Изумрудный атлас - Стивенс Джон - Страница 36

— Камера 198 свободна, — последовал ответ. — Тамошний сиделец помер сегодня утром. Или на прошлой неделе. Мы только что обратили внимание на запах.

— Гм, но тело, я полагаю, все еще там?

— Где ж ему быть? Но я вытащу его в ближайшие дни. А до этого он вряд ли потревожит твоих пленников, — сказал тюремщик и загоготал над своей шуткой.

Кейт покосилась на Майкла. Ничего, как только они останутся одни, она выложит ему начистоту все, что думает о гномах.

— Почему бы не поместить их в камеру 47? — спросил Робби Мак-Лаур.

— А там уже есть свой сидельщик. Очень опасный узник. А твои пленники, как я погляжу, довольно хлипкие на вид.

— Нет, я хочу поместить их в сорок седьмую, тюремщик. Да-да, это для них самое подходящее место. Если этот твой злодей сделает их шелковыми, так оно и лучше. Очень пригодится, когда дело дойдет до допроса.

— И то верно, капитан! Тогда сюда.

Кейт услышала, как ключ загремел в замке, а потом их с Майклом потащили в низкую дверь мимо Робби Мак-Лаура, который склонился над столом и расписывался в каких-то документах.

— Прошу вас, капитан! — закричала Кейт. — Мы лучше посидим в камере 198! Пожалуйста!

Но Робби Мак-Лаур даже головы не поднял, а потом узников протащили в проход, и дверь за ними захлопнулась.

Тюремщик повел их по сырому, освещенному факелами коридору. Кейт и Майкл видели железные двери с двух сторон прохода, слышали стук, топот, царапанье и жалобы, доносящиеся из камер. Они снова спустились по ступенькам, свернули за угол, сошли еще по одной лестнице, миновали совсем узкий коридор и остановились.

— Ну вот, — сказал тюремщик. — Камера 47.

Гномы поставили Кейт и Майкла на пол и перерезали веревки, связывавшие их руки и ноги. Тюремщик побарабанил по двери дубинкой.

— Эй ты, там! Отойди от двери и не вздумай шутки шутить! Я к тебе еще двоих запускаю.

Он подождал, но за дверью все было тихо. Тогда тюремщик вставил в замок ключ, быстрым движением повернул его и, распахнув дверь, прошипел: «Давайте!» Двое гномов впихнули Кейт и Майкла внутрь и захлопнули за ними дверь. Кейт услышала, как повернулся в замке ключ и засов с лязгом встал на свое место.

Внутри было тихо, спокойно и совершенно непроглядно, темно.

Они упали на каменный пол, кое-где присыпанный соломой. Кейт нащупала руку Майкла.

— Майкл, — прошептала она. — Ты цел?

— Угу. Кажется.

Стараясь не шуметь, они поднялись на ноги. Кейт изо всех сил всмотрелась в темноту. Кто-то был здесь вместе с ними. Кто-то очень опасный, как сказал тюремщик. Но кто? Видит ли он их?

— Что будем делать? — прошептал Майкл, и Кейт поняла, что он в панике.

Из дальнего конца камеры донесся какой-то шум. Было похоже, что кто-то — или что-то! — встает с пола.

— Не приближайся! — закричала Кейт. — Я тебя предупреждаю! Стой, где стоишь!

Но неизвестный приближался. Они слышали негромкие шаги, шуршавшие по соломе. Кейт и Майкл пятились назад, пока не уперлись спинами в холодную железную дверь.

— Я сказала — стой! Или я… я…

Но прежде чем Кейт успела придумать какую-нибудь убедительную угрозу, неизвестный заговорил:

— Может быть, попробуем обсудить, с чем мы имеем дело?

Кейт застыла. Этот голос… Почему он показался ей знакомым?

В темноте вспыхнуло пламя, и фигура человека выступила из кромешной тьмы. Сначала Кейт решила, что у него фонарь. Потом, когда он подошел ближе, она поняла, что он держит открытый огонь в горсти. Но не это заставило ее тихо охнуть от удивления. Ее поразило не пламя, а лицо этого человека.

— Ну-ну, — сказал доктор Станислаус Пим. — Итак, что мы имеем?

Глава 12

Завтрак на ужин

Девочка ничего не весила. Габриэль бережно опустил ее на пол в первой комнате, повернул на бок. Вся ее рубашка спереди и сзади пропиталась кровью.

— Габриэль…

— Закрой глаза.

Она послушалась, и тогда Габриэль схватился за оперение стрелы. Наверное, впервые в жизни у него дрожали руки. Он с резким щелчком переломил древко. Эмма тоненько застонала, но не открыла глаз. Габриэль сделал то же самое с концом стрелы, торчавшим у нее из спины. На этот раз Эмма судорожно вскрикнула. Она стиснула руки, словно в молитве, слезы покатились у нее из глаз. Теперь с каждой стороны осталось всего по несколько дюймов черного, пропитанного кровью древка. Габриэль решил оставить этот кусок в теле Эммы. Яд, скорее всего, уже успел распространиться, а обломок по крайней мере не даст ей истечь кровью. Габриэль снова поднял ее и вошел во второй проход слева, старясь идти как можно быстрее.

— Майкл и Кейт не вернулись, — проговорила Эмма слабым, дрожащим голосом, уткнувшись ему в грудь. — Я думала… думала, они вернутся за мной.

— Не говори. Береги силы.

Габриэль знал, что время было их злейшим врагом. Он должен был как можно быстрее вынести ее из горы в свою деревню. А уж там бабушка Пит, ведунья их племени, сумеет вылечить девочку. Но продержится ли Эмма столько времени? А он? Стрела была пропитана тем же ядом, что и мечи Крикунов. У Габриэля было около шести порезов на руках и глубокая рана в боку, он чувствовал, как яд, словно попавший в кровь лед, неумолимо приближается к его сердцу.

А что сталось с братом и сестрой этой девочки? Неужели они продолжают идти через лабиринт, решив, что Эмма с ним? Рано или поздно они поймут, что случилось, и повернут назад. Но с каждым пройденным залом, с каждым пустым и темным коридором Габриэль понимал, что шансы на встречу с детьми становятся все меньше. Неужели они заблудились? Или их кто-нибудь нашел? Эти туннели были совсем не такими пустыми, какими казались.

Габриэль посмотрел на Эмму. Глаза ее были закрыты, дыхание стало частым и поверхностным. Капли пота блестели на лице. Она не дотянет до деревни. Он остановился в очередной комнате и положил Эмму на пол. Он не хотел здесь останавливаться, но у него не было выбора. Габриэль закатал Эмме рубашку и осмотрел рану. Яд быстро распространялся. Его было хорошо видно вокруг обломка стрелы — он выглядел как большой черный паук, разбухавший под белой кожей, раскинув во все стороны свои длин-ные черные лапы.

Габриэль полез в кожаную сумку и вытряхнул оттуда все содержимое: несколько листьев, скрюченный корешок и бутылочку с желтоватой жидкостью. Расстелив сумку на полу, он сгреб листья в кучку. Они были сухие и легко превратились в порошок.

— Что ты делаешь?

Лежавшая на полу Эмма открыла глаза.

— Нужно обработать твои раны. Стрела была отравленная.

Габриэль вытащил нож и отрезал два тоненьких ломтика от корешка. Он накрошил их на мелкие кусочки и добавил к измельченным листьям. Затем вынул затычку из флакона и бережно отсчитал три желтые капли. Корни и листья зашипели и задымились. Габриэль рукояткой ножа принялся размешивать все это в желтоватую кашицу.

— Они заблудились из-за меня, да, Габриэль? — Голос у нее был не громче шепота. — Я не должна была убегать от них. Они заметили, что меня нет, вернулись меня искать и заблудились. Так все случилось, да? Это я виновата. Ты должен их найти, Габриэль. Оставь меня и найди их.

— Я их найду. Если нужно, вернусь сюда со всеми мужчинами и женщинами нашей деревни. — Габриэль окунул палец в желто-бурую пасту. Она стала клейкой и приобрела теплый торфяной запах. — Но сначала я позабочусь о тебе.

— Нет…

— Не спорь.

Габриэль принялся наносить кашицу, и Эмма со свистом втянула в себя воздух, чтобы не закричать. Касаясь краев раны, мазь начинала шипеть и пузыриться. Эмме казалось, будто она прожигает ей кожу насквозь.

Через несколько секунд, убедившись, что сможет справиться с голосом, она спросила:

— Я умру, да?

— Это приостановит действие яда, — ответил Габриэль, продолжая размазывать кашицу.

— Да ладно, — сказала Эмма, когда Габриэль начал наносить мазь ей на спину. Состав все еще жег, но теперь боль казалась далекой-далекой, словно она вышла из своего тела. — Я не боюсь. Только когда найдешь Кейт и Майкла, скажи им, что я прошу прощения. За то, что убежала. И скажи Майклу, что я не злюсь на него за то, что он сделал. Может быть, я и сама так сделала бы. Скажи, что я их люблю. Только не забудь ничего, ладно?