Возвращение воина - Макгрегор Кинли - Страница 33

— Не бойся меня, Адара, — сказал он и улегся рядом с ней.

Кристиан смотрел на нее, а она — на его размеры. Он взял ее руку в свою и поцеловал ее ладонь, прежде чем приложить ее к своему набухшему древку.

Адара нахмурилась от неведомого доселе ощущения.

— Он мягкий. Кристиан рассмеялся:

— Не совсем. Он делается гораздо мягче и меньше, когда тебя нет поблизости.

— Правда? Он кивнул.

— Однако когда ты рядом, он обыкновенно поднимается, как сейчас, и напрягается до такой степени, что это причиняет мне боль. Постоянно.

— Он причиняет тебе боль?

— Да, если долго остается неудовлетворенным. Подняв голову, она изучала его. Его тело так отличалось от ее собственного. Волосы между его ног, русые, с рыжеватым оттенком, кудрявились вокруг его твердого древка. Она провела рукой по всей его длине, пока не коснулась нежной крайней плоти. Она заколебалась, пока он не накрыл ее руку своей и не показал ей, как правильно обхватить и ласкать его.

Испустив удовлетворенный вздох, он приподнял бедра. Желая доставить ему еще большее удовольствие, она осторожно ласкала его.

— Он твердеет, — с изумлением сообщила она.

— Я знаю.

— Теперь я понимаю, почему мне было больно. Он слишком велик для меня.

— Нет, любимая, это не так. Поднявшись с постели, он обнял ее.

Адара сдвинула брови, когда он зашел ей за спину.

— Что ты делаешь?

— Я собираюсь овладеть тобой, как жеребец овладевает своей кобылой, — прерывисто прошептал он ей на ухо.

Адара начала было протестовать, но он приник горячими губами к ее шее. Она погрузила руку в его волосы, в то время как он покусывал и дразнил чувствительную плоть у нее за ухом. Накрыв ее груди обеими руками, он принялся нежно поглаживать их маковки, терпеливо превращая их в твердые бутоны.

Внутри ее вспыхнул знакомый огонь, который превратился в бушующее пламя, когда его рука скользнула вниз и снова начала ласкать ее.

Он еще шире раздвинул локтем ее колени. Она было запротестовала, но он стремительно и глубоко погрузился в нее. Потрясенная приятными ощущениями, охватившими ее, когда он заполнил ее лоно, она содрогнулась.

Он прикусил кожу на ее плече, поцеловал укушенное место и прильнул к нему щекой, чтобы видеть ее.

— Я делаю тебе больно?

— Нет.

Его улыбка согрела ее сердце. Он выпрямился и начал погружаться в нее мощными толчками, в то время как его рука ласкала ее в такт его движениям.

Кристиану хотелось стонать от наслаждения. Она дарила ему дивные ощущения. Ее скользкая, жаркая плоть принимала его в себя, в то время как он все глубже и глубже вонзался в нее.

Несмотря на то что она была новичком в этом деле, она была самой лучшей любовницей из всех, какие побывали в его постели. За всю свою жизнь он не мог припомнить ни одного раза, когда ему было так важно доставить удовольствие своей партнерше. Но ей он хотел дарить его снова и снова.

Охваченный экстазом, Кристиан заскрежетал зубами. Он принялся пронзать ее быстрее, в то время как она вращала бедрами, поднимая его наслаждение на немыслимые высоты.

Адара двигалась в унисон с ним, желая еще глубже вобрать его в себя. Это было мгновение невероятного единения. Она чувствовала себя связанной с ним воедино.

Выгнув спину, она закричала, когда снова подошла к завершению. Кристиан убыстрил темп ударов, слушая, как нарастает ее крик. Он испытывал гордость, что доставил ей удовольствие, пока его тело тоже не завершило высвобождения.

Он погрузился в нее до отказа, позволив себе вознестись в небеса.

Обвив рукой его шею, она запрокинула голову и завладела его губами. В эту секунду, он мог поклясться, что-то дрогнуло в его душе, выпустив на свободу запретную нежность, о существовании которой он даже не подозревал.

Он никогда не испытывал ничего подобного.

— Это было невероятно! — восхитилась она.

Что верно, то верно. Улыбнувшись ей, он вышел из нее. Бросив взгляд вниз, она нахмурилась:

— Он стал меньше. — Да.

Опустив руку, она дотронулась до него. Кристиан снова содрогнулся, когда она нежно сжала его естество в своей ладони.

— Я сделала тебе больно? — спросила она.

— Нет, но если ты будешь продолжать так делать, он снова отвердеет и я захочу еще раз вкусить тебя.

— Это плохо?

— Нет. Это будет райским блаженством. И эта мысль ужаснула его.

Адара встревожено охнула, взглянув на его бок:

— У тебя снова идет кровь!

Опустив глаза, Кристиан увидел, что его рана в очередной раз открылась.

— Но это того стоило.

Адара округлила глаза, услышав его лукавый тон.

— Ложись, — велела она и, подтолкнув его к постели, поднялась, чтобы принести новые бинты и припарку.

Кристиан лежал смирно, пока она обрабатывала его рану. Ему нравилось смотреть, как она заботится о нем. Особенно если учесть тот факт, что она промывала и перевязывала его рану, будучи обнаженной.

— Ты околдовала меня, — сказал он, когда она закончила.

— Это так плохо?

Кристиан не ответил. Если честно, он и сам не знал. Когда Адара потянулась за своим платьем, он остановил ее:

— Мы зашли так далеко, Адара, что ты с тем же успехом можешь остаться у меня. Иди ко мне в постель, жена, и спи со мной этой ночью.

Адара в нерешительности прижала к себе платье, но довольное выражение на лице Кристиана сумело склонить ее на его сторону. Бросив платье, она вернулась обратно в постель.

Кристиан тут же подвинулся, освобождая ей место. Как только она улеглась, он обнял ее, прильнув к ней всем телом.

Адара вдыхала его терпкий запах, а он тем временем положил ее голову на свою руку и крепко прижал к себе.

Закрыв глаза, Кристиан вдохнул сладкий аромат ее волос и потерся щекой о ее нежную щеку. Впервые в жизни он чувствовал себя умиротворенным.

— Спокойной ночи, миледи.

— Спокойной ночи, Кристиан.

Он устроился рядом с ней, отдавшись убаюкивающему ощущению мягкости ее тела.

Адара лежала рядом с Кристианом, чувствуя, как его сила просачивается в нее. Было странно познать его как мужчину после того, как она столько раз задавалась вопросом, на что это будет похоже, пытаясь представить, каково это — ощущать его внутри себя.

Теперь она знала.

И он не прогнал ее после этого. Для человека, исполненного решимости не дать ей растопить свое сердце, это был хороший знак. Возможно, у них была какая-то надежда. Ради этого определенно стоило попытаться.

Улыбнувшись, она погладила его сильную руку, на которой стояла метка Братства, надеясь, что в конце концов у нее все получится. Она хотела такую жизнь, какую мельком представила себе много лет назад. Жизнь, полную любви и доброты. Взаимного уважения.

Но у них обоих были враги, которые сделают все, чтобы убить их, и им предстояла война, которая легко может отнять у нее мужа.

Впервые в жизни она понимала, почему родители Кристиана сбежали из Элджедеры, и ни в коей мере не могла винить их. Мысль о том, чтобы вести жизнь, в которой она не должна будет думать ни о ком, кроме своего мужа, была очень соблазнительной. Жизнь, в которой не будет места ничему, кроме них двоих.

Но в отличие от матери Кристиана она не была младшей дочерью. Она была королевой.

А он будет королем.

И у них обоих на первом месте всегда будет стоять их долг перед народом. Однако, лежа здесь, чувствуя, как он прижимается к ней, она не могла думать о королевских обязанностях.

«Люби меня, Кристиан», — мысленно молила Адара. Ей хотелось хотя бы раз услышать, как муж скажет ей подобные же слова любви.

Глава 9

Сидя на деревянном стуле, Кристиан смотрел на Адару, которая все еще спала в его постели, закутавшись в одеяло, плотно облегавшее ее соблазнительные, прелестные формы. Плоть его снова отвердела, жаждая ее.

— Милорд!

Кристиан поднял руку, приказывая Самсону замолчать, и жестом велел ему выйти из шатра. Поднявшись, он загородил собой жену, чтобы рыцарь не увидел, как она мирно почивает в его постели.