Чародеи. Пенталогия - Смирнов Андрей - Страница 150

— Глупости. — Попытки «подловить» на пустом месте потихоньку начинали раздражать представителя компании. — Городские энергетические барьеры перекрывают некоторые высокочастотные астральные потоки, которые потребуются нам в ходе инициации, вот и все.

— А поле, которое защищает ваш домик, нам не помешает? — спросил Брэйд, разглядывая здание через Око.

— Разумеется, нет.

Помимо защитного поля, дом был огорожен решеткой с металлическими цветами и птицами. Сразу за воротами — несколько клумб. В целом — вполне себе мирная картина. Ее не портили даже охранники с жезлами, украшенными Истинными Драгоценностями.

Прошли внутрь. Там их встретил ещё один человек — явно из хеллаэно–нимрианской аристократии. Дэвид уже научился различать их «на глаз». Взгляд, осанка, манеры держаться и прочее…

— Меня зовут Эрбан из Келльбе, — представился «аристократ». Дэвид насторожился. Почему он не назвал семьи, к которой принадлежит, а представился «городским» именем? Впрочем, этому могло быть несколько объяснений — например, он мог принадлежать к городской «элите» либо попросту не желал выставлять «напоказ» своего благородного происхождения. Усилием воли Брендом подавил приступ паранойи.

После знакомства и коротких переговоров их провели в помещение, напоминавшее гибрид лаборатории и операционной. Здесь было установлено шесть кресел, приведенных в «лечащее» положение. Замысловатые конструкции из платины и серебра поблескивали Истинными рубинами и сапфирами. Воздух вибрировал от множества работающих заклятий.

— Так сказать, наша стартовая площадка. — Эрбан обвел помещение хозяйским жестом. — Из этого кресла, — он указал на одно из лежачих сидений, рядом с которым суетилась целая команда чародеев, подготавливая кресло к «старту», — вы, господин Брендом, и отправитесь в путешествие… точнее, не вы — как целокупная сущность, а только ваш астральный двойник.

— Я всегда полагал, что во время инициации необходимо в том числе и телесно находиться в Источнике.

— Как правило, да, — кивнул Эрбан. — Но в данном случае Источника вообще нет в видимом мире. Воздействию подвергнутся только самые «тонкие» части вашего естества.

— Что требуется лично от меня?

— Почти ничего. Вы сядете в кресло, после чего будет приведена в действие зацентрованная на нем заклинательная система. Из вашей духовной сущности будет выделен астральный двойник и заброшен… ммм… если можно привести такое сравнение — как из катапульты — в ту часть тонкого мира, где находится обнаруженная нами система. Вы, скорее всего, воспримете ее как большой муравейник… или перекрученную трубу… или многомерный лабиринт со многими входами. Остаточный импульс заклятья подтолкнет вас к «нужному» входу, вы войдете внутрь и будете двигаться до тех пор, пока не пройдете лабиринт насквозь. После чего будете притянуты обратно. Вот и все.

— Каким образом, если сопровождающее заклятье уже на подходе к системе исчерпает свою силу?

— Не с помощью заклятий, конечно. — Эрбан покачал головой. — Даже если бы они остались «висеть» на вас, то были бы неминуемо повреждены в ходе инициации. Но у вас сохранится естественная связь с телом. Правда, самой по себе ее недостанет, чтобы вернуться — расстояние слишком велико, но вас начнет тянуть в нужном направлении, движение вашего двойника уловит наша собственная система, установленная в том районе. Мы разыщем вас и переправим обратно.

— И каковы мои шансы там… эээ… потеряться?

— Близки к нулю. — Эрбан скупо улыбнулся. Обернулся к Брэйду: — Вы…

— Как я уже сказал, я подожду возвращения моего друга здесь.

— Как хотите.

Через несколько минут «пусковая установка» была готова. Один из молчаливых чародеев, с выражением лица, которое скорее подошло бы голему, а не живому человеку, пригласил Дэвида занять свое место. Тот так и сделал. Было страшновато, конечно, но Дэвид Брендом не протянул бы в этом мире так долго, если бы не научился справляться с собственными страхами.

— Защитный амулет… — произнес Эрбан. — И я вижу у вас какой–то перстень… все это вам придется снять.

Дэвид отдал артефакты Брэйду — так же, как ранее оставил на хранение волшебный клинок Гьёрта.

Началась подготовка к переносу. Четыре колдуна встали по углам сложного геометрического узора, в центре которого находилось кресло. Эрбан руководил процессом. Серебристо–платиновые ветви изогнулись и, как живые, оплели шею, корпус, ноги и руки Дэвида тончайшей сеткой, фиксируя тело в неподвижном положении.

Сквозь Око Брэйд смотрел, как сложная система заклятий, окружавшая кресло, пришла в движение. Он не разбирал деталей, но видел, что отделение астрального двойника прошло без повреждений. Эта часть энергетической сущности Дэвида была подхвачена и мгновенно унесена за пределы видимости заклятьем–проводником. Эрбан и чародеи продолжали свою ворожбу. Они следили за ходом перемещения и ограниченно могли его контролировать.

В первые минуты выхода Дэвид почти не воспринимал окружающую реальность. Он ощутил какой–то внутренний надрыв, как будто что–то лопнуло или разорвалось. Темнота перед глазами сменилась ужастиком — дикой мешаниной энергетического мира и физического, одним из тех кошмарных снов, где вещи — не вещи, и все не так, как кажется. Затем что–то невидимое повлекло его сквозь этот пластичный и тягучий мир, быстрее и быстрее с каждой секундой… Ясность восприятия постепенно возвращалась. Он куда–то летел — быстрее света, быстрее самой мысли… Так продолжалось долго. Он ничего не видел, но осознавал, что причина не в нем — Дэвид уже был пригоден для этой стороны мира, настроен на нее — а в скорости движения и в самих условиях переноса. То, внутри чего он сейчас находился, больше всего напоминало туннель или трубу… Дэвид знал, что такого рода ощущения сопровождают умирающих на смертном одре. Он не умирал: сам механизм переноса души с одного плана реальности на другой был таков, что вызывал иллюзию движения по темному туннелю.

Полет продолжался долго. Дэвид изнемог. Если бы не невидимое заклятье, продолжавшее упорно влечь его вперед и вперед, он не смог бы продолжить путь, потерял сознание и затерялся бы в нигде, ещё не осилив и половины дороги.

Потом что–то наконец начало проясняться. Он плыл в пустоте к странному разноцветному сиянию, распускающемуся, как цветок хаоса. Пытаясь сосредоточиться хоть на чем–либо, Дэвид выделил из стремительно надвигающейся на него массы тусклого света несколько центральных завихрений. Там — пока ещё очень далеко — находилась конструкция, о которой, скорее всего, и говорил Эрбан: нечто, напоминающее перекрученную трубу или соты, слепленные пьяными пчелами. По мере приближения становилось ясно, насколько же эта штука огромна: сначала она казалась размером с многоэтажный дом, затем — с плавающую в пустоте гору и вот уже заполнила собой все видимое пространство, готовясь принять в свое чрево крохотного путешественника. Заклятье направило Дэвида к одному из больших выступов, вскоре он увидел, что, помимо гигантских дыр, видимых ещё издалека, поверхность «сот» изобилует множеством более мелких отверстий. Он вошел в одно из них — располагавшееся на самой вершине выступа — словно рухнул с небес на высокую гору, но не разбился, а со скоростью пули вошел в вертикальный колодец и продолжил набирать скорость.

Продвижение стало невыносимым, болезненным. Здесь не было трения, но Дэвид чувствовал, что что–то пошло не так. Он проникал сквозь бушевавшие внутри «горы» течения, но их жгучий ток грозил вот–вот разорвать его. Дэвид знал, что соприкосновение с потоками силы может вызвать муку, — и сам переживал подобное, — но здесь было что–то другое. Какая–то внутренняя прочность подходила к пределу, сила отталкивалась его естеством как чужеродная, неприемлемая, гэемон сколь мог боролся с происходившими в нем изменениями, идентифицируя их, по каким–то неведомым признакам, как болезнь. Вместе с тем Дэвид знал, что худшее из того, что он может сделать — повернуть назад. Отступать было поздно, попытка развернуться и плыть против течения немедленно уничтожит его: напор силы слишком велик.