Посох. Тетралогия - Раткевич Сергей - Страница 363

Так кто же он, этот безумец, дерзнувший бросить вызов одному из самых могущественных существ в этом мире? Неужто обычный смертный? Да. И правда – смертный. Вот только назвать его обычным…

– Что ж, давай сыграем… Архимагистр, – промолвил старик. – Я буду играть на ширге. А ты на чем?

– Кто ты такой? – оправившись от удивления, возмутилась Архимагистр.

– Игрок, – ответил старый менестрель, делая шаг вперед и подымая ширгу.

– Как ты посмел?! – продолжила она.

– А ты? – вопросом на вопрос ответил он.

– Я?! – возмутилась Архимагистр. – Ты смеешь сравнивать меня с собой?! Меня?!

– Ну, скажем, я решил не мелочиться и сделать тебе приятное, – ответил старик. – Разумеется, как игрок, я гораздо выше тебя.

– Ты, верно, безумен, если так ведешь себя с существом, способным одним движением мизинца вычеркнуть тебя из реальности, – проговорила Архимагистр. – Впрочем, подобная храбрость меня развлекает. Таких, как ты, немного.

– Я знаю, кто ты есть, Архимагистр, – ответил старик. – Я знаю дорогу к той Тропе, которую ты прошла…

– А кто таков ты? – насторожившись, спросила Архимагистр. – Чем ты можешь похвастать, кроме безумной храбрости?

– Я – менестрель, – ответил старик. – Я не хвастаю, я играю.

– Менестрель… – раздумчиво протянула Архимагистр.

– Так на чем ты станешь играть? – требовательно спросил старик.

– Ну, собственно, я собиралась сделать своим инструментом весь мир, – ухмыльнулась Архимагистр. – К чему выбирать что-то одно, если я могу получить все?

– Тот, кто решил играть всем миром, должен уметь играть на чем-то еще, – заявил менестрель. – Докажи, что ты это можешь, докажи, что ты – мастер, и я не стану противиться тебе.

– А ты в состоянии мне противиться? – презрительно скривилась Архимагистр.

– Ну разумеется, – с улыбкой откликнулся он. – А вот сможешь ли ты противиться мне… я сильно сомневаюсь. Ну? Как?! Примешь вызов… или струсишь?

– Струшу?! – возмутилась Архимагистр. – Я?! Да что ты себе позволяешь, смертный?!

– Я – певец. Я – бессмертен, – спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, ответил менестрель.

– Мне достаточно мизинцем шевельнуть и от тебя ничего не останется, «бессмертный»! – фыркнула Архимагистр. – Даже пепла не будет!

– Что значит мое бренное тело? – ответил певец. – Песни – вот мое бессмертие. И даже если ты дерзнешь уничтожить весь мир вместе с моими песнями, ты сама будешь их помнить. Но даже если ты уничтожишь и себя… песни, если они настоящие, эхом отзываются в других мирах… их опять сочинят где-нибудь в другом месте. Так как?! Примешь вызов?! Рискнешь?!

– Приму, – сказана Архимагистр. – Я ничем не рискую. Кроме всего прочего… возможно, это развлечет меня.

– Твой инструмент? – спросил менестрель.

– Меч, – коварно улыбнулась Архимагистр.

«Ну и как тебе это?»

И менестрель улыбнулся в ответ.

– Ты владеешь техникой игры на клинке? – с радостью спросил он.

«Да я просто в восторге!»

– Владею, «бессмертный»… – ехидно отозвалась архимагистр.

– Что ж, отлично. Я счастлив состязаться с серьезным противником, – довольно промолвил менестрель. – А на что играем?

– «На что»? – удивилась архимагистр. – Я всего лишь собиралась ответить на твой вызов. Не более. Ясно же, что победа останется за мной.

– Играть нужно обязательно на что-то. – пояснил менестрель. – Иначе какой смысл?

– Ну и на что ты предлагаешь сыграть? – спросила Архимагистр.

– На мир, разумеется, – ответил менестрель. – Я, видишь ли, тоже считаю, что мир – для игры. Вот и давай, сыграем для мира. Посмотрим, кому он отзовется. Кто с ним лучше играть будет, тот его и получит.

– Что будешь с целым миром делать ты, ничтожный человечишка? – спросила Архимагистр.

– Придумаю что-нибудь, – отмахнулся менестрель. – Его еще выиграть надо.

– Тебе это не светит, – фыркнула Архимагистр.

– Посмотрим, – откликнулся менестрель. – Что можно знать наверняка?

– Ладно, будем считать, что приз – определен, – фыркнула Архимагистр. – А во что мы станем играть?

– В меня, – сказала улыбчивая старушка, становясь рядом с менестрелем.

– Кто ты?! – рыкнула Архимагистр.

– Ну-ну, не надо так пугаться, деточка, – промолвила старушка. – Такая сильная… можно сказать, большая уже… а до сих пор всего боишься…

– Кто ты? – чуть смутившись, повторила Архимагистр. – Я не заметила, как ты подошла.

– Это случается, деточка, – улыбнулась старушка. – А кто я такая… если он – Игрок, то я – Игра.

– Так это в тебя мы станем играть? – хищно ухмыльнулась Архимагистр.

– Ну разумеется, деточка, – доброжелательно промолвила старушка. – Все, кто во что-нибудь играет, на самом деле играют в меня. Хотя… должна тебя предупредить… мой муж такой обманщик… с ним честной девушке лучше и вовсе играть не садиться! А то ведь разденет-разует, и как зовут, не спросит.

– Я сама, кого хочешь, раздену, – ухмыльнулась Архимагистр. – А что касается имени… его у меня давно нет. И не было никогда.

– Ну, как же нет, деточка? А я слышала…

– Тебе показалось, – поморщилась Архимагистр. – Нечего слушать разных выживших из ума магов…

– А-а-а… так он из ума выжил, – покивала старушка. – А мне показалось, что просто дурачок…

Зикер только головой покачал, услышав такое определение для самого себя. Ну что тут скажешь? Может, так оно и есть, если как следует разобраться? Ни магическая Сила, ни обретаемое из века в век мастерство от дурости не спасают. Дурость, она или есть или нет ее. Тоже ведь талант, если разобраться.

– Ну что – начнем? – воскликнул менестрель.

– Начинай, – буркнула Архимагистр.

– Э-э-э… нет! Так не пойдет, – отозвался менестрель. – Первый ход – слабейшему! Давай, девочка!

– Еще раз меня так назовешь – в ящик сыграешь, – пригрозила Архимагистр.

– Сожалею, но… не владею этим инструментом, – потешно развел руками менестрель.

– Научишься! – прорычала Архимагистр, все больше и больше чувствуя, что над ней издеваются, насмехаются…

«Да как он смеет, ничтожный?! Как не боится?!! А я сама смогла бы… вот так?!!»

– Ш-ш-ш… девочка! – подмигнула старушка – Он же это нарочно. Нарочно тебя злит, из равновесия выводит, чтоб ты проиграла быстрей. А ты не поддавайся!

«В самом деле… злиться на какое-то ничтожество!» – подумала Архимагистр и заставила себя успокоиться.

– Начинай, – подмигнула ей старушка.

– Что-то ты очень добра ко мне, – нехорошо ухмыльнулась Архимагистр.

И расстегнула пояс. Он распрямился со звоном, и стало ясно, что это меч. Архимагистр легонько провела пальцами по клинку, словно лаская, и вдруг коротко ударила… Меч зазвенел, запел, подчиняясь умелым рукам, то ласкающим, то чуть изгибающим клинок, то наносящим внезапные удары.

Следящий за всем этим невероятным действом, медленно приходящий в себя Курт вдруг охнул от внезапного узнавания. Он уже видел этот меч и эти руки! Видел! Видел! Он уже слышал это невероятное музицирование! Слышал этот гортанный и резкий голос клинка! Там, далеко, тысячу лет и дорог назад, в городе Денгере!

– Да, Курт, – ухмыльнулась Архимагистр. – Мы и правда уже встречались. Подумать только! Кто бы мог предсказать, что власть над миром мне принесет денгерский попрошайка и оборванец? Впрочем… об этом потом…

Меч запел в полную силу. Из воздуха сам собой соткался серебристый воин. В руках воина замерцал меч. Игра бесстрашно шагнула к воину, изогнулась в танце. Свистнула острая мерцающая стань, но старушка, не прерывая танца, гибким пируэтом ускользнула от удара. Песней звенел меч в руках Архимагистра, бледной молнией сверкал меч в руках воина, и танцевала Игра, загадочная старушка, легко уклоняющаяся от одного клинка и танцующая, подчиняясь звукам другого.

Менестрель взмахнул смычком, и запели струны ширги. Они запели – и виноградная лоза вдруг поднялась из земли и оплела руки воина. Виноградная плеть вытянула его по спине. Воин вздрогнул. Архимагистр взвизгнула и схватилась за спину. Музыка клинка прервалась.