Посох. Тетралогия - Раткевич Сергей - Страница 90

— И в результате ни одна из них не получила обещанного, — виновато пробормотал Дарман.

— Да. Все, на что тебя хватило, это посадить их на корову, — пожал плечами Хриплый Молот.

— Все ты со своим пари… — укорил Дарман.

— Но я ж не мог знать что ты так быстро устанешь, — возразил разведчик.

Он сидел за столом напротив короля и ловкими ударами меча рубил здоровенную колбасу на тоненькие аккуратные кружочки. У его ног сидели сорок четыре королевских пуделя. Хриплый Молот честно делил колбасу поровну между собой и собачками, после чего вновь принимался орудовать мечом.

— А ты — м-молодец, — проговорил Дарман. — И собачек не забыл. А как ты вчера днища из бочек вышибал…

— И тортами я тоже неплохо кидаюсь, — улыбнулся Хриплый Молот. — Вот только… пора мне, Твое Величество. Служба. Сам понимаешь… А фрейлинам своим передай, что очень мне их прелести понравились, но у меня… э-э… невеста есть. В общем, пусть не обижаются.

— Хорошо, — кивнул Дарман. — Иди. А то этот твой Эруэлл нам обоим башку открутит. Тебе-то что, а мне корону носить не на чем!

— Вот и я о том же… — вставая, проговорил Хриплый Молот.

Он ловко швырнул собачкам остатки колбасы, оглянулся по сторонам, и, пожав плечами, вытер руки о скатерть.

— Да, чуть не забыл, — воскликнул король. — Скажи, а почему мы красили этих сумасшедших лошадей именно зеленой краской?

— Защитный цвет, — важно ответил Хриплый Молот, шагая в портал. — Теперь их с воздуха ни один дракон не увидит! Держись, Твое Величество!

— Удачи! — ответил король Балурсы и вылил на голову еще одну кружку вина.

Он представил как ошалеет конюх, когда с утра пораньше, заглянув на конюшню, обнаружит, что все лошади Его Величества приобрели защитный зеленый цвет, и сполз на пол от хохота.

Корова неодобрительно на него покосилась, вздохнула и вновь принялась за салат.

Наиболее гладко прошло возвращение короля Найрита. В его отлаженном, как часы, государстве просто не могло быть места каким-то там заговорам и прочим смутам. Особенно когда личным телохранителем короля состоял Рыцарь Отрубленной Головы. Заживо Отпетый. Мертвец. Воин, которого невозможно убить. Ну и кому охота с таким то связываться? То-то и оно, что никому.

Так что насколько тяжело Усатому Могиле было похитить короля Найрита, настолько же легко оказалось его вернуть.

Едва они очутились в спальне Его Величества, король тут же бросился к груде бумаг, возлежащих на его рабочем столе.

— Вам придется подождать меня, — проговорил он, перебирая бумаги. — Полчаса или чуть больше.

— Думаю, мне лучше вернуться, — заметил Усатый Могила.

— Думаю, вам лучше подождать, — не отрываясь от бумаг, в тон ему ответил король Найрит. — Я обещал Верховному Королю отряд воинов. Я намерен сдержать обещание. И я бы хотел сделать это быстро, иначе вся затея потеряет смысл, а я не принимаю участия в бессмысленных затеях.

Он помолчал, задумчиво покусывая кончик пера.

— Я бы хотел, чтобы именно вы отобрали тех, кто отправится в Оннер под начало Верховного Короля, — наконец сказал он.

— Я? — удивился Усатый Могила.

— Именно, — кивнул король. — Я полагаю, что вы обладаете гораздо большей осведомленностью о том, что предстоит этим людям и с кем им придется взаимодействовать. Мне кажется логичным, чтобы выбор осуществляли именно вы.

— Пожалуй, — задумчиво сказал Усатый Могила.

— И сейчас самое подходящее время, — добавил король. — Ночью, когда люди спят, они такие, как на самом деле, а не такие, какими стараются быть или казаться.

Усатый Могила только удивленно покачал головой.

— А Вы недаром трон протираете, Ваше Величество! — восхищенно заметил он.

— Надеюсь, — кивнул король Найрит.

В руке короля быстро мелькало перо, словно бы выхватывая из воздуха буквы, а потом роняя их на бумагу. Точными движениями король откладывал просмотренные и помеченные бумаги в несколько разных стопок. Груда перед ним уменьшалась с поистине сказочной быстротой. Вот легкими парусами прошелестели последние бумаги — и король Найрит быстро встал.

— Я готов, — сообщил он. — Мы можем идти.

В казарме Королевской Гвардии было темно. Все, кроме часовых и дежурного офицера, спали глубоким сном. Тусклый свет потайного фонаря в руке личного телохранителя короля выхватывал лица людей. Лица, настежь распахнутые сном.

Они шли молча. Время от времени Усатый Могила опускал руку на спинку кровати и король утвердительно кивал, а дежурный офицер записывал имя воина, которому предстояло отправиться на особое задание.

Они были разными, эти спящие гвардейцы. Во сне они не были солдатами. Скорей уж детьми. На детских лицах легко читать. Тот, например, днем наверняка выглядит бравым служакой, а на деле — нерешителен. Другой наверняка кажется образцом выдержанности, но случись что, и с трудом сдерживаемая горячность прорвется наружу. А ведь им предстоит действовать в очень сложных условиях. Усатый Могила хорошо знал, что от героя до паникера один шаг. Тот, кто будет хорошо сражаться в одних условиях, может оказаться совершенно небоеспособен в других. Горячие хороши в атаке, со спокойными и опытными лучше выдерживать осаду. Одно дело — участвовать в большом сражении на своей земле, в составе большой армии, и совсем другое — с малым отрядом пробираться по вражеским тылам и быть ежеминутно готовым и к нападению и к обороне, а главное, к внезапной безвременной смерти, про которую, кстати сказать, никто, скорей всего, не узнает и песен о твоей славной гибели не споют. Такое мужество дано не каждому.

Усатый Могила старался отбирать умных, спокойных и стойких.

— Вы уверены? — удивленно спросил король, глядя на его очередной выбор — щуплого паренька, служившего оруженосцем у одного из старших офицеров.

— Совершенно уверен, — ответил Усатый Могила. — Этого хоть завтра к нам в разведку.

— Вам видней, — пожал плечами король Найрит и шагнул дальше.

Усатый Могила передвигался бесшумно. Телохранитель короля Найрита — почти бесшумно. Король и дежурный офицер тоже старались не шуметь. Все разговоры велись шепотом. И все же следущий воин услышал их, проснулся и сел. Его взгляд сделался осмысленным почти мгновенно.

— Какие будут приказания, Ваше Величество? — негромко спросил он ясным чистым голосом.

— Никаких, — ответил Найрит. — Спи.

— Слушаюсь, — коротко кивнув, воин лег и закрыл глаза.

Еще миг — и он спал. Его дыхание было ровным и глубоким.

— А этого — командиром, — негромко заметил Усатый Могила. — Лучшего и не надо.

Но раньше, чем отобранные Усатым Могилой гвардейцы короля Найрита добрались до Эруэлла, на помощь Верховному Королю пришли совсем другие воины.

Солдаты Аргелла.

Лучшие из лучших.

Личная гвардия Седого Герцога.

А привел ее не кто-нибудь, а сам Герцог Седой — живая легенда Аргелла. Воин и полководец, впавший в немилость у короля Лимеа и почти десять лет безвылазно проведший в своих землях. Отгородившись от всего мира, герцог не бывал нигде и у себя никого не принимал, никакой дани не платил, на грозные королевские послания не отвечал, а потом даже и гонцов перестал к себе пускать. Король попытался пойти на герцога войной — но, сравнив свою армию с герцогской, позорно бежал с поля так и не состоявшейся битвы. Вслед за ним вернулись опозоренные королевские вояки. Герцог их не преследовал. Король Лимеа запретил всякое упоминание о нем, а потом и вовсе приказал распустить слух о его смерти.

И вдруг невероятный герцог воскрес из небытия и с отрядом фантастических воинов явился к Эруэллу.

Вот как это случилось.

Вначале у Рыжего Хэка дела шли хорошо — и даже очень. Покушение на принцессу Оанхиль было так скверно подготовлено, что предотвратить его не составило никакого труда. Убийца споткнулся и ненароком упал на собственный нож. В коридорах дворца такие скользкие ковровые дорожки… а тут еще, как назло, лестница…