Посох. Тетралогия - Раткевич Сергей - Страница 277

Могучий дубовый стол, за которым восседал несчастный великий маг, тяжело сгорбился под неимоверным количеством гордо возлежащих, аккуратно сложенных и просто валяющихся на нем бумаг самого разного рода, вида и содержания. Бумаг было так много, что это устрашило бы и самого отважного бюрократа Втайне Курт подозревал, что они, эти бумаги, живые. Стоило неосторожно двинуться, слегка их задеть или подумать о них что-либо плохое, и они тут же бросались на тебя с яростным шелестом, стремясь засыпать, похоронить под своей необъятной массой, удавить насмерть. А кроме того, как их ни разгребай, их не становилось меньше, из чего Курту пришлось сделать вывод что там, в этой шелестящей куче, они не иначе как размножаются – просматривай не просматривай, а куча растет!

– Будто бы все так страшно, – покачал головой посох великого мага. Он сидел в соседнем кресле в человечьем обличье, болтал ногами и грыз яблоко.

– Еще страшнее! – выдохнул его хозяин, взирая на бумажную груду с видом человека, приговоренного к чему-то очень мучительному.

По сути ведь так оно и было. Разве нет?

– Да ладно тебе, – фыркнул посох и запустил огрызком яблока в мусорную корзину. Попал.

– Много ты понимаешь! – Курт сгреб со стола груду бумаг и помахал ею перед носом своего посоха. – Одиннадцать тысяч входящих и исходящих… и еще каких-то, я не помню, каких… Одиннадцать тысяч, Мур! Одиннадцать!!!

Бумажная груда выскользнула у него из рук и с торжествующим мстительным шелестом разлетелась по всему кабинету. Курт застонал.

– Ну… ты же как-никак глава Одиннадцатого Отделения, – заметил Мур. – Кому, как не тебе, читать то, что написали в остальных десяти…

– Это называется – нашли крайнего! – возмущенно сказал Курт.

– А то! – согласился посох. – Когда Йоштре официально объявил о твоем назначении, Глава Десятого Отделения на радостях так напился, что чуть полдворца не спалил.

– А раньше все это ему читать доставалось? – мрачно полюбопытствовал Курт.

– Ему, – ответил посох. – Целых десять лет, представляешь? Все это, да еще плюс наша обычная рутина, к каковой я причисляю дерзкие разведрейды, тайные шпионские миссии и прочие бессмертные подвиги. Затылок даже не слишком рассердился на него за подожженный дворец. В конце концов, человек десять лет терпел…

– Мне столько не выдержать, Мур, – честно сказал Курт. – Что-нибудь загорится гораздо раньше! И уж половиной дворца я не ограничусь, ты меня знаешь!

– А ты бы пригласил сюда свою секретаршу, – заметил Мур, доставая из кармана второе яблоко.

– И что? – с горечью отозвался Курт. – Заставить ее читать все это вместо меня, да? Так, во-первых, тут половина бумаг секретней сверхсекретного, а во-вторых, не может же она за меня решения принять!

– Не может, – кивнул посох, с хрустом откусывая сразу половину яблока. – Зато у нее задница красивая. И если уложить ее прямо поверх всех этих бумаг…

– Кого уложить – задницу? – уныло спросил Курт.

– Да нет, зачем же одну задницу? – покачал головой Мур. – Всю девушку, конечно.

– И что? – еще раз повторил Курт. – От этого количество бумаг уменьшится?

– Ну, во-первых, бумаги слегка примнутся и не будут так сильно разлетаться, – сказал Мур, – а во-вторых…

– А во-вторых, представляешь, что мне Аглария устроит, если застукает? – перебил Курт.

– М-да… – только и протянул Мур – видимо, и в самом деле представив.

– Да и зачем мне какая-то там секретарша, когда у меня своя девушка есть? – продолжил Курт.

Огрызок второго яблока последовал в корзину вслед за первым.

– Послушай, а что если саму Агларию пригласить? – предложил Мур.

– Чтоб она мою секретаршу увидела и оторвала мне уши просто так, на всякий случай? – ухмыльнулся Курт. – Из тебя сегодня гениальные идеи так и сыплются.

– Нет, – усмехнулся посох. – Не за этим.

– А зачем тогда?

– Ну… раз твоей секретарше нельзя немного полежать на этих несчастных бумагах, пусть сама Аглария на них полежит. Надо же их спрессовать немного. У нее задница не хуже.

– Лучше, – сказал Курт.

– Тебе видней, – пожат плечами посох. – Кстати, раз уж ты все равно не собираешься пользоваться своим служебным положением, можно тогда я твою секретаршу соблазню? Мы вам с Агларией бумаги трамбовать поможем.

– Да, пожалуйста… – вздохнул Курт. – Мур, а ты заклинания какого-нибудь не знаешь?

– В смысле – противозачаточного?

– Боги! Ты вообще способен о чем-то другом думать?! – воскликнул Курт. – Или обретенная способность дрыгать задницей все мозги тебе отшибла?

– Эта ваша милая смешная человеческая привычка…

Мур улыбнулся так трогательно и беззащитно, что Курт аж от бумаг оторвался, даже забыл на миг точное количество входящих и исходящих. Впрочем, он все равно никогда его не помнил, так что беда невелика.

– Я только сейчас понял, как много потерял… – вздохнул посох. – Сколько за эти века прошло мимо меня красоток… какие глазки… какие задницы… а я… эх, Курт… Одним словом, я не намерен и дальше попусту терять время. И тебе не советую. И раз уж тебе кажется, что задница твоей любимой девушки достаточно хороша, то я совершенно не могу понять, почему она все еще не украшает твой рабочий стол! Почему на нем все еще валяется весь этот мусор!

Мур пренебрежительно ткнул пальцем в бумаги. Бумаги злобно зашелестели.

– Так о каком это заклинании ты спрашивал? – промолвил он, доставая третье яблоко.

– Обожрешься яблоками – брюхо прохватит, – хихикнул Курт. – Представь, как ты будешь выглядеть, если это случится, когда ты мою секретаршу соблазнять станешь?

– Я скажу, что это новый вид любви, о котором рассказал мне ты, – фыркнул посох. – Главное – вовремя на кого-нибудь сослаться.

– Попробуй только! – возмутился Курт. – Вот тогда я… тогда я…

– Растопишь мной камин? – ехидно поинтересовался посох.

– Вот еще! Так дешево ты не отделаешься! – мстительно обрадовался Курт. – Камин – то же мне! Не-е-ет… я тебя посажу разбирать все эти бумаги вместо меня!

– Великий маг не должен быть таким злобным, – укорил его посох. – Таким злобным и таким мелочным.

– Мелочным?! – возмутился Курт. – Хочешь сказать что это… – он патетически ткнул пальцем в бумажную груду, – Что все это – мелочь?!

Бумаги устрашающе накренились, грозя похоронить под собой мирозданье.

– Если самому не разбирать, то мелочь. – тихонько проговорил посох, косясь на свирепую груду. – А вот если самому… Курт, поклянись, что не сделаешь этого! У меня ж ни на одну задницу времени не останется! Ну, пожалуйста, Курт! Ну, будь хорошим великим магом!

Бумаги накренились еще сильнее, устрашающе нависая над Муром.

Курт посмотрел на своего друга и подумал, что еще ни разу не видел его таким испуганным.

– Ладно, – буркнул он. – Что ж я – сволочь какая?

Жуткая груда откачнулась назад.

– Так про какое заклинание ты спрашивал? – тут же повеселел посох, доедая третье яблоко и принимаясь за четвертое.

– Как-нибудь уменьшить все эти бумаги, – вздохнул Курт.

– Можно, – кивнул посох. – Но тогда их станет тяжело читать. Вместе с бумагой съежатся и буквы.

– Я имел в виду уменьшить их количество, – еще раз вздохнул Курт.

– А вот за такое заклинание Йоштре нас самих уменьшит, – покачал головой посох. – И думать забудь. Лучше я и в самом деле пойду, приведу тебе Агларию. Утрамбуете малость эти бумаги, вот тебе и полегчает. А то ведь и правда – дворец спалишь. Что мне тогда шеф скажет?

– Да уж благодарность точно не объявит, – хмыкнул Курт.

– А кроме того, Аглария – девушка грамотная, шутка ли – внучка самого Затылка… так что вот пусть и поможет тебе все это разбирать, – предложил посох.

– А секретность? – спросил Курт.

– В задницу секретность! – воскликнул посох. – Хотя… – Он на миг замолк, потом хитро ухмыльнулся: – Секретность будет соблюдена полностью. Тебе ведь Затылок что сказал? Аглария – твоя, целиком и полностью, под твою ответственность и все такое прочее. Он ее даже из Корпуса Волонтеров изгнал! Соображаешь?