Чародеи. Пенталогия - Смирнов Андрей - Страница 204

– Я все понимаю. – Дэвид улыбнулся. – Уверяю тебя, я был аккуратен. Никто ничего не заметил. В том числе и тот человек, которого я «обрабатывал».

– В Академии ты не был таким циничным.

– В Академии женщине, которую я люблю, не грозила смертельная опасность.

Идэль отвернулась. Сглотнула застрявший в горле комок. Она чувствовала себя обезоруженной. Она вспомнила дуэль с Кантором и с неожиданной ясностью поняла: Дэвид пойдет ради нее на все. Не слишком смелый по натуре, неуверенный в себе, немного застенчивый и неуклюжий, он становился совсем другим, когда дело касалось ее. «История с Кантором должна была меня хоть чему–то научить», – подумала она. Но не научила. Тогда все его слабости исчезли, переплавившись в волю и холодную ярость. Он победил противника, который многократно превосходил его в личной силе. Теперь… этот добрый и мягкий (иногда ей казалось, что слишком добрый и мягкий) землянин как будто отошел в сторону. Любовь выявила в нем стороны, о существовании которых Идэль даже не подозревала. Не колеблясь, он подчинил себе волю другого человека – не врага, а того, кто всего лишь встал у Дэвида на пути во время выполнения ее поручения. Она осознала, что с той же легкостью ради нее он пойдет и на убийство. Не в горячке боя, а по холодному расчету, лишь заподозрив, что тот или иной человек может быть ей опасен. Она поняла, что до сих пор не знала его – да, вероятно, он и сам себя не знал. Идэль ощутила растерянность. Знакомый человек вдруг стал незнакомым. Но, как ни странно, эта перемена перекинула мостик через пропасть, которая образовалась между ними за последние недели. Она слишком привыкла к нему и отчасти перестала замечать так же, как мы перестаем замечать все привычные вещи. Теперь Дэвид снова привлек ее внимание. Она вдруг задумалась: а чем он еще тут мог заниматься в свободное время? Вряд ли это его первая самостоятельная выходка.

– И что было дальше? – негромко спросила она.

– Сначала я просто попросил его принести требуемые документы. Однако, нужно было стереть следы вмешательства и откорректировать память. Чтобы никому не мешать, мы заняли одну из комнаток, примыкающих к скрипторию…

– А Мирек? – оборвала Дэвида Идэль. – Как он отнесся к твоим действиям?

– Поначалу почти так же, как и ты. Но он быстро сообразил, что сейчас мне лучше не мешать и не стал поднимать шума. Все–таки, мы в одной лодке.

– И?

– Операция по коррекции памяти заняла некоторое время. И тут мне пришла мысль: а что, если я – не первый? Эти люди имеют доступ к информации. Будь я беспринципным типом, готовым на все ради власти – я бы наверняка имел тут свои глаза и уши. Не обязательно подкупать кого–то. Можно просто написать небольшую псионическую программку, которая будет заставлять человека регулярно отчитываться тебе, выискивать нужную информацию, а то и заменять одни документы другими, – а сам архивариус при этом решительно ничего о своих действиях не будет помнить.

– И ты… обнаружил что–то? – напряженно спросила Идэль.

Дэвид выдержал паузу, а потом сказал:

– Нет. Он оказался чист, как дитя. Никаких скрытых программ.

Идэль перевела дух.

– Ты об этом хотел мне рассказать? Да уж, потрясающая тайна – архивариус ни к чему не причастен! – Она нервно рассмеялась.

– Напрасно смеешься. – Дэвид улыбнулся, но веселья в его голосе не чувствовалось. – То, что данного человека не обрабатывали с помощью магии, не означает, что не обработали другого . И тогда до меня дошла простая и очевидная истина. Охрана не делает твою жизнь безопасной. Сознательно эти люди могут быть преданы тебе, но если над их разумом поработали… в определенный момент какое–то событие или команда включают скрытую программу – и вот они сами похищают или убивают тебя.

– Это предположение или ты кого–то уже успел проверить? – с легкой иронией поинтересовалась Идэль.

– Пока только предположение. Но я не понимаю твоего легкомыслия. Мне кажется, ты не осознаешь степени угрозы…

– Дэвид. – Она вздохнула. – Сразу видно, что ты вырос в немагическом мире. Ты как ребенок, который вдруг узнал, что опасно ходить по улицам: с крыши может упасть кирпич и убить. И поэтому ребенок теперь боится выходить на улицу. Конечно, всегда есть вероятность, что того или иного человека могут подчинить и использовать. Более того, так нередко и происходит. Но что теперь мне прикажешь делать? Я не могу каждый день проверять каждого своего слугу или охранника. Иначе мне придется заниматься только этим. И даже в этом случае я не справлюсь: слишком много людей мне служит, а будет еще больше. Я не могу быть даже уверена, что кто–то не промыл мозги тебе . Ведь ты здесь уже несколько недель, ты очень близок ко мне, мои родственники намного сильнее в волшбе, чем ты… в общем, ты идеальная мишень…

Дэвид хотел что–то сказать, но Идэль его остановила:

– Подожди. Речь не о тебе лично, а о самом принципе. Я не могу постоянно подозревать всех и вся. Это путь к паранойе. Об опасности покушения – пусть и неосознанного – я знаю и учитываю ее, насколько это возможно. Ты не открыл мне ничего нового.

– Я все же считаю, что самых близких к тебе слуг следовало бы проверить, – сказал он. Но уже не так уверенно, как раньше. Он понял, что она права. У обнаруженной им проблемы не существовало никакого приемлемого решения. Нельзя постоянно держать все под контролем.

– Обязанности по проверке мы обычно перекладываем на наших «домашних» магов, – продолжала Идэль. – Но и это не гарантия, ты ведь понимаешь. Мага тоже можно подкупить или подчинить. Высокорожденные очень уязвимы друг для друга. Но все же этот прием борьбы стараются не использовать слишком часто. Если узнают, что некто регулярно подчиняет людей и заставляет их таким образом следить за своими родственниками… с хорошей вероятностью остальные объединятся против него. И отдадут под суд – будь он хоть дважды высокорожденный. Понимаешь ли, у неконвекционного оружия помимо выгод есть и обратная сторона: использование его пятнает тех, кто это делает. А поскольку ты – «мой» человек, твои действия запятнают меня.

– Если станет известно. – Дэвид сделал ударение на первом слове.

– Может быть, уже известно, – парировала Идэль.

– И почему же тогда я до сих пор не арестован?

– Потому что если мы допустим, что о твоих действиях кто–то знает, то этот кто–то может собирать компромат на меня. И предъявить обвинение – или намекнуть мне, что может предъявить – в нужный ему момент. Подумай об этом в следующий раз, когда будешь подавлять чужую волю. Ведь это уже не в первый раз, не так ли?

Дэвид не стал отвечать. В том ракурсе, который ему показала Идэль, он ситуацию еще не рассматривал. Конечно, то, о чем она говорила, – лишь неприятная возможность, но если эта возможность реализуется, выйдет так, что он вместо помощи подставил ее. Он ощутил сожаление… раскаянье…

– Это все, что ты хотел мне сообщить? – Идэль посмотрела на спящую Лисс.

– Нет.

– О благая Ёрри!.. Что еще ты успел натворить?

– Поскольку тебя интересовала персона Шерагана, я решил узнать, какие документы он сам брал или помещал в хранилище.

– А вот это уже любопытно. – Она внимательно посмотрела на Дэвида.

– Список довольно длинный, – предупредил землянин.

– Не сомневаюсь. Я могу на него взглянуть?

– Конечно. Кроме того, я взял копии всех документов, которыми он пользовался за последние два месяца. Это весьма солидная кипа.

Ей захотелось сразу и похвалить и обругать его. Ее беспокоило то, что Дэвид влезал в эту игру, начинал самостоятельно действовать. Он мог легко подставиться. Идэль солгала: конечно, если он вляпается в неприятности, она постарается защитить его, насколько сможет. Но она может и не успеть.

С другой стороны, документы, которые он достал, могли серьезно облегчить ее собственное маленькое расследование. Имея их на руках, будет гораздо проще вычислить ту область деятельности, в которой «запятнан» Шераган. А то, что он в чем–то запятнан, – несомненно.