Поступь империи. Тетралогия - Кузмичев Иван Иванович - Страница 28

-Впрочем, не суть, главное чтоб понимал, то что от тебя потребуется. Ты мне во что скажи, что ты разумеешь вот по этим чертежам?

Я пододвинул к нему свои наброски по винтовке и паровому двигателю, не надеясь на то, что он скажет что-то вразумительное. Не делая каких-либо замечаний и не говоря ничего, Дмитрий вертел чертежи на столе, а когда я уже хотел, было забрать у него их, как он пододвинул один из них поближе к себе.

-А для чего нужна здесь игла? Ведь это иголка? Разве не кремневый ударник должен здесь быть?– спросил Дмитрий.

-Нет, здесь все, так как нужно.

-Тогда вот этот затвор надо делать тугим, иначе порох не даст толчка. Только вот как он загорится то? Не от искры же…

-Нет, конечно,– улыбнулся я.– Здесь будет не совсем обычная пуля, какая именно не скажу, но сделать фузею тебе придется как можно скорее, если конечно возьмешься за дело.

-С вашего позволения Ваше Высочество, я с радостью бы взялся за него,– с горящими глазами ответил Дмитрий Колпак

-Что ж, хорошо. Сегодня же тебя проводят в городскую кузницу, дадут помощников, и куски метала.

-А это зачем?

-Фузея будет делаться не из простого железа,– улыбнулся я ему.– И еще, кое-что скажу тебе. Взявшись за работу, ты будешь молчать всю жизнь, или, по крайней мере, пока я не разрешу говорить об этом. Понятно?

-Конечно.

-Вот и замечательно. Чертеж возьми с собой, у меня есть еще. Как только появится первый образец, дай мне знать, или в случае появления какого-либо вопроса…

Но сделать оружие дело десятое, ведь снаряд к нему тоже необходимо создать. А как это сделать, если необходимого компонента нет, и делать его самому почему-то нет никакого желания? Вот-вот, такие подленькие мыслишки мелькали на грани сознания, попутно отбрасывая «бракованные» варианты. В конечном итоге, после чуть ли не трех месяцев размышлений было решено найти одного из «алхимиков», коих на Руси с каждым годом становится все больше и больше, вот только до действительного прорыва еще далеко, хотя предпосылки уже имеются. Что ж подтолкнуть сей процесс моя прямая обязанность.

Неделю назад, затронув данную проблему за разговором с Павлом Никифоровичем, он вызвался помочь в сем деле, тем более что на примете у него уже давно имеется подходящий человечек. Надо заметить, что завод нашего товарищества начал работать на десятую часть от своих возможностей, по-прежнему не окупая самого себя, хотя с каждым днем завод рос, но до полной его постройки было еще далеко. Одинокая, мини чудо-печь Ивана Нестерова уже почти месяц давала какой-никакой прибыток стали – того самого метала, который получался из ивановской печи. Рядом с заводом поставили большую кузницу, где и делали предметы первой необходимости для ремесленников, но основной барыш поступал от изготовления холодного оружия для армии. Благо, что первые образцы стальных клинков и копейных наконечников дали отличный результат. Но так же. кроме самого завода не вдалеке от него трудились почти четыре сотни рабочих, под командой уральского мастера Романа Латникова делающего небольшую плотину для нужд завода.

-Дел еще много, очень много, Ваше Высочество,– сказал мне как-то отец Николы.– Но я не жалею, что согласился на сей шаг, прибыль от завода будет огромной.

-Вы правы, Павел Никифорович. Только бы скорее его запустить, деньги мне нужны как можно скорей…

Как бы то ни было, но через пару дней после нашего разговора с купцом ко мне на прием прибыл седовласый мужичок с изъеденными ядовитыми парами лицом и руками, напоминающими о вреде «игр со спичками». Сам разговор с обрусевшим немцев Густавом Хельцем прошел на удивление легко и просто, саму идею этот химик уловил быстро. Да и понятие о том, что такое конспирация у него имелось. Вот только, когда речь зашла о том, что надо делать уже в принципе готовую продукцию, с имеющимися ингредиентами немец смутился. Но под моим напором все же сдался, заинтриговавшись появившейся перед ним задачей.

Другое дело, что сами ингредиенты для гремучей ртути надо было еще найти. Все же в этом времени не продают чистый спирт, азотную кислоту и саму ртуть, металлическую естественно, однако именно для этого и существуют купцы, запасы некоторых из них могут поразить, кого угодно, были бы только деньги.

Конечно, для полноценного производства «ударного пороха» – смеси гремучей ртути, пороховой мякоти и селитры, того количества нужных веществ, которое удалось найти, мало, но необходимые заказы уже поступили к заинтересованным лицам, так что в скором времени можно будет уже начать и более масштабное производство.

Вот только жалко, что пришлось отдать заказ на «новый» порох на «сторону», увы, но в Рязани не было действительно хороших пороховых мастерских. Сам черный дымный порох, который применяется сейчас, для моих задумок мало годится, нет, конечно, можно использовать и его, но вот качество оставляет желать лучшего. Не мудрствуя особо на счет дымного пороха, я воспользовался ьрудами Ломоносова, «позаимствовав» у него консистенцию нужных веществ.

Так что месяц назад, на одной из улочек Москвы начал изготавливаться «новый порох», известным мастером пороховых дел – Петром Растопчиным. Которого я избавил от головной боли, выискивания нужного соотношения ингредиентов, попросту заказа требуемый состав: 75% калиевой селитры, 10% серы и 15% угля, чем вызвал его удивление, которое впрочем, ничем кроме поднятых бровей не проявилось. Что поделаешь, придется Ломоносову не «изобретать велосипед», точнее оптимальное соотношение смеси в дымном порохе. Ну, я думаю, меня этот гений простит за то, что я так нагло своровал уже готовые результаты, даже толком не исследуя порох.

Мысли сами собой вернулись к чертежам фузеи…

В моем времени, отцом основателем винтовки, прототипом начерченной мной фузеи, считался французский офицер Дельвинь, сконструировавший уже в первой четверти 19 века винтовку с каморой в казенной части, то есть крайний конец канала ствола в казенной части, куда вкладывается порох, был сделан значительно меньшего диаметра, чем в остальной части ствола. Форму названной каморы была заимствована им у гаубиц и мортир, всегда имевших такую конструкцию. Но в то время как в артиллерии она просто служила для того, чтобы прочно удерживать небольшие заряды, употребляемые для гаубиц и мортир, в винтовке Дельвиня камора отвечала совершенно другому назначению. После того как в камору всыпался порох, вслед за ним скатывалась пуля меньшего диаметра, чем канал ствола; дойдя до края каморы, она не могла пройти дальше и оставалась на месте, упираясь в края каморы. Нескольких резких ударов шомполом было достаточно для того, чтобы вогнать мягкий свинец пули в нарезы и расширить ее диаметр настолько, чтобы она была вплотную пригнана к стенкам канала ствола.

Я сначала хотел создать нечто подобное, но, взявшись за дело, понял, что при должном старании можно улучшить будущее оружие француза. В итоге вместо предполагаемого аналога винтовки Дельвиня сделал чертежи казнозарядного оружия, для которого, увы, требовались и специальные заряды – капсюльные патроны.

Но на этом все проблемы не заканчиваются, возникает трудность с поставкой для производства бумаги. Конечно, станки для ее создания уже были изобретены вполне не плохие, но вот только в России их все же было не столько, сколько хотелось бы, так что картон под патроны потребуется изыскивать отдельно, если даже не производить. Хорошо, что через Павла Никифоровича, удалось найти и привезенные из Франции схемы создания станков для изготовления плотной бумаги, очень уж нужной не столько для печати, сколько для военных целей. Да и сам купец напрямую заинтересован в улучшении моего благосостояния, ведь попутно он помогает и собственному сыну, увлеченно влезшему в дела земель Рязанских.

«И все же взвесив все «за» и «против» я могу с твердой уверенностью сказать, что мне нравится управлять и создавать, пускай и посредством чужих рук,– самодовольно заметил я сам себе, расслабленно откидываясь на спинке кресла».