Посох. Тетралогия - Раткевич Сергей - Страница 336

С этими словами он осторожно прикрыл дверь и на цыпочках отправился в свой кабинет. Там он взялся за магический шар. Он, конечно, не такой великий маг, как его ученик, но надо же кому-то приглядывать за миром, пока главный его защитник спит.

«Да, – подумал он, – именно так. Курт – спаситель мира, а Тенгере – его защитник».

«Чтоб мне провалиться! – ощупывая себя, ошеломленно прошептала Судьба. – Всякое со мной бывало. Как-то раз, помню, проснулась в каком-то мерзком притоне, в компании тролля и гоблина… но чтоб меня какой-то мальчишка заново рожал… это, знаете ли, ни в какие ворота не лезет!»

И она вновь ощупала себя – просто так, на всякий случай.

«С этим Голором пора кончать любой ценой. Какие уж там правила!

И как мне этого парня при встрече называть? Родной матерью?»

Скрежеща зубами бессильного гнева, потрясая кулаками жаркой ненависти, Голор затаился в потаенных складках реальности. Первая попытка не удалась.

А ведь все казалось так просто… Старый, давно отpaбoтайный трюк. Прежних Богов, способных вновь его развоплотить, не осталось, а новые… наложили связующее заклятье на свою реальность и успокоились. Защитились.

Словно неведомо им, что при переходе из небытия в бытие… есть на том узеньком мостике, по которому единственно и можно пройти, одно такое странное местечко, за которое достаточно как следует дернуть…

Может, и не знали. Не один и не два мира в прошлом погибли именно таким образом, став лакомой пищей для некогда великого Пожирателя Миров. Ну ничего. Он еще оправится. Вот разберется с этим окаянным миром, довоплотится и…

Плохо, что теперь придется все делать медленно. Постепенно. Окаянный маг, заново сотворивший мир, собравший его из собственных слез и памяти, из рассыпающихся кусочков отстроивший прежнюю реальность, навсегда закрыл прежний путь. Старательно так закрыл. Убить бы его за такие штучки, умертвить какой-нибудь лютой смертью. Вот только до него теперь не очень-то доберешься. Он ведь, гад, все по новой пересоздал. Все тропы теперь другие. Новые. Поди отыщи, где мерзавец скрывается. Силы-то у него не то чтобы очень… такого и в трех шагах с простым смертным перепутать можно. Вот и отыщи его среди прочих. И как это ему удалось все по новой пересоздать? С таким сопливым могуществом, как у него, разве что бородавки сводить… да и то лучше вручную. Быстрей выйдет. А уж мир пересотворить… и как это он умудрился? Закрыл такую легкую, такую удобную дорогу…

Что ж, значит, война. С Куртом ли, с Джанхаром, с Оннером… все едино. Война есть война, и победит в ней сильнейший. Недолго им осталось барахтаться… недолго… И этот гад разделит общую судьбу. Не отвертится. Жаль, не удастся его отдельно наказать… отомстить… но нет времени возиться с этим миром. Нет времени у Великого Пожирателя. Сколько миров еще ждут своего смертного часа, с нетерпением ждут своей участи, сколько лакомых кусочков так и болтаются непожранными…

Конец лета – хорошее время. Особенно если урожай – что надо. Замечательное время.

Именно так и думала Теанрин, хозяйка пусть небольшого, но добротного клочка земли, довольно созерцая здоровенные тыквы, лоснящиеся в лучах жаркого солнца яблоки, горделиво простирающиеся вдаль грядки с картофелем и репой, луком и кукурузой, бобами и фасолью, морковью и брюквой, горохом и чечевицей. Изобилие.

Она продолжала улыбаться, когда вернувшийся из города муж внезапно подошел к их небольшому домику, ловко взобрался на крышу и… куски соломенной кровли полетели вниз!

– Эрлиф! Что ты делаешь?! – возмутилась она, после недолгой паузы, вызванной потрясением. – Ты что?! С ума рехнулся?! Или на тебя лишний стаканчик в городском трактире подействовал?! Ну, так я тебя но трактирам больше не пушу, так и знай! Оставь в покое несчастную крышу!

– Я его видел! – непонятно объяснил муж и продолжил активные усилия по разрушению своего собственного дома.

– Эрлиф! – возмутилась женщина. – Я все еще лучше тебя лазаю по крышам! Вот я сейчас взберусь наверх и как следует отхожу тебя палкой! Что это еще за дурацкие выдумки? Кого это ты там видел, и почему от твоих видений должна страдать несчастная крыша? Ты что, хочешь, чтоб зимой нам текло на голову?

– Когда ты его увидишь моими глазами, ты сама скажешь, что я был прав! – откликнулся ее муж.

– Эрлиф! – рявкнула Теанрин. – Я знаю, что ты способен увлекаться, словно пятилетний мальчишка, коим умудряешься оставаться все эти годы, но если ты не остановишься и немедля не объяснишься, я на тебя просто-напросто обижусь! Если под старость лет мне придется терпеть падающий на голову снег, я бы хотела знать, во имя чего?

– Во имя Верховного Короля! – ответил муж, останавливаясь. – Я видел его!

– И что? – спросила она.

– Ты не понимаешь, – Эрлиф улыбнулся светлой, счастливой улыбкой. – Говорю тебе, я его видел!

Пальцы сложились в незримый аккорд. На губах появилась отрешенная улыбка. Гордая и беззащитная, она реяла, как флаг на ветру.

Вот теперь стало понятно все.

Теанрин сжала кулаки и уцепилась взглядом за спасительные тыквы. Они такие большие, такие круглые, такие желтые… их обязательно нужно убрать. Их… и все остальное. Такой урожай грех бросать! Боги накажут. А ведь скоро еще должен приехать третий внук четвертого сына, да не один, а с женой и первенцем. Как можно их не дождаться? И вообще… место тут… замечательное! Она так устала таскаться с одного постоялого двора на другой. И этот вечный дождь на голову… А зима со снегом… А холодный ветер…

Она так устала быть женой странствующего менестреля…

А если опять начнет просыпаться то, другое… начнет, куда оно денется… да и пора уже… все сроки вышли… вот только… как же это хорошо, просто жить, жить ни о чем не задумываясь, радуясь земле и небу, солнцу и дождю…

– Я уже старая… и толстая… и не смогу плясать на канате, – с горечью сказала женщина.

– А я какой? – усмехнулся он.

– Так не тебе ведь на канат лезть, – вздохнула она и вновь посмотрела на тыквы.

– Но ты ведь сможешь подпеть мне верхние «та рен» и «мхо ворн»? – улыбнулся ее муж и посмотрел туда же.

– Ты хочешь сказать, что оставил эти ноты в кабаке? – возмутилась женщина, отворачиваясь от тыкв. – Нашел, что пропивать, оболтус!

– Да у меня давно уже верха не очень, – смущенно оправдывался мужчина. – Если хочешь знать, на последней свадьбе меня только ширга и спасала!

– Я думала, ты просто слишком крепко выпил тогда, – сказала она. – «Та рен» и «мхо ворн», говоришь?

– Когда-то я пел о том, что Верховный Король обязательно вернется. Теперь я просто обязан спеть о том, что это наконец случилось, – решительно сказал он. – А ты подпоешь мне, что-нибудь спляшешь…

– И кувыркаться смогу, и булавами жонглировать, – бойко поддержала его жена.

Она бросила последний взгляд на тыквы и решительно отвернулась.

– И фокусы показывать, – добавил муж. – Все ты сможешь. Да и я тоже. А каната у нас все равно нет.

– И хорошо, – сказала она.

– А тыквы мы заберем с собой, – сказал он.

– И чечевицу, – сказала она.

– Обязательно, – сказал он. – Ты же знаешь, как я люблю чечевичную кашу.

– Знаю, – улыбнулась она.

Вместе они быстро спихнули остатки соломенной крыши и сняли деревянный каркас. Далеко не так быстро, но все же разобрали и сложили рядком тяжелые бревна, служившие стенами. Совсем другие стены и другая крыша выглянули из-под разобранных.

Веселые расписные стены, ярко-желтая крыша… Из-под разрушаемого дома медленно вырастал фургон бродячих жонглеров, фокусников и менестрелей.

– Ты не помнишь, куда мы подевали колеса? – озабоченно спросил он.