Поступь империи. Тетралогия - Кузмичев Иван Иванович - Страница 202

Как и ожидал Варфоломей, разговор предстоит тяжелый. Упускать власть из рук патриарх Московский и Всея Руси не захочет, тем более после того как был создан святейший Синод, в который вошли семнадцать иерархов Православной церкви, а так же тринадцать церковных советников из числа старообрядцев, мусульман и одного представителя буддизма.

Проект создания Синода предусматривал в себе участие в делах духовных всех основных концессий Русского царства. Конечно духовные лица, не принадлежащие к православной элите обладают властью всяко меньшей, чем иерархи, но однако все они понимают, что этот шаг идет на встречу всем людям государства. От слов царь перешел к делам. Давая возможность не православному меньшинству высказать все свои неудовольствия напрямую высшей инстанции – Синоду. Таким образом, обиды на почве религии должны со временем сойти на нет. Ведь зачем лить кровь, если можно сразу узнать у царя ответ на свой вопрос, стоит только обратиться к своему представителю при Синоде…

Не все обещало быть безоблачным, однако зачатки положительных сдвигов были видны уже сейчас. «Лед тронулся господа!»

-Хм, допустим, с первым предложением я согласен, да и, начав обучать семинаристов, азам богоугодного травничества и лекарского дела мы сами удовлетворяем нашим делам. Но вот скажи епископ, для чего ты мне тут о крещении написал, неужели возомнил себя Никоном, решив новые порядки вводить?!– патриарх со злобой посмотрел на молодого выскочку столь рано получившего столь высокий сан, а вместе с ним и пост.

-Что вы, ваше святейшество, как можно? Я только свел воедино все пожелания государя нашего и те заметки, которые были собраны с февраля месяца в окрестностях губернии у искусных повивальных бабок, по приказу Алексея Петровича. Да и ученики государыни вместе с сановниками великоросскими уже начали отбирать добрые приемы этих бабок для книги научной,– спокойно ответил епископ, глядя на хмурого патриарха.– Вот во всех записях сказано, что много младенцем умирает от хвори, в течении недели после крещения в холодной воде, поэтому я и внес этот пункт. Царь все равно даст добро на отмену этого правила, но он попросил меня посоветоваться с вами ваше высокопреосвященство, как со знающим иерархом, как заменить можно это действо? Ведь отродясь крестили в воде незамутненной и чистой.

-Не думает царь о том к чему приведут замашки его, ой не думает. Молод он, горяч, все мечтает мир перевернуть да вот только крестить младенцев все равно продолжат в холодной воде и этого не исправить, разве что новых священнослужителей по-новому обучать,– с некоторой тоской сказал Иерофан.– Что же до воды… воды, что нам с ней придумать то? Хотя, постой! Да ведь можно и это дело благообразным сделать, все же в церквях тепло и закрыто, пусть в них и крестят, а воду настаивают внутри, не грея никоим другим образом.

-Вот видите, ваше высокопреосвященство, получилось же! Может, и другие неблагонадежные пункты исправить сможем, чтобы и нам отрадно и царь в радости остался?– с некоторой надеждой спросил епископ Варфоломей.

Судя по всему, патриарх уже смирился с тем, что придется принять большую часть этих нововведений. Да и стоит ли нагнетать обстановку, когда тебе в руки дали такую власть, когда над тобой только государь стоит, а остальные всего лишь помощники и слуги. Конечно, патриарху хотелось бы, чтобы он вообще был первым или на крайний случай равным государю, но вот эти мечтания отпали у него еще во время февральских выборов. Не даст царь свершиться этому, зарубит все попытки, а строптивого иерарха сошлет в дальний монастырь, на Соловки, к примеру, всяко пользы больше будет. Глядишь, десяток другой пушек за все время пребывания отольет в их литейных мастерских.

Главным условием назначения Иерофана на столь высокий пост была его лояльность к будущим реформам и начинаниям, гладко стелящимся под новый уклад русской жизни. Ведь со стороны все эти начинания кажутся именно возвращением в прежнее русло, после двадцати летней ломки наших традиций иноверцами и «просветителем-Петром».

-Давай епископ дальше рассказывай о задумках еретических…

-Да как же можно то так, ваше высокопреосвященство?! Все ведь для блага народа русского, для единения его с малыми народами, сам государь мне об этом говорил!– негодующе нахмурился Варфоломей глядя на задумчивого патриарха.

-Да-да, конечно. Вот только ты не думал, отец Варфоломей, что все эти новшества царские к плачевным результатам приведут? Появятся новые раскольники богомерзкие, мытарства начнутся, люд побежит с землицы…

-Кхм! Не будет такого, не глуп русский народ, видит он все и чувствует, если царь-батюшка для него добро делать будет, пускай и наказывая за глупость несусветную и незнание черное. Причина бунта может быть в другом, мне о ней сам Алексей Петрович сказал.

-Это какая же причина такая?– поинтересовался патриарх.

-Если иерархи воспротивятся и палки в колеса ставить начнут. Только тогда проблемы с народом могут начаться.

-Умен царь, хотя и молод, понимает что к чему.

-Умен, это вы правильно заметили, ваше высокопреосвященство,– хищно улыбнулся Варфоломей, маска почтения слетела с лица епископа будто ее и не было. Сидящий напротив него патриарх ощутимо напрягся, готовясь к худшему.– Радетель наш милостивый просил предупредить от глупостей всех тех кто решит что сможет в сторонке отстоятся и в тихую под себя грести. Такого не будет, как впрочем вы уже заметили. Нет ведь Яворского больше, в застенках сидит. Так и с остальными ослушниками будет, благо что раскольники угомонились уже, на места старые возвращаются, новшествам не противятся, так что сил у государя на розыск строптивцев найдется изрядно.

-Боже! Кого я пригрел на своей груди?– ошеломленно прошептал патриарх глядя в блестящие глаза епископа витязей.

-Успокойтесь, ваше высокопреосвященство, мы одно дело делаем и делать будем. Народ русский, православный не рабами себя чувствовать должен. Служителями и помощниками божьими! Так видит его наш государь батюшка, так и я его вижу, а вы поможете нам, и сами возвеличитесь, новых заблудших овец в лоно Церкви Православной приведя!

-Да ты понимаешь, епископ, сколько крови пролиться может из-за глупости этой несусветной?!– тихо спросил патриарх, начиная догадываться о том что хочет сказать его молодой протеже.

-Этого не будет, повторять ошибки прошлого мы не будем, нам нужно не так уж и много… время,– улыбнулся епископ, вставая с кресла.

Поклонившись и поцеловав золотой патриарший крест Варфоломей вышел, оставив на столе кипу бумаг, в которых были изложены все те новшества, которые в скором времени должны быть обязательно применимы в России. Вот только довести бы все понятно на Синоде всю полезность этих идей, тогда и проблем бы не было. Да вот только оппозиция, будь она не ладна, не дремлет!

7 июня 1711 года от Р.Х.

Беркниш.

Армия Его Величества Алексея Второго.

Раннее утро. Солнце только-только показалось из-за горизонта, окрашивая землю в розовый цвет.

Зеленые колонны, разбавленные алыми мундирами гренадер и красно-зелеными некоторых пехотных полков, не успевших сменить старые мундиры на новые, не спеша, выстраивались в четыре линии. В низине трех пологих холмов, на вершинах которых высились оборудованные артиллерийские точки – люнеты, плюс к этому пара редутов, была выдвинута вперед на сотню саженей, между ними замерли два люнета, расположенные на сотню саженей ближе к нашим позициям, нежели редуты. За ними. По бокам расположились еще два люнета, «закрывающие горлышко» возможной ловушки.

В четырех редутах разместились семнадцать рот фузилеров и три роты гренадер, поровну раскиданных по редутам. Однако в люнетах на холмах разместилось два батальона и почти вся полковая артиллерия, за исключением десяти 18-ти фунтовых орудий, размещенных в паре выдвинутых люнетах.

В паре верст от холмов, в небольшом перелеске разместились два полка драгун и полу тысячный полк донских казаков. Кроме того, трехтысячный отряд калмыков дрейфовал за пехотными линиями, между которыми виднелись небольшие проемы с полковой артиллерией.