Королева-беглянка - Макголдрик Мэй - Страница 50

Мария сделала еще шаг вперед, голос ее упал до шепота:

— Что вы предпочтете?

Дрожь сотрясала тело Каролины. Она несколько раз пыталась открыть рот, но не могла ничего произнести. Только глаза ее метались, как у дикого животного, загнанного в клетку.

«Она отомстит, — подумала Мария. — Когда-нибудь Каролина отомстит. Но если это не будет Джон, то пусть».

— Вот мои условия, Каролина, — твердо сказала Мария, пристально глядя женщине в глаза. — Вы возвращаете то, что принадлежит мне, и держитесь от меня на расстоянии. У меня нет никакого желания видеть вас, слушать вас или слышать о вас… когда бы то ни было. Со своей стороны, я попытаюсь уговорить императора — по крайней мере в том, чтобы вам не вырвали язык.

Мария ждала, давая Каролине возможность осмыслить услышанное.

— Конечно, — продолжала она, — вы можете и отказаться. В этом случае я сейчас приглашу сюда графа Диего и его людей, чтобы они проводили вас на ваше новое местопребывание, где вы будете ожидать нашего решения вашей судьбы.

Давая ей лишь минуту на размышление, Мария подошла к столу, за которым писала. Взяв в руки стоявший на нем колокольчик, она позвонила.

Прежде чем молодая королева успела поставить его снова на стол, в комнату из боковой двери вошел граф Диего в сопровождении двух солдат в стальных касках.

Лицо Каролины исказили страх и злоба. Ее голубые глаза в панике метались между Марией и тремя мужчинами.

— Вы решили, Каролина?

Руки шотландки дрожали, пока она доставала из своего пышного рукава цепь и кольцо Марии.

— Положите сюда. — Мария указала на стол. — А как насчет всего остального?

— Да, Ваше Величество, я принимаю ваши условия.

Каролина произнесла эти слова слишком поспешно, чтобы Мария поверила ей, однако сейчас королева одержала победу. Маленькую, но важную победу.

23.

— Изабель будет сопровождать меня, — настаивала Мария.

— Никогда, пока я император, — не соглашался Карл.

Лакеи распахнули массивные двери, и он и Мария вошли в великолепный зал. Все взгляды устремились на них, шотландцы в своих юбках застыли в поклоне справа от них, придворные Карла воздавали им почести с левой стороны.

— Я бы счел себя сумасшедшим, если бы позволил вам двоим снова остаться наедине.

— Вряд ли мы будем наедине, Карл. — Она обежала глазами толпу шотландцев, но Джона не было. — Ты посылаешь со мной больше сопровождающих, чем матросов на «Святом Михаиле». Население Шотландии увеличится буквально вдвое, когда мы туда приедем.

— Можешь шутить, сколько тебе угодно, Мария. Мой ответ прежний. Изабель с тобой не поедет.

Мария слегка наклонила голову, приветствуя Дженет Мол и остроглазого сэра Томаса. Подозрительно, что среди шотландской знати нет Каролины. «Мне придется как-нибудь поговорить с сэром Томасом», — грустно подумала Мария. Она глубоко вздохнула, и они прошествовали к помосту.

— Хорошо, Карл. Будь по-твоему, — согласилась Мария.

— Очень любезно с вашей стороны, Ваше Величество, — откликнулся он.

— Тогда мы вызовем из Кастилии нашу мать, чтобы она меня сопровождала.

Его мускулы под ее рукой напряглись. Она сбоку взглянула на него. Он плотно сжал зубы, но — надо отдать ему должное — сумел не выдать своего гнева.

— Я с удовольствием подожду, пока она приедет, прежде чем отправиться в Шотландию.

— Знаешь, моя дорогая, — сказал он, повернувшись к ней. — Та, прошлая Мария, нравилась мне больше.

— Ничего удивительного, но ты мне нравишься ничуть не меньше.

Она поняла, он почувствовал в ее характере новое, неведомое ему ранее.

— Хорошо, Карл. Ты — император. Я подчиняюсь твоей воле и мудрости. Так кто же поедет со мной — Иоанна Сумасшедшая или Изабель Кастильская?

— Ну ладно, — Карл чуть не задохнулся от возмущения. — Бери Изабель, если тебе это так нужно. Мария слегка поклонилась ему. Она надеялась, что будет испытывать удовольствие от их теперешних взаимоотношений. Но этому мешало другое: мысль о Джоне разрывала ее сердце. Глаза Марии продолжали искать его в толпе. Карл подвел ее к помосту. Сидя там, они будут официально принимать шотландцев.

Он здесь. Это она знала. В то время как она встречалась с Каролиной, брат принимал шотландскую делегацию, Джона Макферсона и выражал им благодарность за ее спасение. Он познакомил их с официальной версией, о которой они вдвоем договорились. Все, казалось, приняли ее без лишних вопросов. Мария спросила Карла, как отнесся к его словам Джон Макферсон. Он сказал, что никак. Боже, как она ранила любимого! Мария глотала подступившие слезы. Она, королева, не может себе позволить разрыдаться в таком обществе.

Джон, молчаливый и угрюмый, стоял в конце зала, опираясь на мраморную колонну. Все вокруг него оживленно беседовали, время от времени спрашивая его мнение по тем или иным вопросам, но он не слышал. Его использовали и отбросили. Его предали — а может быть, это предал он? А как же его долг по отношению к королеве? Он рассеянно кивал на замечания графа Диего.

За какого же дурака она его держала! Она справилась с ним так быстро, как море разделывается с судном. Еще одна жертва… и уничтожена не менее безжалостно. Скольких же мужчин она одурачила своей красотой и шармом? Она так умело разыгрывала невинность, так искусно притворялась наивной… и так лгала. Видимо, она сочла, что количество мужчин на «Святом Михаиле» достаточно ограниченно, коль остановила свой выбор на нем. Сколько же мужчин вообще делили с ней постель?

Джон осмотрелся вокруг. Столы, накрытые расшитыми золотом скатертями, ломились от яств, двое слуг едва успевали наполнять и уносить кубки, из которых он пил. «Скоро ли принесут новый?» — думал он с раздражением.

Джон знал, что она вошла с императором в зал, и сознательно удалился подальше. Он выразил уже свое уважение императору. Поздравил его с рождением дочери. Достаточно.

Дочери. Командующий неожиданно пришел в ярость от собственной глупости, от того, как планировал будущее. Его нет. Этого будущего. Нет и не будет! Ну что ж! Он моряк, воин, который скоро станет человеком средних лет, он сам себя обманывал — о детях, видите ли, размечтался.

Джон вспомнил слухи о бесплодии королевы. Для нее это дар небес. Иначе с таким количеством мужчин… Его лицо потемнело от гнева. А он-то хорош — хотел иметь с ней много детей! Руки его непроизвольно сжались в кулаки. Интересно, она так со всеми своими любовниками поступает? Уходит, и все? Изображает из себя наивную девицу без имени, а потом просто исчезает.

Позор! Какой позор! Он ведь должен отвезти эту женщину к своему королю, чьей женой она станет. Агнец Джеймс, его друг, еще мальчик, и Джон должен доставить к нему эту… эту пожирательницу жизни, на которой тот женится. Какие игры она затеет с ним? Наверняка затеет, но бедный король даже не поймет, что это игра.

Но это ненадолго. Этого требует лишь временная ситуация. Им нужно привезти ее в Шотландию лишь для того, чтобы Ангус отступил, и тогда король Джеймс станет свободным. Они добьются, чтобы брачный контракт был аннулирован. Ее неспособность родить наследника даст достаточные основания послам короля обратиться к папе. «Вполне достаточные», — горько думал он.

Он почти не слышал графа Диего, Джон постарался сосредоточить свое внимание. «Они говорят обо мне, — понял Джон. — А министр поет мне дифирамбы за то, что я окружил королеву после ее спасения таким вниманием. Если бы он только знал, каким».

Но, черт возьми, как мог он так опростоволоситься! Он ведь спал со своей будущей королевой! И хотя она старательно скрыла от него правду, запутала в своих сетях, он все равно виновен перед императором Карлом, виновен перед своим королем. И неважно, что никто, кроме слуг в Харт-Хаус и его людей, не догадывается, как далеко зашло дело. Это ничего не меняет. Он-то знает и никогда не забудет этого.

Да, его люди будут хранить молчание, да и она не проговорится. Ведь, как сказал ее брат, Мэри, королева Венгрии, в восторге от предстоящей поездки в Шотландию, от того, что станет королевой. Интересно, подозревает ли император Святой Римской империи о темной стороне души своей сестры? Он сам слышал, как тот говорил о ее глубокой религиозности, но лишь за день до этого он и этот образец добродетели делили ложе, и в этом молитвой и не пахло. Вся ли семья Габсбургов — весь ли двор — так испорчены, как сестра императора? Или она просто и их сумела обвести вокруг пальца?