Чародеи. Пенталогия - Смирнов Андрей - Страница 284

«Интересно, — подумал Дэвид, — в этом мире вообще, хоть кто–нибудь, кроме Идэль, жалеет о смерти приора?…»

— Я мало что знаю, — произнес он вслух, вспоминая беседу с Фольгормом, — но я слышал, что Джейбрин поддерживал ита–Жерейн. Как оппозицию претору Ниртога внутри его собственного клана.

Тахимейд кивнул.

— Именно так. После нас на очереди был Ниртог. Там, правда, пришлось бы уничтожать пятерых — а если считать Финейру, то шестерых человек — но в нашем же собственном клане Джейбрин уже истребил гораздо больше.

— Похоже, приора в вашем мире не очень любили.

— Высокорожденные — да. А вот дворянство и простой народ его обожали. Толпа чует хищника и раболепствует перед ним.

В небольшой комнатке на втором этаже особняка Идэль–лигейсан–Саутит–Кион шестеро молодых дворян слушали лекцию Керамара, посвященную системным заклятьям. Кто–то записывал, кто–то внимательно слушал, а Лийеман скучал. Ему не нравилась системная магия — скучная дисциплина с обилием графиков, формул и цифр. Вдобавок ту тему, о которой распространялся старик, Лийеман прекрасно знал. Но прогулять занятие не мог возникли бы нежелательные вопросы, что он еще знает и где его так хорошо обучили. По идее, молодые дворяне, выросшие в глухомани, должны быть полными профанами в классическом волшебстве. Лийеман не хотел выбиваться из образа. Поэтому приходилось терпеть. И даже старательно допускать все те ошибки, которые обычно допускают новички. Подозревает ли что–нибудь Керамар? Лийеману хотелось надеяться, что нет. Вместе с тем в присутствии старика приходилось быть очень осторожным. Несмотря на изуродованный гэемон, тот все–таки был профессионалом. Говорят, служил в каком–то спецподразделении аминорского клана. Наблюдательный и соображает быстро.

Лийеман задумался — так, от нечего делать: а нельзя ли как–нибудь восстановить биополе сейр–Руниана до прежнего состояния? Он не собирался ничего подобного предпринимать на практике, вопрос был чисто теоретическим. Да, он мог бы попробовать. Ясно же, что в таком состоянии гэемон учителя пребывает не потому, что его как–то непоправимо повредили, а потому, что никто толком не пытался его восстановить. Или пытался, но не смог. Местное дворянство в магии разбиралось кое–как. Собственно, разбиралось так, как и положено разбираться обычным людям — пусть даже натасканным и обученным. Керамару могли бы помочь высокорожденные, но им, вероятно, было лень тратить время и силы на телохранителя опального герцога.

Суперпрофессионалом себя Лийеман не считал, он просто знал, что как системный маг он лучше всех в особняке, включая и принцессу. Только Керамар мог бы, наверное, с ним потягаться — за счет опыта. Опыта Лийеману не хватало, он это признавал, зато имелось мастерство.

Классическому волшебству он обучался не традиционным путем. Иначе, и вправду, потребовались бы долгие десятилетия, чтобы освоить хоть что–то. Вместо этого отец Лийемана обучил его собственной версии Искаженного Наречья. Она не обладала теми возможностями, которыми обладают традиционные версии Искаженного, зато была более простой и удобной. Все равно эти дополнительные возможности в большинстве ситуаций мало кому нужны…

Люди, сидевшие сейчас в одной комнате с Лийеманом, зубрили сухие формулы, потому что не понимали принципов того, как все это работает. Все равно что заучивать иностранные слова, не чувствуя структуры речи. Лийеман ее чувствовал, как и учитель, но Керамар затратил на постижение почти полвека, а Лийеману от роду всего — семнадцать… Нельзя было выдавать себя — а так хотелось утереть всем нос, показать, какой он крутой маг, на голову их всех выше… Тогда, может быть, Яджи перестанет быть такой злюкой и не выгонит его с матом и рукоприкладством из своей комнаты, если он снова как–нибудь ночью зайдет с предложением сделать ей расслабляющий массаж…

Подумав о Яджи, Лийеман подумал о девушках вообще, и тут его мысли окончательно оторвались от скучного урока и унеслись в возвышенные дали. Он уже познакомился с тремя девушками в городе. Это не считая Миналь. Точнее сказать, познакомился он с гораздо большим количеством девушек, но на свидания ходил пока только с этими тремя. Нет, с четырьмя — если Миналь все–таки считать. Сайн–Шерибо так грустила и переживала из–за смерти Минкарда, что Лийеман просто не мог не утешить ее в горе. Однако с Миналь пора было завязывать — отношения с ней грозили перерасти во что–то более серьезное, а ничего серьезного Лийеман категорически не хотел. Он еще слишком молод. И ни одна из глобальных задач, стоявших перед ним, еще не осуществлена. Даже половину столицы — женскую половину, разумеется — он еще не успел трахнуть, а ведь из числа глобальных задач эта была наименьшей.

Поэтому — ничего серьезного. Нет, нет и нет. Вот только как бы объяснить это Миналь?…

…Керамар объясняет, дворяне слушают и пишут, но Лийеману не до системных заклинаний — его беспокоят бесконечно более важные вещи.

Около часа ночи к особняку Идэль подошел человек в темном плаще с капюшоном. Прислонившись к дереву и практически слившись с ним в темноте, он некоторое время изучал устройство защитной системы. Ему не нужно было вызывать Око, чтобы видеть мир энергий.

Защита, как он и ожидал, оказалась довольно простенькой. Губы человека в капюшоне сжались, выражая то ли недовольство, то ли сожаление. Нельзя быть такой беспечной, принцесса. Конечно, Идэль еще совсем юна и сама чародействует лишь немногим лучше своих дворян, но все же она могла бы попросить кого–нибудь из старших родственников — из тех, кому доверяет, — позаботиться о своей безопасности. А та защита, которая окружает ее особняк сейчас, — курам на смех. Даже дворянин при терпении и толике осторожности мог бы ее вскрыть. Для человека в плаще она вовсе не представляла преграды. И что за неумеха ее ставил?

Вздохнув, пришелец отключил сигнализацию, раздвинул прутья силовой решетки и взлетел. План дома он прекрасно знал — подсмотрел в памяти у слуг сегодня утром, когда те, ни о чем не подозревая, закупа лись продуктами на ближайшем рынке.

Окно спальни принцессы было полуоткрыто…

…Дэвид проснулся от прикосновения к охранному полю амулета. Открыл глаза. Тускло мерцая, в воздухе висел световой элементаль. Чего тебе? — недовольно буркнул землянин.

— Проникновение, — совершенно безэмоциональным голосом сообщило существо.

Дэвид продрал глаза и вскочил на ноги. Когда он ставил на дом защиту, то не особенно рассчитывал на то, что она задержит настоящего профессионала. Или кого–нибудь из родственничков Идэль. Как бы он ни изощрялся, но уровень искусства у них был слишком различении все его ухищрения настоящий профи обойдет без труда. Поэтому, справедливо рассудив, что на защиту рассчитывать нечего, недостаток искусства Дэвид возместил смекалкой. Он создал нескольких световых элементалей и поручил им следить за состоянием охранного поля. Элементали должны были сидеть тихо и не высовываться. Даже если гипотетический взломщик–профессиональный маг остался бы для них невидимым, деформацию поля они должны были заметить, И немедленно доложить о происходящем. Сколько времени у них еще есть?…

— Идэль! — позвал Дэвид.

— Что?… — сонно произнесла принцесса.

В двух словах и почти без ругательств он объяснил, что. Идэль проснулась и затрезвонила в колокольчик — тот самый, который передавал звук на расстояние. Еще одна позитивная функция колокольчика заключалась в том, что он, в зависимости от желания хозяйки, мог передавать звук как слугам, так и в комнату охраны — на выбор. Дэвид натянул штаны и обнажил меч.

Человек в темном плаще проник в комнату через окно — и одновременно с ним, с противоположной стороны, через дверь, в спальню ворвалась охрана. Лийеман, Крайгем, Диар и кто–то еще из новеньких.

От обилия заклинаний комната будто вспыхнула, Человек в плаще ошеломленно замер — он явно не ожидал такого приема. Идэль метнула в него Молнию Смерти, Дэвид и Лийеман, почти синхронно, зачитали выжигающе–ослепляющие заклинания на базе Света, Крайгем — бросил водное заклинание, разжижающее защиту, Диар предусмотрительно поставил — на себя и дворян — купол Тьмы, а новичок ограничился банальным огненным шаром.