Костя, указав кивком головы в его сторону, поинтересовался:

— ты не этого хмыря, на рынке чем то обидел?

— Похоже, что его — согласился Егор — ты это, много не пей, мед штука коварная, пьется легко и приятно, от него голова светлеет, а ноги отказывают, а тот вон глазами как зыркает, не иначе собирается нам какую нибудь пакость, подстроить.

— Понятно, чего дальше то делать будем?

— Надо найти купчину, адрес которого нам дал Кугель, переговорить с ним, а там видно будет.

Определившись, таким образом, проголодавшиеся путешественники налегли на принесенную еду, тем более, что корчмарева стряпня того стоила, она была простой, не притязательной, но разнообразной и потрясающе вкусной, чего только не было на столе: пряженцы с рыбой и грибами, расстегаи с мясом, щи с убоиной и гречневая каша со свининой, запивать все это великолепие предлагалось свежим шипучим квасом и приятным на вкус хмельным медом.

Пока друзья обедали, подозрительные типы, куда то ушли, и Ляшков расслабился и облегченно вздохнул, вступать в какие либо конфликты здесь в чужом городе совершенно не входило в их планы.

Но как оказалось, радость его была преждевременной, когда ребята вышли из корчмы, и пошли по улице искать дом купца Важенина, дорогу к которому им любезно разъяснил корчмарь, путь им преградила уже знакомая компания, четверо парней хмуро поглядывая на «немцев» двинулись им навстречу. Противники были не вооружены, поэтому и Егор с Костей хвататься за оружие не стали.

— Вы почто, кавалеры Яшу нашего изобидели — грозно поинтересовался самый старший из нападавших, крепыш примерно лет 25 отроду, черноволосый, с черной курчавой бородкой — за то и спрос с вас будет.

— Шли бы вы ребята, пока сами ходить можете — посоветовал в ответ Костя.

— Ах ты змей, еще и грозиться будешь — завопил самый молодой, плечистый, невысокого роста парень и широко размахнувшись, попытался ударить Щебенкина в грудь. Поймав руку на замахе, Костя, недолго думая, обрушил сверху ему на голову свой огромный кулак. Глаза паренька «сбежались в кучу» и он мягко осел на землю.