Путешествия Тафа (сборник) - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 93

– Назначают чиновников, – ответил Таф. – Богов, если они вообще существуют, выбирают с помощью других процедур. Я не претендую на роль бога в мифологическом смысле. Но все же я утверждаю, что я действительно обладаю властью, схожей с властью Бога, и я полагаю, что вы поняли эту истину давным-давно, когда впервые попросили у меня хлебов и рыб.

Толли Мьюн хотела ответить Тафу, но он поднял руку.

– Нет, пожалуйста, не перебивайте меня. Я постараюсь быть кратким. Мы с вами не так уж отличаемся друг от друга, Толли Мьюн…

– У нас нет ничего общего, черт бы вас побрал! – выкрикнула она.

– Мы не так уж отличаемся, – спокойно и твердо повторил Таф. – Вы когда-то признались, что не религиозны, я тоже не из тех, кто боготворит мифы. Я начинал как торговец, но когда я нашел этот корабль под названием «Ковчег», то обнаружил, что на каждом шагу меня стали преследовать образы богов, пророков и демонов. Ной и всемирный потоп, Моисей и его казни, хлеба и рыбы, манна, огненные и соляные столпы – волей-неволей я узнал все это. Вы говорите, что я объявил себя Богом. Я на это не претендую. И все же должен сказать: первое, что я сделал на этом корабле, – это оживил мертвого. – Он задумчиво показал на рабочую станцию в нескольких метрах от них. – Вон на том самом месте я и совершил свое первое чудо, Толли Мьюн. Более того, я действительно обладаю властью Бога и могу влиять на жизнь и смерть миров. Могу ли я, пользуясь такими божественными возможностями, отказаться от ответственности, от тяжкой ноши моральных обязательств? Думаю, что нет.

Она хотела ответить, но не смогла вымолвить ни слова. Он сошел с ума, подумала Толли Мьюн.

– Более того, – продолжал Таф, – природа сатлэмского кризиса такова, что она допускает лишь божественное вмешательство. Представим на минуту, что я согласился продать вам «Ковчег», как вы просили. Неужели вы действительно полагаете, что ваши экологи и биотехнологи, как бы они ни были опытны и преданны делу, сумеют найти ответ, который решил бы проблему вашей планеты на долгое время? Думаю, вы слишком умны, чтобы впасть в подобное заблуждение. Я не сомневаюсь, что эти мужчины и женщины (чей интеллект и образование намного превосходят мои), имея в своем распоряжении все ресурсы этого биозвездолета, конечно же, придумают множество гениальных вещей, временных мер, которые позволят сатлэмцам плодиться еще одно, может быть, два, а может быть, даже три или четыре столетия. И все же в конечном итоге эти меры тоже окажутся недостаточными, как и мои скромные предложения пяти– и десятилетней давности, как и все улучшения, которых достигали ваши технократы в прошлые века. Толли Мьюн, проблему населения, растущего в неразумной геометрической прогрессии, невозможно решить рационально – ни гуманными методами, ни с помощью научного или технического прогресса. Ее можно решить только с помощью чуда – хлебов и рыб, манны небесной и тому подобного. Дважды я потерпел поражение как инженер-эколог. Теперь я надеюсь одержать победу как Бог, так нужный Сатлэму. Если бы я и в третий раз подошел бы к вашей проблеме как простой человек, я бы опять ничего не добился. И тогда ее решили бы другие боги, более жестокие, чем я, – чума, голод, война и смерть. Следовательно, я должен отбросить на время свою человеческую природу и действовать как Бог. – Таф замолчал и, моргая, посмотрел на Толли Мьюн.

– Вы уже давным-давно отбросили свою человеческую природу, – набросилась она на него. – Но вы, черт возьми, не Бог. Дьявол – это может быть. Больной манией величия – это уж точно. Чудовище! Вы чудовище, а не Бог.

– Чудовище, – повторил Таф. – Несомненно.

Он моргнул. Его длинное белое лицо было, как всегда, неподвижно, но в голосе появились новые странные нотки, которых она никогда раньше не слышала, и это встревожило и испугало ее. Неужели он обиделся?

– Вы глубоко ошибаетесь, Толли, – возразил он.

Черныш тоненько, жалобно мяукнул.

– Ваш кот лучше понимает жестокую реальность, которая вас окружает, – сказал Таф. – Может быть, мне объяснить все сначала?

– Чудовище.

Таф моргнул:

– Вечно мои благие намерения недооценивают и встречают лишь незаслуженными обвинениями.

– Чудовище! – в третий раз проговорила она. Таф быстро сжал правую руку в кулак, потом медленно разжал.

– Очевидно, какое-то нервное потрясение резко сократило ваш словарный запас, Первый Советник.

– Нет, – ответила она, – просто это единственное слово, которое вам подходит, черт возьми.

– Несомненно, – сказал Таф. – В таком случае, раз я чудовище, мне и поступать следует как чудовищу. Учтите это, Первый Советник, когда будете принимать решение.

Черныш вдруг дернул головой и уставился на Тафа, словно увидел на его длинном бледном лице что-то, не видимое другим. Кот зашипел и попятился назад, густая серебристо-серая шерсть встала дыбом. Толли Мьюн нагнулась и взяла его на руки. Кот продолжал шипеть и дрожать.

– Что? – встревоженно спросила она. – Какое решение? Все решения приняли вы. О чем это вы говорите?

– Позвольте мне вам напомнить, что пока в атмосферу Сатлэма не выпущено ни одной споры манны, – сказал Хэвиланд Таф.

Она фыркнула:

– Ну и что? Вы же заключили эту паршивую сделку, мне все равно вас не остановить.

– Несомненно. И я вам очень сочувствую. Хотя вы наверняка найдете выход. Но пока вы этого не сделали, прошу вас ко мне. Дакс ждет ужин. Для своей трапезы я приготовил отличное пюре, еще могу предложить вам холодное могаунское пиво – достаточно крепкий напиток, пригодный и для богов, и для чудовищ. И, разумеется, в вашем распоряжении мои системы связи, если вы захотите что-нибудь сообщить своему правительству.

Толли Мьюн открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но передумала.

– Вы действительно догадались о том, что я подумала? – изумилась она.

– Может быть, да, а может быть, и нет, – ответил Таф. – Читать чужие мысли мне обычно помогает Дакс, но сейчас кошка-телепат есть только у вас, мадам.

7

Затем было бесконечно долгое возвращение в полном молчании и бесконечно долгий ужин, за которым оба чувствовали себя неловко.

Они сидели за столом в углу длинного, узкого зала связи в окружении пультов, телеэкранов и кошек. Таф, держа на коленях Дакса, методично поглощал еду. С другой стороны стола Толли Мьюн ковырялась в своей тарелке. У нее не было аппетита. Она устала, казалась сбитой с толку и испуганной…

Ее замешательство отразилось и на Черныше: он съежился у нее на коленях и лишь изредка поднимал над столом голову, чтобы предостерегающе поворчать на Дакса.

И наконец наступил тот момент, которого она ждала. Зазвенел звонок, замигала синяя лампочка – кто-то хотел с ними связаться.

Толли Мьюн вздрогнула и быстро обернулась. Черныш испуганно спрыгнул с ее колен. Она сделала движение, чтобы встать, но застыла в нерешительности.

– Я ввел в программу строгую инструкцию, чтобы меня ни в коем случае не беспокоили во время еды, – сказал Таф. – Следовательно, это вас.

Синяя лампочка вспыхивала и гасла.

– Вы не Бог, – сказала Толли Мьюн, – и я, черт возьми, тоже. Я не желаю этого проклятого бремени, Таф.

– Может быть, это командующий Вальд Обер, – заметил Таф. – Думаю, вам лучше ответить, пока он не начал обратный отсчет.

– Права быть Богом нет ни у кого, – продолжала Толли Мьюн, – ни у вас, ни у меня.

Он задумчиво пожал плечами.

Лампочка все мигала.

Черныш завыл.

Толли Мьюн сделала два шага по направлению к пульту, остановилась и повернулась к Тафу.

– Бог – это созидание, – с появившейся откуда-то уверенностью сказала она. – Вы можете разрушать, Таф, но не можете создавать. Поэтому-то вы и не Бог, а чудовище.

– Создание жизни в чанах для клонирования – ежедневное и обычное дело в моей профессии, – возразил Таф.

Лампочка продолжала мигать.

– Нет, – сказала она. – Вы воспроизводите жизнь, но не создаете. Она должна была когда-нибудь и где-нибудь существовать, и у вас должны быть образцы клеток или ископаемые остатки, что-нибудь еще – иначе вы беспомощны. Да, черт! О, конечно, вы можете создавать – так же, как и я, как и любой мужчина и любая женщина во Вселенной. Деторождение, Таф. Вот где настоящая власть, вот где настоящее чудо – это единственное, что делает нас, людей, сродни богам, и именно это вы предлагаете отнять у девяноста девяти целых и девяти десятых процента населения Сатлэма. К черту! Никакой вы не создатель, никакой не Бог!