Чародеи. Пенталогия - Смирнов Андрей - Страница 194

Пока Идэль занималась делами, Дэвид, оказавшись предоставлен самому себе, осматривал Авиарский замок и разговаривал с людьми. Он хотел получить ответы на накопившиеся вопросы – но увы, большинство ответов порождало еще больше вопросов. В частности, он выяснил, что электрические лампы и спегхаты работают, конечно, не на батарейках. Но Око не обманывало его – тут не было и проводов. Каким–то образом в Кильбрене научились передавать ток без какого–либо материального посредника. Где–то существовала электростанция, которая обеспечивала энергией определенную территорию (в крупных городах таких станций было несколько), и в каждую «розетку» ток шел напрямую, как будто бы расстояния между источником и потребителем вовсе не существовало. Притом, что интересно, это было достигнуто не благодаря магии: установлением «розеток» занимались техники, а не колдуны. Наука и волшебство уживались здесь каким–то непостижимым образом; более того – у Дэвида постепенно начало зарождаться подозрение, что они не просто сосуществовали рядом, но имели какую–то глубинную взаимосвязь, природу которой он пока не мог уяснить. Эта идея заставляла его беспокоиться, поскольку противоречила всему, что он знал. Когда он попал в Нимриан, ему просто и доходчиво объяснили, почему техника и колдовство не могут существовать в одном мире: либо первое будет развиваться, а второе – отставать, либо наоборот. Здесь же, в Кильбрене, высокие технические достижения соседствовали с достаточно развитой магией; однако и техника и магия, по большому счету, оставались достоянием привилегированных слоев, низам доставались лишь крохи. Электричество существовало, но стоило слишком дорого и было недоступным более чем для половины населения мира. И никто не собирался его удешевлять, цены искусственно поддерживались на высоком уровне, в результате чего великому множеству людей приходилось использовать куда более примитивные способы для освещения и отопления своих домов. Вся политическая и экономическая власть сосредоточивалась здесь в одних и тех же руках, и влиятельным семьям не было никакого дела до благосостояния своих «подданных». Кильбрен – страна контрастов…

Случайные собеседники больше рассказывали о повседневной жизни, чем о том, что действительно интересовало Дэвида. Конечно, он мог посочувствовать простым людям, но по–настоящему их проблемы его не волновали. Тирания на Земле Т–1158А, феодальная раздробленность в Хешоте, организованная анархия Хеллаэна… в реальности жизнь человека и его права имели гораздо меньшую ценность, чем это декларировалось по земному TV. Прогибаться под мир, принимать эти бесчеловечные порядки как «естественные» – подло, воевать с ними – глупо. Эту простую истину Дэвид уже давно уяснил. Поэтому он не ставил перед собой великих целей: он просто хотел защитить себя и Идэль, и уже для этой цели ему требовались информация, сила и власть. Прежде всего – информация. И поэтому он внимательно слушал то, что рассказывали обитатели Авиарского замка – стражники, слуги и дворяне – о своем мире. Ведь среди вороха бесполезных сведений попадались и крупицы, которые в будущем могут стать ему полезны.

С куда большим удовольствием он пообщался бы с теми жителями Авиара, которые были облечены властью – но увы, все эти люди с появлением Идэль сделались слишком занятыми и совершенно не располагали временем для ведения праздных бесед. Дэвиду пришла мысль о том, что неплохо бы приобрести более компетентного гида, чем ментальный архив, состоящий из сильно урезанной памяти дворцового лакея.

* * *

Идэль занималась организационными делами до поздней ночи. Она не очень хорошо себя чувствовала – по телу была разлита слабость, слегка кружилась голова, навалилась какая–то необъяснимая апатия… Волевым усилием она заставила себя работать: сейчас расслабляться нельзя. Чтобы отдохнуть хоть чуть–чуть, она приказала Далину самому подготовить портал. Невозможно все сделать самой; иногда приходится просто доверять людям и верить, что они не предадут.

В замок Меззукар, выбранный Идэль в качестве второй остановки, они трое, все в том же составе, перешли на рассвете. На этот раз обошлось без сюрпризов: Далин заранее связался с Фидейни – колдуньей, выполнявшей в Меззукаре те же самые обязанности, что и он в Авиаре, – и предупредил о гостях. Когда Идэль, Дэвид и Мирек прибыли на место, их уже ждали. Электрические ружья солдаты держали наготове, но, по крайней мере, не наставляли их на прибывших, чему Дэвид был несказанно рад.

Все повторилось: бестолковая суета, общее возбуждение от прибытия принцессы, отчеты, совещания за закрытыми дверями, рассылка сообщений дворянам, активная эксплуатация зеркал для связи. Идэль по–прежнему ощущала сильную усталость, поспав, она почти не отдохнула. Молитва благой богине Ёрри и несколько минут медитации заставили слабость отступить, но, несмотря на это, вечером она так и не смогла заснуть, остановившись на грани между сном и явью. В таком состоянии она провела полночи. Не хотелось ни спать, ни пить, ни есть, ни делать что–либо. Наконец, Идэль заставила себя встать и занялась созданием портала; будить Фидейни она не стала.

Третьим местом, которое посетила принцесса, был замок Увийс. У нее имелись и другие владения, но на них уже не оставалось ни времени, ни сил: за прошедшие трое суток принцесса практически не спала. Пора возвращаться во дворец. Скоро у нее появится свой двор – не особенно роскошный и, может быть, не слишком удачно подобранный, – но ничего лучшего за столь короткий срок она и не могла собрать. Теперь предстояло подумать о том, как организовать условия для своих дворян и где их разместить. Конечно, многие смогут обеспечить себя жильем и сами, но далеко не все: Идэль понимала, что окрыленные ее приглашением в столицу обязательно устремятся толпы молодых людей из небогатых дворянских семей в надежде сделать быструю карьеру в свите принцессы. Это совсем неплохо: ведь именно этих босоногих, но тщеславных юнцов она использует для формирования собственной гвардии. Необходимость такой гвардии в свете зарождающейся междоусобицы была ей совершенно ясна. И тех ее приближенных, кто выживет и проявит себя с лучшей стороны, и вправду ждет блестящее будущее: она осыплет их золотом и привилегиями…

По возвращении во дворец выяснилось, что ее дожидается целый ворох записок – в основном, от родственников, желавших встретиться с ней тет–а–тет. Но Идэль чувствовала себя слишком измотанной, чтобы сейчас заниматься всем этим. За отсутствием постоянного секретаря на Лисс легла обязанность написать однообразные вежливые ответы, в которых значилось, что Идэль–лигейсан–Саутит–Кион непременно встретиться со всеми, кто желает ее видеть, но – немного позже. Исключение она сделала только для Авермуса: ей требовался кто–то, кто мог бы помочь ей с приобретением недвижимости, и министр дворцового управления такого человека, конечно, немедленно нашел. Потом Идэль отправилась в кровать. Принцесса провалилась в сон, стоило ее затылку коснуться подушки. Ей снились кошмары. Темная бездна засасывала ее в космический водоворот; и для силы, пожиравший миры и звезды, Идэль была лишь крохотной песчинкой, совершенно не способной сопротивляться бесконечному движению в этом исполинском вихре. Она таяла, погружалась в ничто, задыхалась… Ощущение одиночества и собственной беспомощности стало совершенно непереносимым. Пробудившись, Идэль долго лежала с открытыми глазами, чувствуя, как последние остатки кошмара постепенно покидают ее сознание. «Дурной сон… – подумала она. – Просто дурной сон». Ей казалось, что вновь заснуть она уже не сможет, но постепенно усталость взяла свое, она закрыла глаза и задремала. Кошмар не возвращался, ее видения были бессвязными и сумбурными. Ей нужен был кто–то, кто бы согрел ее и успокоил, но признаться себе в этом она не могла даже во сне.

5

…Далеко–далеко от Кильбрена, на самой периферии Нимриано–Хеллаэнского потока миров, в пустоте межреальности беззвучно плыла планета, настоящее название которой все давным–давно забыли. Безжизненная и безводная, со слишком разреженной атмосферой, в трехмерном пространстве, она, вдобавок, находилась слишком близко к своей звезде, и уровень радиации на ней был чрезмерно высоким для жизни. Вследствие всех этих причин она была совершенно непривлекательна для переселенцев.