Королева умертвий - Хабаров Ярослав - Страница 53

Тзаттог проговорил низким рокочущим голосом:

— Повинуйся!

Ринан Сих опустился на колени. Он сделал это с радостью.

— Я возглавлю армию, которая пойдет на богомерзких людишек, поклоняющихся лживому Сеггеру! — продолжал Тзаттог. — Мне нужны солдаты. Если ты вошел в туман добровольно, значит, ты желаешь стать одним из них. Отвечай!

— Я отдам жизнь за тебя, — сказал Ринан Сих.

— Не за меня, — поправил Тзаттог и громко, гулко расхохотался. — Мне не нужна твоя жизнь! Если я захочу, я заберу столько жизней, сколько мне потребуется. Но я желаю, чтобы ты добровольно умер за Кианну. Она больше не тайна для Лаара. Кара богов обрела имя. Пророки чумы почти завершили свое служение. Они призывали жителей стран принять истину, но были отвергнуты. Туман пал на земли и поглотил их, и теперь все поглощенные туманом вошли в благую и истинную участь. Они не пожелали сделать это сами и были приобщены к великому будущему насильно.

— Это так, — согласился Ринан Сих. — Я счастлив, что сделал это добровольно. У меня были открыты глаза, и я умею слушать, когда со мной говорят.

— Те, кто сумел познать истину Кианны, сохранили свою сущность и в тумане, — продолжал Тзаттог. — Они будут командирами в ее великой армии. У тебя еще осталось время совершить служение. Пусть твои новые заслуги подтвердят твою добрую волю. Сделай то, что должен делать! Сделай то, что умеешь делать лучше всего.

— Я понял тебя, — промолвил Ринан Сих. — Я выйду из тумана к людям. Я продолжу то, чем занимался прежде. Только тогда я служил лживым божествам, а теперь буду трудиться во имя истинного.

Тзаттог сложил крылья за спиной и чуть наклонился вперед. Он вдруг начал изменяться — как будто стал меньше ростом, хотя по-прежнему оставался выше обычного человека, черты его лица смягчились, глаза сделались больше, волосы длиннее… Трансформация происходила так быстро, что Ринан Сих едва мог уследить за ней. И вскоре уже перед ним стояла женщина.

В сером мире такое происходит сплошь и рядом — создания Кианны никогда не удерживают свой облик надолго, если они находятся внутри тумана.

Однако сейчас Ринан Сих понимал, что стал свидетелем чего-то более значительного, нежели обычная нестабильность плоти. Тзаттог был одним из высших творений Кианны. Он не являлся зыбким образом, тварью из ночного кошмара; он всегда оставался неизменным и равным самому себе. И та, в которую он превратился, также обладала личностным бытием.

Ринану стало казаться, что он встречал ее раньше… У инквизитора была хорошая память на лица. Он помнил всех, кого допрашивал, кто умер у него под пытками, кого он обрек на смерть. С ними он сохранял внутреннюю связь, которая, как он знал, оборвется только вместе с его жизнью.

Пенна! Девушка-архаалитка, которая избежала расправы лишь благодаря страшному пожару, уничтожившему целый город. Он нередко думал о ней. Она, несомненно, была виновна. Он осудил ее справедливо. То, что она все-таки избежала казни, — его оплошность… Но сейчас Ринан Сих был рад этому.

Она всматривалась в него, щуря серые глаза. Казалось, его лицо также вызывает в ее памяти какой-то отклик. Потом женщина проговорила тихим мелодичным голосом:

— Кто ты? Я тебя знаю?

— Я Ринан Сих, — ответил инквизитор. — Мы теперь вместе…

— Вместе? — переспросила Пенна. — Что ты имеешь в виду, Ринан Сих?

— Ты не помнишь меня? Мы ведь только что с тобой разговаривали!

Она покачала головой:

— Нет, нет, ты говорил с Тзаттогом, это совершенно другое. Он — совершенно другая сущность. Он — это не я. Хотя мы соединены, отныне и навечно.

— У вас общая плоть?

— Да — и две души, два разума, которые почти не соприкасаются. Здесь, в мире Кианны, это кажется обыденностью, но для тех, кто не привык к текучести бытия, мы представляем собой нечто невероятное. Я повелеваю теми, кто не мертв и не жив. Так считается. Во всяком случае, они повинуются каждому жесту моей руки.

— Ты — королева умертвий! — воскликнул Ринан Сих. — Я с радостью встану под твои знамена!

— Не я буду командовать армией, а Тзаттог, — возразила Пенна. — Когда начнется сражение, я уйду обратно на мой трон. Мне хорошо в моем королевстве. Тихо, там царствует красота. Туда никто не имеет доступа. Никто и ничто не смеет тревожить меня, когда я на моем троне.

Ринан Сих осторожно приблизился к ней. Ему нестерпимо хотелось прикоснуться к Пенне, ощутить под пальцами ее кожу, понять, что она настоящая, живая, что это все не сон, не видение. Ее появление здесь стало для Ринана еще одним чудом, сотворенным Кианной ради верных ее слуг. Еще одним доказательством бесконечного могущества богини.

Словно бы угадав желание собеседника, Пенна протянула руку и дотронулась до его щеки.

— Ты теплый, — проговорила она с удивлением. — Ты все еще теплый.

— Это потому, что я не мертв, — отозвался он.

— Ты вошел сюда по доброй воле! — воскликнула она. — Вот почему ты не изменяешься так сильно, как все остальные.

— А ты? — спросил он. — Что происходит с тобой?

— Я стала королевой умертвий по доброй воле, — подтвердила она. — Я искала покоя и безопасности, а Тзаттог предложил их мне.

— Скажи, Пенна, — обратился к ней, помедлив, Ринан Сих, — что случится с тобой, если Тзаттог погибнет?

Она сдвинула брови.

— Тзаттог погибнет? — удивилась она. — Почему?

— Предстоит великая битва, во время которой неизбежны большие потери. Конечно, принц-упырь — не такое уж беспомощное существо, и убить его очень непросто, но в бою может произойти все, что угодно.

— Все, кто падет во имя Кианны, войдут в туман. И вместе с ними войдут в туман и погибшие воины-люди, которые надеются, что их лживый Сеггер поможет им, — ответила Пенна. — Во всем мире останется лишь туман. Тзаттог в любом случае не погибнет.

Она отступила на шаг, и туман скрыл ее. Сквозь клубящиеся облака Ринан Сих услышал ее удаляющийся голос:

— В мире останется только туман…

Потом все стихло. Ринан Сих был совершенно один.

Он глубоко задумался над тем, что увидел и услышал от девушки. Сила ее веры потрясла его. Она ни мгновения не сомневалась в победе! Да и кто бы усомнился? Разве что Ринан Сих, привыкший все подвергать всестороннему анализу.

Он лишь предположил… Две души в одном теле. Предположим, тело будет уничтожено. Не туманом, но самым обычным мечом, заостренным деревянным колом, ядовитой стрелой. Превратится ли оно в туман, или же обе души погибнут вместе с ним? А может быть, душа Пенны освободится? Но каким окажется ее дальнейшее существование? Она ведь отказалась от собственной плоти…

Впрочем, это действительно не имеет значения, потому что в главном Пенна права: скоро в Лааре останется один только туман.

В обители Святого Арвинна открыто обсуждали вести, пришедшие от Акира Бен Тагара. Человек, расколовший Серый орден, одерживал одну убедительную победу за другой. На его сторону переходили монастыри и отдельные деятели Сеггерианской церкви. Габрэмус и Легдар с их смехотворными обличениями выглядели, с точки зрения сторонников Бен Тагара, попросту шутами. Особенно теперь, когда эти двое стали изгнанниками и вынуждены были искать убежища в чужих монастырях. Скоро им ничего не останется, как осесть при дворе Орваса.

Легдар — рыцарь, он найдет себе занятие в армии. А Габрэмус сможет развлекать императора потешными байками. Может даже станцевать и спеть, государю это понравится. Все повелители любят шутов.

Подобные разговоры велись в монастыре Святого Арвинна все чаще и все более открыто. Здесь больше не верили в необходимость соблюдать старинные уставы и держать веру в ее изначальной «чистоте», как выражались приверженцы Габрэмуса. Новые времена — новые веяния. Следует более внимательно прислушиваться к тому, что происходит в мире. Гоняясь за архаалитами и проповедуя догматы сеггерианства, инквизиция утратила свой изначальный высокий статус. Она растеряла собственную веру, пока навязывала ее другим.