Обретенная мечта - Макголдрик Мэй - Страница 59

Джозефин очаровала и Елену. Девочка проснулась в тот момент, когда Бесси привела мать Порции в детскую. Елена взяла Джозефин на руки, и та сначала принялась шлепать ее ладошками по щекам, а затем присосалась к кончику носа.

Следующим, кого покорила малышка, был Пирс. Приняв его за Лайона, она засучила ножками, громко загукала, потянулась к нему.

Девочке очень понравились волосы Порции. Зажав в кулачках темные пряди, она потянула за них и заулыбалась, когда девушка вскрикнула, притворившись, будто ей больно. Порции очень не хотелось расставаться с девочкой, когда пришло время укладывать ее спать.

После ужина, который был просто великолепен, женщины перешли в гостиную, а Пирс, Лайон и Уолтер Траскотт задержались в столовой, чтобы выпить еще немного и поговорить о политике.

– Теперь вы понимаете, что я имела в виду, говоря о нашей малышке, – сказала Миллисент, поведав Елене об обстоятельствах рождения девочки. – Джозефин изумительный ребенок. Такая маленькая, а уже обладает чувством собственного достоинства.

– Это потому, что она окружена любовью и заботой. Врожденным это качество не бывает.

– Если в будущем вам понадобится учительница для нее, я к вашим услугам, – произнесла Порция. – Где бы я ни находилась.

– Учительница? Надеюсь, вы будете навещать нас в ином качестве.

Порция вспыхнула. Она даже думать не хотела о том, что имела в виду графиня. В этот момент в гостиной появились мужчины. Первым вошел Пирс. Судя по его взгляду, он слышал слова Миллисент.

– Надеюсь, дамы не будут возражать, если я уведу мисс Эдвардс? – поинтересовался он. – Хочу прогуляться с ней по саду.

Порция еще больше покраснела.

Пирс, учтиво склонив голову, протянул Порции руку.

– На улице довольно темно, – едва слышно проговорила она, поднявшись с кресла. – Луны почему-то не видно.

– Вот и хорошо.

Пирс, положив руку Порции на сгиб своего локтя, повел девушку к выходу на террасу. Она шла молча, и лишь когда они спустились на лужайку, заговорила:

– Я весь день старалась соблюдать приличия, беспокоилась, как бы…

Пирс привлек Порцию к себе, и его поцелуй прервал ее на полуслове. Когда он оторвался от ее губ, она, как это бывало уже не раз, вдохнула побольше воздуха. Голова у нее кружилась.

– Рад слышать, что ты тоже себя сдерживала, – улыбнулся Пирс и потянул Порцию за собой. Сначала вниз по склону, затем через арку, ведущую в широко раскинувшийся сад, обсаженный по периметру самшитом.

Порция едва поспевала за ним и не могла удержаться от смеха. Но как только они оказались под прикрытием высокой живой изгороди, девушка высвободила руку и отступила в сторону.

– Знаешь, Пирс, я прониклась глубочайшим уважением к жене твоего брата.

– Я тоже, – сказал он, шагнув к ней. Порция попятилась.

– Она замечательная женщина.

– Полностью с тобой согласен. Никогда не видел Лайона таким счастливым.

Порция продолжала пятиться.

– Не следует забывать, что мы находимся в их доме… Весьма респектабельном доме… И мне не хочется, чтобы даже малейший намек на скандал…

– И здесь я с тобой согласен, – засмеялся Пирс и привлек Порцию к себе.

Она была не в силах противостоять его методам убеждения, губы сами ответили на требовательный поцелуй, и все тело охватила приятная истома, как только его ладонь сжала ее грудь. Прильнув друг к другу, они соприкоснулись бедрами.

Но Порции все же удалось оторваться от его губ.

– Все наверняка понимают, зачем мы ушли…

– Только дурак не догадается.

– Ты сумасшедший.

– Да, любовь моя… – Пирс подтолкнул Порцию к скамейке. – Это ты свела меня с ума.

Может, он и был не в своем уме, но то же самое можно было сказать и про нее. Ничто в данный момент не смогло бы преодолеть силу их страсти. Она принялась неумело расстегивать на нем бриджи, а он, изнывая от нетерпения, стал поднимать ее юбки. В конце концов они преуспели в своих действиях. Пирс сел на скамейку, а Порция, раздвинув ноги, нависла над его бедрами и стала опускаться. Он приподнялся ей навстречу, и она задохнулась, ощутив, как его отвердевшее мужское естество вошло в ее увлажненное лоно.

Пирс поддерживал Порцию на весу, а ее одолевало желание еще глубже вобрать в себя его эрегированную плоть.

Однако он не давал ей возможности опуститься ниже. Порция тихо застонала, и Пирс завладел ее губами.

– Ты чувствуешь меня? Она лишь кивнула.

Пирс позволил ей опуститься пониже.

– И как глубоко?

– Глубже не бывает, – прошептала Порция.

Он снова шевельнулся, и у нее возникло ощущение, будто она раскачивается на краю пропасти и вот-вот полетит вниз.

Порция обхватила лицо Пирса ладонями и поцеловала его в губы.

– Я люблю тебя!.. О Боже!.. Как же я тебя люблю!

Пирс наконец-то перестал себя сдерживать. Его тело напряглось, он на мгновение приподнял Порцию и опять вошел в нее. Так повторялось снова и снова. Оттянув вырез платья, он жадно приник губами к ее груди. Позабыв обо всем на свете, двигаясь в едином ритме, оба застонали и взлетели к самым дальним звездам.

Пирс дождался, когда их сердца замедлят свой неистовый бег, и приподнял голову Порции, покоившуюся у него на плече.

Сейчас она принадлежала ему, и так должно быть всегда. И именно в этот момент, в этом самом месте, под этими звездами, сверкающими над ними словно бриллианты, Пирс произнес слова, которые хотел сказать уже давно:

– Порция, любимая моя, ты выйдешь за меня? Ошеломленная, Порция молчала, словно лишилась дара речи.

– Так ты выйдешь за меня? – снова спросил Пирс. – Станешь моей женой?

Она продолжала хранить молчание, не находя нужных слов.

Затем соскочила с его коленей и, отпрянув, стала торопливо оправлять юбки. Поняв, что она собирается убежать.

Пирс тоже поднялся и, на ходу приводя в порядок одежду, поспешил преградить ей путь.

– Тебе нечего мне сказать? Неужели я не заслуживаю даже ответа?

Порция подняла глаза, и в свете луны на них блеснули слезы.

– Я не могу выйти за тебя.

На мгновение в нем вспыхнуло раздражение, которое тут же угасло. Он достаточно хорошо ее знал и где-то в глубине души ожидал подобного ответа.

– Объясни почему, – потребовал Пирс.

– Я не могу выйти за тебя!.. Разве этого мало?

– Мало. – Он схватил ее за запястье, поскольку она вновь предприняла попытку уйти. – Я знаю, о чем ты думаешь. Ты заплакала, услышав мое предложение, потому что любишь меня так же, как и я тебя. Но ты думаешь о том, что мы занимаем разное положение в обществе.

– А разве нет?! – воскликнула Порция и, вскинув голову, указала на замок. – Оглянись, Пирс!.. Взгляни, откуда ты вышел, и посмотри на меня.

– А я и смотрю на тебя. – Пирс приподнял Порции подбородок, и их взгляды встретились. – Передо мной красивая и умная женщина, которая будоражит мне кровь, бросает вызов моим устоявшимся представлениям. Женщина, которую я люблю, которая стала смыслом моей жизни. Эта женщина, возможно, носит под сердцем моего ребенка.

Порция снова попыталась высвободить руку, но Пирс не отпускал.

– Любимая, посмотри правде в глаза! А если окажется, что я прав? Неужели ты хочешь, чтобы у твоего ребенка была такая же жизнь, как у тебя? Неужели считаешь, что твоя гордость важнее семейных радостей?

– Пирс, пожалуйста, отпусти! – Голос Порции дрогнул от слез.

Пирс разжал ладонь – и девушка бросилась прочь. Он стоял и смотрел ей вслед. Отступать он не собирался. Еще неизвестно, кто кого переупрямит.

Порция проникла в дом черед боковой вход, никем не замеченная добралась до своей комнаты и, не зажигая свечей, рухнула на кровать.

Сердце сжимала тоска, и она дала волю слезам. Они любят друг друга. Разве же этого недостаточно? Почему не оставить все как есть? Зачем вступать в брак?

В дверь тихо постучали. Порция не открыла. Пусть думают, что она спит. Стук повторился.

Открыв дверь, Порция увидела Елену.

– Можно войти?