Посох. Тетралогия - Раткевич Сергей - Страница 203

– Каких еще булочек? – потрясенно спросил Орн Тарнай, чем вызвал новый взрыв смеха.

– Это он сидел на коне вместо Арвалирена, – сквозь смех пояснил Эруэлл, – мы ведь боялись, что он что-нибудь не то скажет… то есть не он, конечно, а Арвалирен… а он для того и упаковал Арвалирена, чтобы тот ничего не сказал… но мы-то не знали… и тогда Йолн наколдовал ему несъедаемую булочку…

– А где Арвалирен? – спросил Орн Тарнай.

– Вообще-то в этом ковре… – смутился Эруэлл.

Орн Тарнай оглядел всех присутствующих с таким видом, будто вдруг засомневался в их душевном здоровье.

– И он слышит все, что мы говорим? – тихо полюбопытствовал Тарнай.

– Вообще-то – да… – еще больше смутился Эруэлл.

– И чего вы от меня хотите? – ехидно осведомился Тарнай.

– Я думаю, ты сам понимаешь – чего, – вкрадчиво проговорил Линард.

– Ха! А что мне за это будет?! – фыркнул Орн Тарнай.

– Его Величество король Эруэлл простит тебе те дерзости, которые ты ему наговорил, и – так и быть, не станет рубить голову, – пообещал Линард.

– Неужели?! – восхитился Тарнай. – Я так тронут его пронзительной щедростью!

– Будешь дерзить – четвертую. А потом уши надеру, – с мягкой улыбкой пообещал Эруэлл.

– Жестокий вы человек, командир, – насупившись, промолвил Орн Тарнай, – чуть что – сразу за уши… больно же…

– Будешь выпендриваться – корону подарю, – пообещал Эруэлл.

– Шуточки у вас, командир. – Орн Тарнай с шутливым ужасом схватился за голову, словно ее уже придавила пудовая тяжесть невидимой короны. – Все понял. Приступаю к воспитанию Вашего вассала и моего сюзерена. Прочие могут быть свободны. Так сказать, во избежание всяких неизбежностей и прочих неблаговидностей.

– Я думаю, мы и в самом деле пойдем, – проговорил Герцог Седой, – нужно разобраться с пленными.

– И заняться детьми, – добавил Линард.

– И придурками, – вздохнул Эруэлл.

– Идем, – сказала Шенген.

– Ваше Величество, я ведь так и не успел сказать, – обратился Йолн Холнамуртен к Эруэллу, – это насчет того, куда пленных девать.

– Вот по дороге и расскажешь, – кивнул Эруэлл. вскакивая в седло. – Эту проблему нужно решить немедленно. Слишком опасно держать их при себе.

– И отпускать нельзя, – добавил Линард. – С этой «армией», что нам подкинул «славный воитель Арвалирен», у нас нет никакой свободы маневра. Стоит нам их отпустить, как чертовы маги тут же подкинут им через портал оружие, и у нас под боком появится армия побольше нашей.

– Но нельзя же их всех убить! – возмутилась Шенген.

– Нельзя, – кивнул Линард. – Это будет самое худшее. В такой крови утонет любая идея. Даже самая великая. Хладнокровно перебить сдавшихся в плен? Безоружных? Чем тогда Оннер будет отличаться от Голора? И у кого из нас хватит духу отдать такой приказ? Кто станет подчиняться такому приказу? Искренне надеюсь, что таковых в нашей армии нет. Нет, убивать их нельзя… – помолчав, добавил он.

– И не нужно, – сказал Йолн Холнамуртен. – Я уведу их.

– Уведешь? Но куда? – удивился Эруэлл.

– Подальше отсюда, – ответил гном. – В такое место, откуда они выберутся денька через три, не раньше.

– Этого бы хватило, – кивнул Линард, – враг должен быть совсем рядом, и если этих ронских вояк не окажется рядом во время битвы… это было бы здорово!

– Я отправляюсь прямо сейчас, – заявил гном.

– Насколько я понимаю, ты хочешь сказать, что сделаешь это один? – спросил Герцог Седой.

– Не совсем один, Ваша Милость, – усмехнулся гном, – я собираюсь призвать на помощь своих воинов.

– Своих воинов? – нахмурился Герцог Седой. – Не понимаю.

– Любой художник, особенно если он маг, может собрать армию, равной которой не будет ни у одного из властителей этого мира, – ухмыльнулся Йолн Холнамуртен, – ни у одного, Ваша Милость.

– Ты говоришь об армии своих сородичей? – Любопытство и настороженность мешались в голосе Герцога Седого.

– Да нет, почему же только сородичей? – удивился гном. – Я могу призвать в свою армию кого угодно, могу составить ее из одних только героев и великих воинов, могу даже из одних только королей… самое смешное, что мне это и гроша стоить не будет.

– Счастье, что художники не пытаются захватывать власть, властителям было бы трудно что-либо им противопоставить, – задумчиво промолвил Герцог Седой.

– Не все так страшно, – ответил гном. – В мире все устроено разумней, чем кажется на первый взгляд, Ваша Милость. Художник, захвативший власть, перестает быть художником. Он становится властителем, и ему приходится заботиться о численности и силе своих армий гак же, как и прочим властителям. И если он призвал себе на помощь непомерно большую армию, он просто не сможет прокормить ее, я уж не говорю – заплатить ей. В таких случаях армия обычно сама заботится о дальнейшей судьбе несостоявшегося властителя.

– Очень утешительное известие, – проворчал Герцог Седой. – И как же ты призовешь своих воинов?

– Я их нарисую, – ответил гном, – вот здесь. На ладони.

Ехать пришлось недолго. Пленные все еще стояли на холме, окруженные аргельскими стрелками и анмелерами.

– Ваша Милость, – обратился гном к Герцогу Седому, – и Вы, Ваше Величество, – добавил он, обратившись к Шенген, – было бы неплохо, если бы Ваши воины построили пленных в одну колонну и направили их промеж во-он тех холмов. И еще скажите им, что по дороге их сменят другие воины – и пусть они не удивляются тому, что увидят.

– Пусть пленные снимут плащи и шлемы, – добавил Линард, – нам они пригодятся.

Герцог Седой и Шенген отдали соответствующие распоряжения, и пленные ронские гвардейцы, сложив в две здоровенные кучи плащи и шлемы со знаками и цветами ронской гвардии, медленно тронулись в путь.

Сообразив, что их ведут не в лагерь, гвардейцы страшно перепугались, решив, что Эруэлл все-таки предпочел их всех прикончить. Они бы попытались прорваться, но аргельские стрелы оказывали прежнее устрашающее действие, а там, впереди, быть может, была еще надежда, ведь кто знает, куда их ведут? А когда надежда сменилась отчаянием, прорываться и бежать стало совершенно невозможно.

Аргельцев сменили эльфы. Высокие хмурые воители с колдовскими, не знающими промаха луками. Аргельцев сменили гномы. Суровые бородатые крепыши с остро отточенными боевыми топорами, способными разрубить даже камень. Аргельцев сменили великаны. Их было немного, и не такие уж они большие, если на то пошло, однако каждый знает, что великан ударом кулака способен насквозь пробить рыцаря, закованного в лучший гномский доспех, а уж если у великана в руках железная дубинка…

– Нас кому-то продали! – стуча зубами, сообщил командиру ронских гвардейцев его адъютант. – Это не люди Эруэлла! Это… это вообще не люди…

– Сам вижу, – хмуро буркнул командир, – зато живы останемся. Быть может, оттуда, куда нас ведут, можно сбежать.

Линард, Эруэлл, Шенген и Герцог Седой с молчаливым восхищением смотрели на происходящее на их глазах чудо.

Напевая себе под нос нечто, больше всего напоминающее колыбельную, гном мягкими движениями водил по своей ладони сотворенной из воздуха кистью. Через каждые три-четыре движения на ладони появлялась крошечная фигурка. Фигурка делала шаг с ладони, увеличивалась в размерах, превращалась в эльфа, гнома или великана и тут же отправлялась следом за другими.

– Что ж ты раньше их не сотворил? – вздохнул Линард. – Нам ведь так людей не хватало…

– С магами бы это не сработало, – развел руками гном. – они большие мастера развеивать иллюзии…

Впрочем, Линард больше любовался на кучу доставшихся ему плащей и шлемов, на которых горделивое Солнце Ронской Империи нагло восходило на черном фоне ночи, презирая все законы Богов и людей.

– Да уж, – проворчал он, – символы у них…

– Нужно будет переодеть часть кашей армии в эти тряпки, – шепнул он Эруэллу, – но не сейчас. Перед боем.

Искра понимания блеснула в глазах Эруэлла.

– Ты хочешь сказать…

– Хочу, – шепнул Линард.