Серебряный доспех - Хабаров Ярослав - Страница 33

– Для того чтобы ты понял мою мысль, следует добавлять ее в общеизвестное, щепотку за щепоткой, - отозвался Хазред без улыбки. - Иначе истина окажется для тебя чем-то вроде отравы.

– Любая истина, если разобраться, - сущая отрава, - фыркнул Гирсу. - Не понимаю, почему к ней так стремятся разные там жрецы и маги. Вот, положим, Лоббер и его Атава. Помнишь? Жили не тужили, и все шло хорошо, пока Атава не начала допытываться - верен ли ей муженек и куда подевалось красивое костяное ожерелье с резьбой. Продолжала бы считать, что ожерелье случайно потерялось, а Лоббер лучший из троллоков - глядишь, ничего дурного бы и не случилось. Но нет, понадобилось бабе раскопать правду. И… готово дело! Она ведь сняла ожерелье с Ретаты вместе с головой.

– Правда? Я не знал.

– Ха! - свирепо оскалился Гирсу. - Ретата сидела у себя в доме. Замечталась о Лоббере, о его ласках и все такое, а заодно небось прикидывала, какой еще подарок у него выпросить. А тут Атава входит с ножом. Ретата даже закричать не успела. Вот тебе и правда! У Лоббера она только два пальца отрезала, а у его полюбовницы голову. Мне, говорит, иначе ожерелье было бы не снять, оно, говорит, очень узкое, нужно или цепочку рвать, или голову отрезать… Я выбрала меньшее зло.

– Ты не видишь разницы между правдой и истиной, Гирсу, - вздохнул Хазред. - Впрочем, приведенный тобой пример вполне подходит. Итак, возвращаясь к разговору о богах и духах… Ты могучий воин. Но вот попробуй своими ручищами сделать какую-нибудь мелкую работу, сшить платьице для ребенка, например… Получится у тебя?

– Лично я бы своего ребенка одевал в волчьи шкуры, - заявил Гирсу. - Нечего баловать. Пусть с рождения привыкает.

– Волчья шкура - прекрасная вещь, - сказал Хазред, криво улыбаясь. - Но ведь ты меня понял?

– Да, - сказал Гирсу. - Я не тупой, как ты время от времени утверждаешь, глядя на мои мускулы… Все вы, хилятики, полагаете, что чем крепче троллок, тем меньше места для ума в его голове. Ну так вот, это не так.

– Я никогда не считал тебя глупым, Гирсу, - улыбнулся Хазред. - Поэтому рассказываю тебе все как есть. Без утайки и прикрас.

– То-то же, - пригрозил Гирсу, но глаза его смеялись.

Он снял рыбу с огня, откусил кусочек и расплылся в счастливой улыбке.

– Восхитительно!

И пока он очищал рыбину от костей и раскладывал нежно-розовое мясо на два широких плотных листа, служивших друзьям плошками, Хазред продолжал рассказ:

– Люди бывают нужны духам для той грубой и простой работы, на которую сами духи не способны. Будь иначе - не существовало бы ни жрецов, ни жертвоприношений. Это старое соглашение между людьми и богами, между людьми и духами. Возможно, мой сон… был частью этого соглашения.

Он помолчал, собираясь с духом, и наконец выпалил:

– Гирсу, мы должны опрокинуть обелиск! Гирсу застыл. Потом медленно, очень медленно повернул голову к приятелю. Недоверчивая улыбка появилась на лице воина.

– Ты, разумеется, шутишь. Да?

Хазред молчал.

– Скажи, Хазред, что ты пошутил! - настойчиво повторил Гирсу.

Хазред ответил:

– Нет, Гирсу, это вовсе не было шуткой Я серьезен, как никогда.

– То есть ты действительно намерен опрокинуть обелиск?

– Да.

– Хазред, но ведь это кощунство!

– Я так не думаю. То есть еще вчера эта мысль даже в голову бы мне не пришла, потому что… потому что это действительно кощунство, и непочтение к богам и самоубийственный поступок, не говоря уж о том, что там полно жрецов и нам никто не позволит не то что опрокинуть обелиск, но даже подобраться к нему…

После каждой фразы Гирсу одобрительно кивал.

– Ты сам назвал все причины, по которым мы не станем этого делать. Спасибо, Хазред, избавил меня от необходимости перечислять доводы против подобного поступка.

– И только один-единственный довод «за», - вздохнул Хазред. - Я уверен в подлинности моего видения. Божество разговаривало со мной. Оно ясно выразило свою волю.

– Божество? - недоверчиво осведомился Гирсу.

– Оно… то существо… оно не было похоже ни на что, ни на кого… Ни ты, ни я, никто из нас такого не встречал прежде. И никогда не встретим, я думаю. Оно само сказало о себе: «Я единственное, другого не существует».

– Ну и что? - Гирсу пожал плечами. - Объясни мне, какая связь между неповторимостью этого создания и его требованием, чтобы мы с тобой совершили неслыханный поступок?

Разволновавшись, Гирсу принялся машинально поедать рыбу. Хазред молча следил за ним. Гирсу жевал и жевал, пока наконец не спохватился:

– Перекуси, Хазред, не то я все съем. Ты меня знаешь, когда я увлекаюсь едой, меня почти невозможно остановить.

Хазред невесело усмехнулся и взял свою порцию. Он и вправду нуждался в подкреплении сил.

Некоторое время они трапезничали молча. Потом Хазред сказал:

– Сдается мне, если я поступлю, как мне было приказано в том сне, для нашего народа начнется новая эпоха. Эпоха процветания… Мы станем воистину могущественным племенем.

– Мы? - фыркнул Гирсу. - Хвала Болотному Духу, мы неплохо устроились на нашей земле! Я не уверен, что нам требуется что-то еще. Лично я всем доволен и абсолютно счастлив.

– Туман надвигается, - напомнил Хазред.

–Туман затопил земли архаалитов, потому что они еретики, неугодные богам, они были и оставались чужаками на наших болотах, - отрезал Гирсу. - А теперь, когда они изгнаны, туман скоро успокоится. Недаром его называют Карой богов. Это боги решили покарать архаалитов, ясно?

– Давай предположим на один-единственный миг, что дело не в архаалитах… или не только в них… Или, предположим, боги решили наказать еретиков, а потом вошли во вкус и не остановились только на этом…

– И что?

Гирсу помрачнел. Долгие теологические разговоры всегда утомляли его, а Хазред, похоже, разошелся не на шутку и намерен обсуждать все эти скучные темы до самого заката. Следует запастись терпением. А лучше всего - думать о чем-нибудь увлекательном, делая вид, будто слушаешь. Ну и поддакивать время от времени.

Гирсу так и поступил.

– Туманы несут с собой не только чуму, - рассуждал Хазред. - Вся эта нечисть, которая появляется на погубленных землях…

– Вот именно.

– Она ведь никуда не исчезает, сколько бы ее ни истребляли.

– Точно.

– А жрецы бездействуют, и наши боги молчат. Я постоянно думаю об этом.

– Вот именно.

– Да ты слушаешь ли меня? - рассердился Хазред. - Я пытаюсь объяснить тебе чрезвычайно важные вещи, а ты настолько поглощен едой, что и ухом не ведешь.

– Не исключено, - пробурчал Гирсу. Хазред толкнул его в бок, так что Гирсу, сидящий на корточках, чуть не упал.

– Да ты с ума сошел! - завопил он. - Что толкаешься?

Не снисходя до объяснений, Хазред невозмутимо продолжил:

– Вот теперь ты, кажется, обратил наконец на меня внимание. Пойми, рано или поздно мои видения нас спасут. Я в этом уверен. У нашего народа совершенно особенная стезя. Нас ожидает великое будущее!

– По мне, и так неплохо.

– Если не считать того, что мы в глазах наших старейшин - преступники и убийцы, - напомнил Хазред.

– Да? - Гирсу прищурился. - Я над этим тоже раздумывал, не сомневайся. Я теперь вообще завел такую привычку - думать и думать. Подолгу. Да! - торжествующе заключил он. - А может, ты мне нарочно наврал?

– Зачем бы я стал лгать тебе в таких вещах? - удивился Хазред.

– А вот затем! - произнес Гирсу. - Может, тебе просто потребовалось, чтобы я с тобой пошел опрокидывать обелиск! Ты коварный.

– Я твой друг, - спокойным тоном напомнил Хазред. - И желаю тебе только лучшего. Тебе - и всем троллокам.

– Тебя послушать, так ты единственный озабочен благополучием зеленого народа, - надулся Гирсу. - Поумнее тебя есть, кто об этом печется!

– Но видение было мне, - сказал Хазред.

– Мы вернулись к началу, - вздохнул Гирсу. - Пожалуйста, не надо больше о видении!

– Ты не веришь в его истинность?

– Я верю, что тебе приснился сон. Я верю, что ты хочешь только лучшего. Я верю, что мы с тобой друзья, несмотря на твое коварство. Во все это я верю. Но я не вижу связи между этими столь различными обстоятельствами.