Нежная подруга - Макгрегор Кинли - Страница 36

Дрейвен с безразличным видом посмотрел на Эмили:

– И сколько таких шуточных историй вы знаете, миледи?

– Довольно много. Отец любит шутов, и у нас в замке мы часто их принимаем.

При мысли о том, сколько еще Эмили будет мучить его подобными шутками, Дрейвен почувствовал приступ головной боли.

– Значит, я должен терпеть их всю оставшуюся часть года?

– Если вы не облегчите себе участь и не рассмеетесь теперь.

Дрейвен чуть было не улыбнулся, но вовремя спохватился.

– Вам должно быть известно, что, как и вы, я никогда не признаю свое поражение.

Эмили наклонилась так низко, что почти коснулась Дрейвена кончиком носа.

– Всегда что-то делаешь впервые. – И, слегка откинувшись назад, добавила: – Дочь пришла к отцу за советом: «Скажите, отец, за кого мне выйти замуж – за Гарри или за Стивена?» «За Стивена», – ответил отец. «Почему?» – спросила дочь. «Потому что вот уже полгода, как я одалживаю деньги у Стивена, а он все еще приходит повидаться с тобой».

– Не так хорошо, как с норвежцами, – заметил Дрейвен с каменным выражением лица.

Она удивленно выгнула бровь:

– Значит, та шутка вам понравилась?

– Если я скажу «да», вы пойдете спать?

– Если бы я могла уснуть, то с радостью вернулась бы в палатку, но поскольку уснуть я не могу, то с таким же успехом могу остаться здесь и раздражать того, из-за кого не могу уснуть.

– А почему вы не можете уснуть из-за меня?

– Вы постоянно мне снитесь.

– Я не хочу этого слышать, – в раздражении произнес Дрейвен.

Эмили коснулась его руки:

– Тогда не могли бы вы по крайней мере забыть то, что я сказала насчет мужа, и относиться ко мне просто как к другу?

Ее прикосновение было таким горячим, а длинные пальцы казались такими белыми на загорелой коже Дрейвена. Как может такая хрупкая женщина потрясти до глубины души такого сурового мужчину?

– У меня нет друзей, – шепотом проговорил Дрейвен. Ему почему-то вдруг представилось, как его пальцы переплелись с пальцами Эмили.

– Даже Генрих? – спросила она.

– Я его вассал и служу ему в качестве такового. Мы близки, но друзьями нас назвать нельзя.

Эмили погладила Дрейвена по костяшкам пальцев:

– Вот уж никак не думала, что встречу человека, еще более одинокого, чем я.

Дрейвен смущенно кашлянул:

– Я не говорил, что одинок.

– Разве?

Дрейвен не ответил. Он не мог отрицать правду. Да, он одинок. И всегда был одинок.

– А вы знаете, что значит слово «друг», милорд?

– Переодетый враг.

Рука Эмили замерла.

– Вы так считаете?

– Я знаю, что это так и есть. – Дрейвен убрал свою руку. – Не будет дружбы – не будет предательства. Вы ведь никогда не слышали, чтобы кто-то сказал: «Он предал своего врага».

– Значит, вы никому не верите?

– Я верю в то, что рано или поздно все предают.

– Себя вы сюда тоже включаете, милорд? Когда вы говорите, что предают все, значит ли это, что в сердце своем вы способны предать короля, которому служите так ревностно?

– А разве я не предал его?

– Что вы имеете в виду? – недоуменно спросила Эмили.

– Я поклялся ему, что не прикоснусь к вам, и все же дважды целовал вас, не говоря уже о том, что мы натворили вчера ночью. Сдается мне, что я предал короля, потому что он думает, что я сдержу свое слово. И вот сейчас вы опять рядом со мной, при свете луны, и снова пытаетесь соблазнить меня. Эмили замерла.

– В таком случае простите меня, милорд, что я соблазняла вас, я-то думала, что вы разделяете мои чувства. Как глупо с моей стороны. Пожалуй, я пойду лягу и оставлю вас пребывать в гордом одиночестве.

Эмили взяла книгу и направилась к своей палатке. Он бы с удовольствием «пребывал в гордом одиночестве», как красноречиво выразилась Эмили, но на самом деле пребывал в состоянии крайнего возбуждения.

Все эти годы Дрейвен жил в удобном для него коконе задушенных в самом себе чувств. Ничто не могло рассердить его, ничто не могло опечалить, равно как ничто не могло сделать его счастливым. Так было до того дня, когда он увидел Эмили с той чертовой курицей. Теперь та сцена казалась Дрейвену смешной. И он почувствовал, как уголки его губ приподнялись, и тут же спохватился.

– Вон из моей головы! – крикнул он и, стиснув кулак, ударил им себя по лбу.

Неудивительно, что монахи кастрируют себя, чтобы не впасть в грех искушения. Теперь кастрация казалась Дрейвену очень подходящим вариантом.

Его взгляд невольно устремился на палатку Эмили. Он увидел ее, освещенную изнутри. Вот она сняла с себя платье, и все изгибы ее совершенного тела четко прорисовались на фоне света.

Чресла Дрейвена ожили, и он зло зашипел. Да, кастрация очень подходящий вариант не поддаться искушению.

Глава 13

Остаток пути до Рейвенсвуда Эмили проехала на лошади Саймона. Хотя она то и дело пыталась вовлечь Дрейвена в разговор, он отмалчивался.

Этот человек – неприступная гора молчания! Но он не ведал, что она, Эмили, найдет способ взобраться на эту вершину. Как в прямом, так и в переносном смысле.

После просмотра книги, подаренной Кристиной, она стала смотреть на семьдесят третью позицию по-другому. Интересно, что она будет чувствовать, если этот мрачный, устрашающего вида мужчина будет повелевать ею в этих делах? Каково это – ощущать такого сильного мужчину внутри себя?

Эмили трудно было представить себе это, хотя Элис уверяла, что семьдесят третья позиция доставляет много удовольствия и мужчине, и женщине.

Эмили посмотрела на широкую спину Дрейвена, и снова перед ее мысленным взором возникла волнующая картина: она оголяет его смуглую кожу и исследует его тело руками и губами. Он будет принадлежать ей. Ах, если бы можно было повести Дрейвена к алтарю!

Что нужно сделать, чтобы заставить его рассмеяться? Шутки ее успеха не имели. Должно быть что-то такое, что покажется Дрейвену смешным. И она, Эмили, найдет это.

Они прибыли в Рейвенсвуд как раз к заходу солнца. Усталая до крайности, Эмили позволила Саймону помочь ей сойти с лошади.

Дрейвен не стал их ждать и поднялся по лестнице в донжон. В дверях он задержался.

Поднявшись следом, Эмили остановилась и заглянула Дрейвену через плечо.

– Господи! – ахнула она, окинув взглядом внутренность зала. – Дэнис не терял времени!

В зале появились новые столы. Их составили в углы. Запах свежей краски ударил в нос. Тусклые стены преобразились и стали светлыми. На стенах висели новые шпалеры, ставни были раскрыты. На полу лежал свежий тростник, и его приятный острый запах щекотал ноздри.

– Сюда ли я попал? – ворчливо спросил Дрейвен.

Эмили рассмеялась:

– Думаю, да.

– Дэнис! – позвал Дрейвен, входя в холл. Из боковой двери выбежал управляющий.

– Милорд! – поклонился он и с довольным видом потер руки. – Удовлетворены ли вы?

Дрейвен вопросительно посмотрел на Эмили.

– Замечательно, – согласно кивнула она.

Дэнис заулыбался.

– Остались ли деньги из тех, что я вам выдал? – спросил Дрейвен.

– Да, милорд, и немало.

– Оставьте их себе.

Дэнис был явно обескуражен таким решением хозяина.

– Вы уверены, милорд?

– Вы их заработали. Возьмите неделю отпуска и отдохните.

– О, благодарю вас, – с признательностью в голосе произнес Дэнис и вышел.

Дрейвен направился было к лестнице, как вдруг чей-то строгий голос скомандовал:

– Не ходите в грязных сапогах, ни в коем случае!

Эмили удивленно выгнула бровь. В этот момент из прихожей в зал вошла полная женщина лет сорока пяти, с легкой сединой в темно-каштановых волосах. По ее манере держать прямо спину было заметно, что она привыкла командовать.

– Я не позволю марать полы, – произнесла она резким тоном. – Пусть этот замок ваш, но это не дает вам права портить нашу работу. Давайте снимайте сапоги.

Выражение лица Дрейвена могло бы привести в ужас самого дьявола. Но женщина встретила его гневный взгляд без какого-либо страха.